Том 1 · Глава 96. Экстремальная тренировка.

«Он что, больной на всю голову?» — Линь Цие посмотрел на Цао Юаня со странным выражением лица.

Цие всегда был склонен подозревать людей в худших намерениях, поэтому внезапное и беспричинное заискивание парня не могло не вызвать у него подозрений.

—Я не понимаю, — покачал головой Линь Цие. — Только потому, что я способен сдерживать тебя, когда ты впадаешь в безумие?

—Ты также можешь помочь мне искупить грехи и достичь духовного просветления, — Цао Юань молитвенно сложил ладони и тихо произнес буддийское приветствие.

Линь Цие нахмурился: — О чем ты вообще говоришь?

Лицо Цао Юаня омрачилось, в глазах промелькнула глубокая боль. После недолгого молчания он медленно произнес: — На моих руках кровь 333 невинно погибших душ. Мои грехи взывают к небесам, а совершенные убийства безграничны, словно океан… И только ты можешь очистить меня от этого бремени и избавить от мук кармического пламени.

—Ты убил 333 человека?! — Байли Толстяк округлил глаза. — Ты что… в прошлом бандитом был?

—…Нет.

—А что тогда натворил?

Цао Юань уставился в одну точку, опустив голову и храня молчание.

Линь Цие спокойно произнес: — Прости, но у меня нет дара отпускать чужие грехи. Тебе стоит обратиться к монахам.

—Я обращался, — Цао Юань пристально посмотрел Линь Цие в глаза. — Семь лет я провел на горе Цзюхуа, непрестанно молясь и ведя праведную жизнь, но кровавый шлейф за моей спиной не рассеялся ни на йоту… Великий мастер Цзиньчань сказал, что лишь один человек способен помочь мне искупить вину и обрести покой.

—Он что, прямо продиктовал мои паспортные данные? — с иронией спросил Линь Цие.

—…Нет, но разницы никакой, — спокойно ответил Цао Юань. — «Два древа предстанут пред миром, из восьми божеств уйдет одно, на десять лет опустится ночь, дабы спасти живущих…» Разве это предсказание не указывает прямо на три иероглифа твоего имени — Линь Цие?

Первые строчки не вывали у Линь Цие никаких эмоций, но услышав фразу «на десять лет опустится ночь, дабы спасти живущих», он мгновенно посерьезнел.

«На десять лет опустится ночь»… Означало ли это десять лет его слепоты или же его обещание Чжао Кунчэну вступить в ряды Ночного Дозора на десять лет?

Если первое, то Цао Юань просто тщательно его проверил. Но если второе… Когда он давал ту клятву, рядом никого не было. Как об этом мог узнать великий мастер Цзиньчань?

—Повторю еще раз: я не собираюсь спасать кого-то от невзгод и отводить чужую карму, — покачал головой Линь Цие.

—Возможно, сейчас нет, но я верю, что в будущем тебе это будет под силу.

—Ты так сильно в меня веришь?

—Я верю великому мастеру Цзиньчаню.

Линь Цие долго и пристально смотрел на Цао Юаня, после чего тяжело вздохнул: — Делай что хочешь, но я ничего не обещаю.

Уголки губ Цао Юаня слегка приподнялись. Словно вспомнив о чем-то, он пододвинул тарелку с соленьями к Линь Цие: — Ешь соленья.

Линь Цие помялся пару секунд, но все же протянул руку, взял немного маринованных овощей, запихнул их в пресную паровую булочку-маньтоу и откусил приличный кусок.

На лице Цао Юаня появилась довольная улыбка.

—Ну и улыбочка, чистой воды подлиза… — пробормотал Байли Толстяк и, отбросив всякий стыд, придвинулся к Цао Юаню, тоже пытаясь утащить немного солений.

Лицо Цао Юаня тут же потемнело, он мгновенно накрыл ладонью тарелку: — Проваливай.

—Дай хоть кусочек! Почему Цие можно, а мне нельзя? Ну и жадина… — надулся Толстяк.

—Это всё для Линь Цие, — с каменным лицом отрезал Цао Юань.

Байли Толстяк с обиженным видом повернулся к Линь Цие: — Цие, скажи мне, неужели я, твой верный Байли Толстяк, не достоин съесть твоих солений?!

—Не достоин.

—…А как же мой Ролекс?..

