Том 1. Глава 20
С затягиванием войны жизнь, которая и так была несладкой, когда мы только обосновались здесь в начале года, стала ещё тяжелее. Люди ожесточились, а цены взлетели до небес. Поэтому уезжать в место, где у нас никого и ничего нет, казалось самоубийством.
Нам и здесь-то было трудно прокормиться, так что даже думать о переезде стало непозволительной роскошью.
Надежды людей на то, что сезон урожая принесёт изобилие, были обмануты. Государство ввело карточную систему на продукты первой необходимости.
Пайки были ничтожно малы, поэтому муку и сахар, которые и раньше было непросто достать, теперь стало практически невозможно купить.
Люди сходили с ума, пытаясь запастись едой до наступления зимы. Мы тоже при любой возможности ходили в лес за грибами, ягодами и кореньями.
Йохан! Смотри сюда.
Сегодня, возвращаясь с фермы, мы снова зашли в лес. Зайдя глубже обычного, мы обнаружили нетронутое ореховое дерево. Пока я выбирала целые грецкие орехи, Йохан собирал хворост для растопки.
Ах, Йохан... м-м, здесь нельзя.
Я всего лишь хотела помыть руки в ручье перед тем, как идти домой. Но мы начали брызгаться водой, дурачиться, и, прежде чем я успела опомниться, уже лежала на ворохе опавших листьев.
На улице уже прохладно...
Но я не стала отталкивать Йохана, нависшего надо мной. Снаружи было прохладно, но внутри дома нас ждал ледяной приём хозяйки.
Мы снимали комнату на третьем этаже над пекарней, рядом со школой. Владелица здания и пекарни, фрау Беккер, в отличие от добродушной фрау Бауэр, была женщиной строгой и придирчивой.
«Лизе, куда это вы?»
«На чердак, в кладовую. Что-то не так, фрау Беккер?»
«Нет, ничего».
К тому же, обладая скверным характером, она, пустив нас к себе жить, держалась с нами отчужденно, словно мы были незваными гостями, и каждый раз, стоило нам открыть дверь, допытывалась, куда мы идём.
Только пожив у фрау Беккер, я поняла, насколько фермеры были терпимы и свободны в вопросах секса.
«Воздерживайтесь от блуда! Всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела! Блудники Царства Божия не наследуют!»
Стоило нам начать раскачивать кровать или стол, как снизу, из-под половиц, тут же доносился голос фрау Беккер, во всё горло цитирующей Библию.
Мы супруги, что плохого в том, что мы занимаемся любовью? Разве это наша вина, что полы тонкие и слышимость отличная?
В мыслях я была возмущена, но на деле её укоры действовали на нервы, и я не могла расслабиться. Из-за этого мы не занимались любовью по-настоящему уже больше месяца.
Месяц воздержания для молодожёнов — это слишком жестоко. Этого достаточно, чтобы превратить их в диких зверей, готовых спариваться в лесу средь бела дня.
Можно не раздеваться.
Рука Йохана скользнула под мой кардиган, развязывая завязки жилета и расстёгивая пуговицы блузки.
Ах-х...
В тот момент, когда его влажная от речной воды рука сжала мой сосок, я почувствовала головокружительный трепет и потёрлась бёдрами.
М-м... ха-а... ох...
Губы, подарившие мне поцелуй, от которого перехватило дыхание, ласкали мою щеку, а затем спустились к шее. Ожидание того, что он вот-вот возьмёт в рот мой сосок и начнёт сосать, стало уже привычкой.
Ха...
Узнав, что сегодня этого не будет, я разочарованно вздохнула. Разочарование было таким сильным, что я готова была передумать.
Не замёрзну же я насмерть, если разденусь ненадолго.
Ах, Йохан... потрогай еще.
К тому же его холодные руки оказались неожиданно приятными. Настолько, что я сама начала тереться затвердевшими сосками о его прохладные ладони.
«Может, и холодный лесной воздух будет приятен?»
Я представила, как мой сосок, сначала оказавшийся в теплом рту Йохана, а затем, влажный от слюны, встречает холодный ветер... От одной мысли об этом между ног стало мокро.
Перестав колебаться, я сама потянулась к пуговицам кардигана. Но не успела расстегнуть и половину...
Ты уже мокрая.
Ах!
Пальцы, скользнувшие под панталоны, провели по липкой от влаги промежности, заставив меня вскрикнуть и замереть.
А, Йохан... м-м, ох... я сейчас кончу...
