Том 4 · Глава 1199. Трон и складной табурет

Психиатрическая лечебница богов.

Лин Цие прошёл по тихому коридору лечебницы и вышел прямо во двор.

Со времени последнего буйства Гильгамеша в лечебнице воцарился режим тишины. Все санитары старались двигаться и говорить как можно тише, боясь переполошить безумного царя, впавшего в помешательство на троне посреди двора.

Заметив, судя по всему, приближение Лин Цие, Гильгамеш, прикованный цепями к чёрному трону, медленно открыл глаза.

По сравнению со вчерашним днём лицо Гильгамеша выглядело ещё более измождённым, белки глаз налились кровью, и он слабо вглядывался в стоящего перед ним Лин Цие.

—Что-то случилось? — охрипшим голосом спросил он.

—Некоторые боги позарились на твою сокровищницу, — серьёзно произнёс Лин Цие.

Услышав это, Гильгамеш ничуть не удивился. Он лишь усмехнулся:

—В сокровищнице Моего Величества собрано огромное количество артефактов высшего уровня. Этого и впрямь достаточно, чтобы искусить любое божественное царство в мире. При Моей жизни бесчисленные боги зарились на неё, и Я не думал, что спустя столько времени кто-то всё ещё мечтает о ней…

—Меня смущает вот что: сокровищница Царя так долго не подавала признаков существования в реальном мире, почему же вести о ней всплыли именно сейчас? — Лин Цие помедлил. — Я подозреваю, что твоё нынешнее состояние как-то связано с этим.

—Возможно, — замолчал на мгновение Гильгамеш. — Значит, ты пришёл, чтобы узнать точное местонахождение сокровищницы? Однако… где именно она находится, Моё Величество и само не знает. Перед тем как умереть от старости, Я заранее устроил все дела, в том числе и судьбу сокровищницы… Эта сокровищница — плод Моей жизни, Моя кровь и плоть. Даже после Моей смерти ни один артефакт из неё не должен был достаться шумерским богам. Едва став царём Урука, Я нашел странную Царскую Черепаху, способную жить на самом дне океана без еды и воды. Раз в сто лет она всплывает на поверхность на три месяца, чтобы глотнуть воздуха, а затем снова погружается ещё на сотню лет. Ей суждено жить вечно. Поэтому перед смертью Я приказал лучшим кузнецам Урука переселиться со своими семьями внутрь сокровищницы, чтобы они из поколения в поколение ухаживали за артефактами. Затем Я спрятал эту сокровищницу под панцирем Царской Черепахи и отпустил её на волю. Прошло столько веков, мир изменился… где именно сейчас находится эта черепаха, Моё Величество предвидеть не может.

«Та божественная черепаха и вправду принадлежит Гильгамешу», — мысленно отметил Лин Цие.

—Я уже нашёл местоположение сокровищницы, — сказал Лин Цие. — Но вот с Царской Черепахой… я ничего не могу поделать.

—Эта черепаха весьма сильна. В своё время Моё Величество подчинило её только благодаря силе самой сокровищницы, так что нет ничего удивительного в том, что ты не можешь к ней приблизиться, — кивнул Гильгамеш. — Другие, возможно, бессильны против неё, но ты должен справиться… На тебе есть Мой [Гнев Тирана]. Тебе нужно лишь выпустить немного этой ауры, и она не станет атаковать тебя первой.

Глаза Лин Цие просветлели.

—Я понял.

Гильгамеш ненадолго задумался, открыл рот, собираясь сказать что-то ещё, как вдруг его взгляд остекленел!

Его измождённое, слабое лицо снова исказилось от боли, на тыльной стороне ладоней вздулись вены. От его отчаянных попыток вырваться железные цепи на троне зазвенели с оглушительным грохотом.

Лин Цие инстинктивно отступил на шаг, крепко нахмурившись.

Опять…

Налитые кровью глаза Гильгамеша внезапно широко распахнулись, он с тревогой огляделся по сторонам, будто высматривая вот-вот появившегося врага.

—Опять вы… Опять вы!! Моё Величество перебьёт вас всех до единого!

Рёв Гильгамеша вместе со звоном цепей эхом разнёсся по лечебнице. Санитары, занятые стиркой и готовкой, вздрогнули от неожиданности, перешептались и, с боязнью взглянув на двор, поспешно уткнулись в работу.