—Хм… Ну, если совсем немного, то можно.

Видя, что Линь Цие уступил, Цао Юань под торжествующее ухмыление Толстяка был вынужден неохотно убрать руку, после чего вернулся к своему занятию — молчаливому жеванию сырого мяса.

Держа в одной руке маньтоу, а в другой соленья, Толстяк победоносно застыл перед Цао Юанем. Он с хрустом уплетал еду и глуповато хихикал, напоминая дорвавшуюся до власти наложницу в императорском гареме.

—Всем внимание! — в разгар обеда в столовую вошел инструктор Хун в сопровождении двух помощников. Его зычный голос эхом разнесся по залу.

Все курсанты разом отложили недоеденные маньтоу. И только Байли Толстяк умудрился напоследок запихать в рот огромный кусок и теперь стоял навытяжку с набитыми, как у хомяка, щеками.

Острый, как лезвие, взгляд инструктора Хуна прошелся по рядам. Он медленно произнес: — Сегодня после полудня вас ждет первая тренировка на пределе возможностей! Закончив с обедом, всем немедленно собраться за зданием столовой! Вопросы есть?!

—Так точно! — хором рявкнули новобранцы.

Инструктор Хун кивнул: — Дам вам один совет: дневная тренировка будет адски тяжелой… Так что лучше доешьте всё, что лежит у вас на столах.

С этими словами троица офицеров развернулась и ушла, а в столовой снова поднялся гул голосов.

—Тренировка на пределе? Что еще за чертовщина? — с набитым ртом недоумевал Толстяк.

—Без понятия, — покачал головой Цао Юань.

—Давайте лучше доедим всё, — Линь Цие посмотрел в сторону выхода и тяжело вздохнул. — Похоже, сегодня днем нас ждет настоящий ад…

Покончив с едой, троица направилась на задний двор столовой. Там их уже ждали несколько больших черных автобусов, готовых отвезти курсантов в неизвестном направлении.

—Выезд за пределы лагеря? — глаза Толстяка загорелись предвкушением.

—Выезд из лагеря — это далеко не всегда хорошая новость, — Линь Цие слегка нахмурился.

—Это еще почему?

—Это значит, что инфраструктура лагеря больше не способна обеспечить нам «предельные» нагрузки, — неожиданно раздался голос у них за спинами. Это был Чжэн Чжун, в прошлом боец спецназа.

—Вы уже проходили через такое?

—Я не знаю, совпадает ли программа Ночного Дозора с армейской, но одно скажу наверняка… Днем расслабиться, как утром, не получится. Экономьте силы.

Чжэн Чжун прошел мимо Линь Цие. Двери черного автобуса с шипением распахнулись, и парень легким движением запрыгнул внутрь, скрывшись из виду.

Линь Цие немного поразмышлял, но так и не смог догадаться, к чему их готовят. Решив не забивать голову раньше времени, он зашел в автобус следом за Чжэн Чжуном. Байли Толстяк и Цао Юань поспешили за ним.

Как только все места были заняты, машины тронулись. Колонна из пяти черных автобусов выехала за ворота тренировочного лагеря и на большой скорости устремилась вглубь диких земель.

Примерно через полчаса автобусы остановились. Дремавший до этого Линь Цие открыл глаза, взглянул в окно и слегка опешил.

—Гора Цзиньнань? — будучи коренным жителем Цаннани, он сразу узнал раскинувшийся перед ними покрытый густой зеленью горный массив.

Город Цаннань располагался на равнине в юго-восточной части Да Ся, поэтому высокими или знаменитыми пиками похвастаться не мог. Гора Цзиньнань высотой всего около четырех тысяч метров выдающейся не считалась, однако ее окружала вереница более мелких сопок. Они брали ее в кольцо, формируя полноценный горный хребет — не слишком огромный, но и маленьким его назвать было нельзя.

К тому же Цзиньнань практически не коснулась цивилизация; это были дикие горы на самой границе округа. Лишь к вершине тянулась небольшая канатная дорога для редких отдыхающих, но даже так туристов здесь почти не бывало. Место оставалось непопулярным до крайности.

Когда автобус окончательно замер, инструктор Хун поднялся со своего места, повернулся к новобранцам, и на его губах заиграла жестокая ухмылка:

—Всем приготовиться. На выход!