Том 3 · Глава 840. Прошлое

Тогда Лу Баою было всего десять лет — возраст, когда ребёнок ещё мало что смыслит в жизни. Внезапно вернувшийся домой отец привел его в замешательство. Но стоило мальчику только начать принимать его, как Лу Цю так же внезапно уехал.

И этот его уход затянулся на долгие годы.

Благодаря Лу Цю их семья стала объектом зависти для всех окрестных деревень. Селяне наперебой гадали: должно быть, Лу Цю разбогател где-то на чужбине. Однако из-за того, что он годами не показывался дома, по деревне поползли тайные слухи и сплетни.

Кто-то говорил, что он стал крупным боссом, обзавелся молодой женой, а мать Лу Баою оставил на вторых ролях. Другие шептались, что он заколачивает огромные деньги на каком-то незаконном поприще и просто боится возвращаться, чтобы его не сцапала полиция. Третьи и вовсе утверждали, будто он в розыске, ведь кое-кто видел, как он тайком прятал дома ножи и огнестрельное оружие…

Юный Лу Баою ничего в этом не понимал, но отчётливо чувствовал, какими странными взглядами его провожают люди.

Зависть? Ревность? Насмешка? Жалость?

Возможно, именно тогда в его сердце укоренилось семя обиды и злобы. С годами, раздуваемое бунтарством переходного возраста, это чувство разгоралось всё сильнее, пока наконец полностью не вышло из-под контроля.

Лу Баою стоял у ворот двухэтажного коттеджа, на его лице застыло сложное выражение.

С тех пор как он сбежал из дома, прошло очень, очень много времени… За этот период скитаний он пережил немало, успел переступить порог «Ночного Дозора» и узнать об их существовании… Именно поэтому, вновь оказавшись у этих ворот, он вдруг осознал, что его взгляд на многие вещи из прошлого изменился.

В глубине его памяти снова всплыли те яростные золотые глаза, а в голове эхом зазвучал голос Линь Цие:

> «…Как по-твоему, благодаря чему ты смог спокойно вырасти? Почему ты можешь свободно гулять по улицам, стоять здесь — живой, здоровый, до невозможности заносчивый — и заявлять, что убьешь Ночного Дозора?! Думаешь, тебе просто повезло по жизни? Думаешь, мир устроен так сам по себе? Чушь собачья! Это потому, что бесчисленное множество Ночных Дозоров несут это тяжкое бремя вместо тебя!»

∗Ночной Дозор…∗

Лу Баою протянул руку и слегка провел пальцами по тяжелой створке ворот. На душе у него внезапно стало тяжело.

—Ой? Неужели это маленький Баою? — раздался позади него старческий голос.

Лу Баою обернулся. Из небольшого приземистого домика напротив, опираясь на трость, ему махал рукой старик.

«Баою» (что созвучно со словом «благословение», «оберег») — так звали его в детстве близкие.

Этого старика Лу Баою прекрасно знал: в конце концов, их семьи были соседями, и в детстве он частенько заглядывал к нему в гости. Но с тех пор как у парня начался бунт, они практически не общались.

Лу Баою поджал губы, но все же вежливо кивнул. Он уже собирался постучать в собственные ворота, как старик заговорил вновь:

—А почему ты не приехал несколько дней назад, когда твоего отца хоронили?

Рука Лу Баою мгновенно замерла в воздухе.

Спустя секунду он медленно, словно одеревенев, повернул голову к старику и, нахмурившись, спросил:

—Что вы сказали?

—Я говорю: почему ты не вернулся на похороны отца? — повторил старик. — Столько дней уже прошло с погребения, все родственники и друзья, что приезжали навестить, давно разъехались. Почему ты только сейчас объявился?

—Лу Цю?.. — Лу Баою нахмурился еще сильнее и быстро подошел к калитке старика. — Он погиб? Как?

—Вроде как пал в бою, — в глазах старика промелькнули воспоминания. — В тот день лил проливной дождь. Прямо с подножия горы поднялись несколько больших машин. Из них вышло много людей в военной форме. Они несли огромный, величественный гроб и постучали в ваши двери. Твой отец лежал в том гробу, укрытый темно-красным плащом, а сверху был натянут государственный флаг. Рядом еще лежала какая-то блестящая… медаль, что ли? Помню, мать твоя и бабушка так горько плакали. Военные устроили твоему отцу пышные, почетные похороны. Из нашей деревни, да и из соседней тоже, пришли почти все. Было очень многолюдно. Говорят, твой отец совершил какой-то великий подвиг и был настоящим героем нашей Поднебесной!

Старик не удержался от вздоха восхищения:

—Кто бы мог подумать… Оказывается, Сяо Цю все эти годы служил в армии! В нашей деревне родился настоящий герой, это же великая честь для всего рода!

Лу Баою застыл на месте как вкопанный.

Лу Цю… погиб в бою?

И это случилось всего пару дней назад?

—Баою, в твоем доме сейчас…

Старик не успел договорить. Лу Баою резко развернулся, бросился к своим воротам и принялся неистово стучать.

Вскоре из дома донесся голос:

—Кто там?

Дверь отворилась, и на пороге показалась постаревшая, измученная женщина. Увидев перед собой Лу Баою, который теперь был выше нее на целые две головы, она ошеломленно замерла.

—Бабушка… — хрипло выговорил Лу Баою, глядя на заплаканную пожилую женщину.

Губы бабушки задрожали. Она сделала шаг вперед, крепко обняла Лу Баою и, уткнувшись седой головой в его грудь, со слезами в голосе произнесла:

—Баою… Почему же ты только сейчас вернулся? Твой отец… он…

В этот момент из коттеджа вышел мужчина средних лет в траурных одеждах. Заметив у дверей Лу Баою, он слегка прищурился.

В то же время Лу Баою тоже обратил на него внимание.

—Бабушка, — Лу Баою указал пальцем на мужчину, — кто это?

—Это коллега твоего отца. Все эти похороны… он помог нам организовать, — объяснила бабушка.

Мужчина подошел к Лу Баою, похлопал его по плечу и со вздохом произнес:

—Ты ведь Лу Баою? Пойдем, поговорим в другом месте.

…

Они шли бок о бок по тропинке, ведущей на задний склон горы.

—Позволь представиться. Меня зовут Лю Ци, я заместитель командира 287-го отряда Ночного Дозора города Таньсян, — мужчина достал из кармана сигарету и протянул её Лу Баою.

—Я не курю.

—…Ах да, ты ведь еще несовершеннолетний, тебе действительно нельзя курить, я совсем позабыл, — Лю Ци приподнял бровь и убрал сигарету обратно. — Слышал, ты только что вернулся из тренировочного лагеря Ночного Дозора?

—Да.

—И много ли ты знаешь о делах своего отца?

Лу Баою промолчал.

Лю Ци посмотрел на него какое-то время и горько усмехнулся:

—Похоже, ты вообще ничего не знаешь?

Вича, что Лу Баою не отрицает этого, Лю Ци продолжил сам:

—Твой отец, Лу Цю, когда-то начинал свой путь именно в нашем городе Таньсян…

Они замедлили шаг, поднимаясь по длинной извилистой горной тропе. Легкий ветерок колыхал траву, донося тонкий аромат влажной земли и зелени. Горы безмолвно внимали истории, которая долгие годы оставалась погребенной во времени.

Спустя неизвестно сколько времени они поднялись на самую вершину. Там, в тишине и уединении, высилась серая каменная плита.

Лу Баою подошел к надгробию и остановился.