С балкона второго этажа спрыгнула фигура в рваной касайе.

Сунь Укун взглянул на безумно ревущего на троне Гильгамеша и повернулся к Лин Цие:

—Что произошло?

—Я нашёл его сокровищницу. Только начал расспрашивать, как у него снова случился приступ, — с горечью ответил Лин Цие.

Он посмотрел над головой Гильгамеша — шкала прогресса лечения снова металась из стороны в сторону.

—Есть зацепки?

—В каком-то смысле. Мне кажется, появление сокровищницы в этом мире как-то связано с его текущим состоянием.

Сунь Укун кивнул:

—Иди. С этим я разберусь.

Лин Цие уже собирался развернуться и уйти, как вдруг бившийся в припадке на троне Гильгамеш выкрикнул:

—Нет… неверно… всё это неправда!

—Моё Величество в лечебнице… лечебница… Лин Цие!!

Услышав, как безумный Гильгамеш выкрикнул его имя, Лин Цие замер и быстро обернулся.

В мутных глазах Гильгамеша на мгновение мелькнул проблеск ясного разума, и он закричал:

—Сокровищницу… тебе не забрать… сначала нужно взять… [Пентакль]! Только с его помощью…

Гильгамеш с трудом вытолкнул из себя несколько невнятных слов, после чего проблеск осознанности угас, точно отступившая волна.

Из его тела вырвалось бушующее фиолетовое сияние, ударив по цепям с шумом, подобным морскому прибою. С перекошенным от ярости лицом Гильгамеш уставился вперёд, и от него хлынула всепоглощающая жажда крови:

—Моё Величество никоим образом не позволит вам, тварям, прикоснуться к Уруку… Ну же, сразитесь со Мной!

Бессвязные речи сыпались из его рта одна за другой. Лин Цие опустил голову, задумчиво повторяя про себя последние слова Гильгамеша.

«[Пентакль]… Что это такое?»

—Ступай, — спокойно произнёс Сунь Укун, делая шаг по направлению к безумствующему Гильгамешу.

Лин Цие кивнул, и его силуэт дрогнул, испарившись из лечебницы.

Сунь Укун остался во дворе, с двояким чувством наблюдая за Гильгамешем, а затем перевёл взгляд на перепуганных санитаров. Помедлив мгновение, он запустил руку себе в ухо.

Посох с золотыми кольцами (Цзиньгубань) мгновенно увеличился в размерах и оказался у него в руке.

Одной рукой держа посох, Сунь Укун провёл его концом по периметру двора, описав большой золотой круг и заключив всю площадку внутрь.

Как только золотой круг замкнулся, картина во дворе на глазах у санитаров стала блекнуть и растворяться, а рёв Гильгамеша стих. Казалось, некая невидимая рука полностью скрыла двор от внешнего мира.

—Подожди меня!

Браги, прижимая к себе арфу одной рукой и раскладной табурет другой, перешагнул через начерченный Сунь Укуном золотой круг и вошёл во двор.

Сунь Укун скосил на него глаз:

—Ты зачем пришёл?

—Разве ты не собираешься караулить здесь Гильгамеша? Вот я и пришёл составить вам компанию! — Браги помахал арфой и усмехнулся. — Двум мужикам сидеть друг против друга — тоска смертная, а я могу прочесть вам поэму~

Сунь Укун прищурился, и его взгляд немного потеплел.

Он повернул голову, наугад выдернул один из своих волосков и превратил его в величественный каменный трон. Затем он медленно опустился на него, прямо напротив чёрного трона Гильгамеша.

Сидя со скрещенными ногами на каменном троне в рваной касайе, Сунь Укун подпёр голову рукой и равнодушно произнёс:

—Сразу предупреждаю: место для тебя я не готовил.

—Да пустяки, ваши троны всё равно слишком высокие, мне на них сидеть неудобно, — усмехнулся Браги, раскладывая свой табурет и усаживаясь на него. — Мне и на своём складном табурете отлично.

На фоне двух возвышающихся друг напротив друга тронов Браги, сидящий на маленьком складном табурете, выглядел крошечным и хрупким.

Сунь Укун одарил его сложным взглядом и уставился в сторону.

Внутри золотого круга, изолированного от внешнего мира, два трона и один маленький складной табурет образовали своеобразную триаду, смотревшуюся неожиданно гармонично.