Все мои чувства сосредоточились там, где он ласкал меня. Извиваясь от невыносимого удовольствия и постанывая, я откинула голову назад.
И встретилась взглядом с мужчиной, который смотрел на меня сверху вниз. Это был не Йохан.
Майор Фелькнер?
А-а-а!
Я закричала, вскочила и спряталась за спину Йохана. Йохан мгновенно схватил лежавший рядом топор и встал между мной и мужчиной, загораживая меня собой.
Что вам нужно?
Спросил Йохан с вызовом, но ответа не последовало. Мужчина, стоявший на вершине склона, смотрел не на Йохана, а на меня, сжавшуюся за его ногами.
Когда он успел подойти так бесшумно и как долго наблюдал за нами? Я дрожащими руками судорожно запахивала кардиган и блузку.
Чирк.
Раздался звук зажигаемой спички, и лишь спустя время, раскурив сигарету, офицер заговорил.
Гадал, куда ты пропала, а ты, оказывается, валяешься под другим мужчиной.
Я, до этого боявшаяся, что офицер причинит вред мне, теперь испугалась другого — в его словах сквозила ярость и чувство предательства.
«Он может навредить Йохану».
Сначала он игнорировал Йохана, словно того не существовало, но теперь перевёл на него ледяной взгляд. И даже заговорил с ним.
Герр Леннер?
Да, это я.
Услышав сухой ответ Йохана, офицер усмехнулся, словно поражённый нелепостью ситуации.
Ха, думал, ты девица, а у тебя, оказывается, есть муж.
Значит, он всё это время искал меня, думая, что я не замужем?
А обручальное кольцо куда дела? Продала?
Офицер швырнул недокуренную сигарету на землю и яростно растоптал её. Его нервозность пугала меня всё больше. Заметив это, мужчина ухмыльнулся.
В маленьких горных деревушках слухи летят быстрее пуль. Наверное, ты уже слышала, что я бабник. Это правда. Но замужних женщин я не трогаю, так что можешь расслабиться.
Не знаю, можно ли верить этим словам, но майор заявил, что просто следит за теми, кто ходит здесь, так как бункер недалеко.
Поэтому спрашиваю...
Майор протянул руку и пошевелил пальцами.
Документы.
Получив наши удостоверения личности, майор внимательно изучил их, сверяя с лицами.
Йохан Леннер.
Он пронзительным взглядом сравнил Йохана с фотографией в документе.
В жизни выглядишь немного иначе. Ну, это бывает. Чёрные волосы, зелёные глаза. Рост... хм... Похоже, это ты.
Убедившись в личности, майор, однако, не вернул документы, а начал допрос.
Чем занимаешься, Йохан Леннер?
Вопрос о профессии прозвучал с издёвкой. Услышав, что сейчас Йохан разнорабочий, а со следующего года будет учителем, майор усмехнулся, но тут же стал серьёзным и спросил с нажимом:
Как избежал призыва?
Все здоровые мужчины Хайланда в возрасте от 20 до 50 лет подлежали призыву.
Я был призван два года назад, но комиссован по болезни.
Какой болезни?
Туберкулез.
Сейчас, похоже, здоров?
Майор посмотрел на Йохана так, словно хотел отправить его обратно в армию, раз он выздоровел, а затем поднёс моё удостоверение к моему лицу.
Лизе Леннер. Девичья фамилия Айнеман. Лизе Айнеман мне нравится больше.
Это прозвучало так, будто ему не нравится, что я замужем.
Лизе Айнеман, значит, ты вышла замуж за Йохана Леннера, когда он был болен туберкулезом? Не заразилась?
......
Неожиданный вопрос застал меня врасплох. Я по привычке, когда меня спрашивали о прошлом, бросила взгляд на Йохана, но майор счёл это подозрительным.
Почему не отвечаешь, а смотришь на мужа? Пытаетесь согласовать ложь?
Моя жена год назад получила тяжёлую травму головы во время бомбёжки и потеряла память. Поэтому она просто не может ответить на ваш вопрос, господин майор.
Потеряла память?
Майор уставился на меня. Долго и неприятно. Лишь услышав от Йохана, что я не болела туберкулёзом, он швырнул нам документы и отвернулся.
Если не хочешь, чтобы твою молодую аппетитную жену сожрали голодные псы, иди домой.
Очень надеюсь, что любопытство, мелькнувшее в его глазах перед тем, как он отвернулся, мне просто почудилось.
P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 75 главы)! boosty.to/fableweaver