Том 1. Глава 1386
Прогремевшие на Небе и Земле слова Шуй Дунлю, казалось, распахнули огромные врата. Практики мира Горы и Моря наконец могли выплеснуть клокочущую внутри ярость и броситься в атаку. Последняя битва началась!
Можно сказать, что мир Горы и Моря уже проиграл сражение и, по сути, всю войну, тем не менее… у них ещё осталась гордость. Даже если их ждёт смерть, они заставят врага заплатить кровью и почувствовать боль, которая будет мучить их всю жизнь. Чужаки никогда не забудут гордых и храбрых людей мира Горы и Моря… страх перед ними навсегда останется в их сердцах!
Самоуничтожения продолжались, однако не все капитулировавшие оказались верными своему миру. Некоторые действительно предали мир Горы и Моря. Но в начавшемся хаосе даже настоящие предатели пали от рук озверевших чужаков.
Предательское Девятое Море не пострадало, как и клан Ван. Когда их группу чуть не опрокинули, между ними и армией чужаков пролетел росчерк меча, разделив их. Это было дело рук мужчины парагона с 8 эссенциями. В бешенстве наблюдая за творящимся вокруг безумием, он нашёл время защитить клан Ван. Что до остальных настоящих предателей, когда их окружила армия чужаков, никто из них не стал убивать себя… к сожалению, это никак не продлило им жизнь.
Снаружи Девятой Горы царила неразбериха. С одной стороны раздавались крики, за которыми следовали взрывы от самоуничтожения, с другой практики мира Горы и Моря с боевым кличем шли в атаку. Их глаза полностью налились кровью, да и они сами давно уже достигли состояния, находящегося за гранью привычной морали. Как гласит старая пословица: «Войско, униженное поражением, одержит победу». Но практики мира Горы и Моря были не просто унижены, их сжигало безумие и одержимость. Их глаза застилала кровавая пелена. Всё, что отличалось от алого мира, они били, кололи и рвали на части, пока не получали желаемый красный цвет. Эти практики не боялись смерти, если им давали шанс, перед смертью они прибегали к самоуничтожению. В их действиях отсутствовали колебания, а от криков по коже чужаков пробегал холодок.
Я убил одного из этих глупцов, но этого мало.
Ха-ха-ха! На моём счету пятеро чужаков, этого хватит. Теперь и умереть не страшно!
Отец, мы скоро вновь встретимся!
Раньше я боялся смерти, но сейчас понял… её не надо бояться! Давайте, проклятые чужаки. Ну же, нападайте!
Сдохните!
Небо и Землю сотрясали крики и мощные взрывы. Практики мира Горы и Моря, казалось, сошли с ума. Нескольким миллионам защитников противостояли десятки миллионов чужаков… тем не менее теснили именно армию чужаков!
Презрение, жестокость и глумливость пришельцев из иного мира как ветром сдуло, вместо них пришло изумление, растерянность и замешательство. Они не ожидали от практиков мира Горы и Моря ни такого безумного напора, ни такой безоговорочной верности родному дому. То, как практики безжалостно и кровожадно сражались, потрясло чужаков до глубины души. Казалось, будто чаша весов склонилась в пользу защитников.
За мир Горы и Моря сражались все до единого боеспособные практики. Только смертные остались в стороне. В сражении принимали участие: Кэ Цзюсы, наставник Мэн Хао Дух Пилюли, Сунь Хай, Тайян Цзы, практики Эшелона и много других знакомых лиц. Были там и Чэнь Фан, и Ван Юцай, и Ли Лин’эр, и Цзи Инь… и патриархи клана Фан, а также Фан Вэй. И много кто ещё.
На таком этапе потеряли смысл построения солдат и сложные стратегии. Сюй Цин, стиснув зубы, покинула Мэн Хао и присоединилась к резне, которую устроили защитники армии чужаков. На войне не было место любви и чувствам.
Мэн Хао тоже находился на поле боя. Три парагона чужаков, а также все их верховные владыки, прорывались к Девятой Горе. Шуй Дунлю тоже сражался, как и парагон-марионетка, Кшитигарбха, лорды Гор и Морей, парагон Грёзы Моря, которая сейчас сжигала свою жизненную силу!
Бок о бок с остальными бились избранные, получившие благословения в 33 Преисподних. Они противостояли верховным владыкам, когда как Шуй Дунлю взял на себя Дао Фана. От их поединка Девятая Гора дрожала и осыпалась.
Грёзы Моря, парагон-марионетка, Кшитигарбха, все трое порядком выдохшиеся, бились с мужчиной парагоном с 8 эссенциями. Что до Мэн Хао, сжигаемый яростью, он свирепо бился с виновницей смерти его дедушки… женщиной парагоном с ослабленной шипами культивацией.
Небо и Земля стенали, звёздное небо рыдало кровью. Смертные на созданных для них планетах более-менее поняли, что сейчас творилось высоко в небесах. Всё-таки уже много дней никто из них не видел ни солнца, ни луны. Они запустили в небо множество горящих фонарей, в надежде разогнать их тусклым светом темноту ночи. После этого они опустились на колени перед Небесами и начали молиться. От императора до самого последнего попрошайки, все были едины в своей молитве… Это была война на истребление. Если Горы и Моря проиграют, тогда погибнут не только практики. Их судьбу разделят и простые смертные…
Даже парагоны чужаков не ожидали, что финальная битва окажется настолько ожесточённой и кровавой. Но сейчас именно это творилось у них перед глазами.
Практик с непропорционально большой головой мчался по полю боя, взрывая головы могущественных экспертов на своём пути. Хоть его культивация и выглядела так, будто находилась с ними на одном уровне, на деле он редко опускался до открытой конфронтации.
Дела мира Горы и Моря шли всё хуже и хуже. На всех фронтах происходило примерно одно и то же. Мэн Хао теснил женщину парагона, однако никак не мог убить её. К тому же вмешательство со стороны большеголового практика лишь сильнее разожгло пламя его ненависти.
Защитники изо всех сил пытались держать строй, но вскоре его прорвали. Через прореху бурным потоком хлынули чужаки. В столкновении двух армий обезумевшие защитники теснили миллионы чужаков, но нападавших было слишком много. Практики мира Горы и Моря не могли долго сражаться как берсерки. Продолжали грохотать взрывы самоуничтожения, практики постепенно выдыхались, а количество жертв двух армий неуклонно росло.
Раз за разом над полем боя раздавались крики:
Я живу ради Гор и Морей и ради них умру!
Этот боевой клич многократно срывался с уст практиков Гор и Морей. Пока этот клич не стихнет, их мир не падёт. Как только умолкнет последний голос, это будет значить, что в мире Горы и Моря больше никого не осталось, все его практики погибли.
В одной части поля боя вдали от Мэн Хао свирепо кричал промокший от крови Тайян Цзы. Хоть он и сражался как безумец, силы постепенно оставляли его. Магические техники больше не работали, энергии на божественные способности не осталось, как и магических предметов. Но он всё равно бросился вперёд и впился зубами в шею чужака. Его противник обладал более высокой культивацией, но он совершенно не ожидал этой атаки. В итоге из его горла успел вырваться только булькающий хрип. Тайян Цзы вырвал кусок плоти зубами, не обращая внимания на удары других врагов, которые атаковали его в спину. Глаза практика безумно горели, в них начисто отсутствовал даже намёк на сожаление. Под градом атак врагов он начал терять сознание. В самый последний момент он улыбнулся и прошептал:
Я живу ради Гор и Морей, ради них и умру! Моё имя Тайян Цзы!
Прогремел взрыв самоуничтожения. Сила взрыва не поражала воображение, однако он принял решение без каких-либо колебаний! Чужака с разорванным горлом испепелило взрывом. Его товарищам поблизости удалось уцелеть, однако их всех тяжело ранило. В следующий миг, воспользовавшись ситуацией, волна разъярённых практиков мира Горы и Моря пошла в бой. В глазах чужаков читался страх. Нынешние практики мира Горы и Моря для них были уже не бессмертными, а кем-то более свирепым и опасным.
На другом конце поля боя, где стояли три великих даосских сообщества, сражалась Фань Дун’эр. Её волосы спутались и слиплись от крови, в ней не осталось ничего от изящной и ослепительной святой дочери. Она сражалась словно заведённая, без какой-либо жалости рубя врагов. Она была гордячкой, святой дочерью мира Бога Девяти Морей, но предательство моря стало для её мира Бога настоящим ударом. Фань Дун’эр так и не смогла полностью осознать произошедшее. Девятое Море было её домом… Девятое Море не только забрало с собой морских тварей, но и многих учеников мира Бога Девяти Морей. С ним ушли даже несколько патриархов. Их предательство растоптало многовековую славу мира Бога Девяти Морей. Фань Дун’эр не ушла вместе с ними. Она осталась вместе с некоторыми членами старшего поколения секты и преданными учениками, дабы сеять смерть среди чужаков.
Плечи девушки сдавливала усталость, наряд промок от крови: её собственной и убитых врагов. Некогда прекрасное лицо теперь пересекал ужасный порез от магического клинка. Однако в глазах врагов она стала выглядеть ещё свирепее. С её культивацией она бы никогда не продержалась так долго в этом сражении, однако покойница позади постоянно защищала её своими длинными волосами.
Фань Дун’эр с горьким смехом продолжала сражаться, но усталость только усиливалась. Ей удалось зарубить ещё одного чужака. Перед смертью тот успел в последней контратаке разорвать все сосуды в её сердце.
«Вот и конец?..»
Когда перед глазами начало темнеть, она посмотрела на Девятую Гору и мельком увидела вдалеке Мэн Хао.
Прощай…
Она уже хотела взорвать себя, как вдруг покойница в белом халате позади внезапно милостиво посмотрела на неё. Вздохнув, она нежно обвила Фань Дун’эр своими волосами. Кокон из чёрных волос утонул в звёздном небе. Если у звёздного неба существовало дно, именно туда они отправились… В горячке боя никто не заметил их исчезновения.
Ещё дальше мужчина запрокинул голову и безумно расхохотался. Его покрывало столько ран, что мало кто взялся бы утверждать, был ли он вообще жив. Под разными углами из него торчали летающие мечи. Этот практик с ног до головы был залит кровью. Несмотря на своё жуткое состояние, он свирепо убивал одного чужака за другим, не переставая при этом хохотать.
Моё имя Сун Лодань, жалкие ублюдки! Дитя дао клана Сун! Я однажды победил самого Мэн Хао. Почему бы вам, ничтожные выродки, не сделать мне одолжение и просто не сдохнуть?!
Сун Лодань находился на царстве Древности, но сражался он с такой яростью и силой, что противостоящие ему чужаки в страхе пытались убраться с его пути. Ещё какое-то время он продолжал резню, множа вокруг себя тела убитых чужаков. В конечном итоге его оставили силы, аура наконец погасла.
В окружении целой горы тел он наконец остановился, словно решил перевести дух. Немного погодя напуганные чужаки осторожно начали к нему приближаться. Но тут один из старейшин чужаков дрогнувшим голосом пробормотал:
Он испустил дух…