Глава 127. Полный дом.
Стоит Свеч (Новелла) · Том 5 · 0% · ещё ~36 мин

Том 5 · Глава 127. Полный дом.

Гемма забрала "Выход", который, похоже, принадлежал Паллиде, но прежде чем она это сделала, мы выгрузили из него несколько ящиков всякого барахла.

Сейчас хорошие времена для ренацим. Мы перенесли шторм Второй Империи куда лучше, чем большинство — сказала она, когда я помогал тащить ящики по холму к Бетель. Мы собирались утащить разделённые между нами ящики за одну ходку. — Вводя в курс истории, которую ты мог не знать, Вторая Империя была голодна до денег, особенно в её ранние годы, и была эта борьба против глубоких интересов мира, так что, ну, знаешь, комбинация законов и прямых действий в сущности ограбила богатых и долгоживущих. С легальной точки зрения вся собственность ренацим отходила империи после нашей смерти, но у нас были свои схемы, и все деньги словно исчезали вникуда, когда Империя приходила их забрать.

Она усмехнулась.

Я помогала с кое-чем таким. Даже воровала у Империи несколько раз, хотя другим ренацим это не очень нравилось, особенно когда я использовала наши сети для перевозок добра.

То есть хочешь сказать, что ты богата? — спросил я.

Богатство относительно — сказала Паллида. — Но да, довольно богата. У возраста есть свои преимущества, если держаться на ногах.

Ничего сравнимого с Амариллис, разумеется — сказала Бетель, появляясь рядом с нами.

Ады, можешь предупреждать, когда собираешься это делать? — спросила Паллида. Она едва не выронила груз, и мне пришлось подождать, пока она снова его ухватит.

Амариллис богата настолько же, насколько остальные из нас — сказал я. — Возможно, она была богата до своего падения, но не сейчас.

Она весьма великодушно раздаёт своё богатство — сказала Бетель, хотя её голос источал сарказм. Она вернулась к своей нормальной форме, стройной женщины почти восьми футов ростом, закутанной в невесомую мантию, с кожей цвета кедра. Было облегчением, что она больше не выглядит как Тифф. — Изрядная порция реликвий настроены на неё, выдаются во владение её волей. Она может забрать их усилием воли, если пожелает. Помимо этого, и кроме того, что Англицинн отобрал у неё, она фактически владеет множеством реликвий, бесполезных в чужих руках и выгодных для неё. Всё это трофеи Утера.

Тебя это бесит? — спросил я.

То, что она бенефециар награбленного? — спросила Бетель. — Таково устройство мира. Нет смысла на это злиться.

Однако звучало это так, словно она злится.

Я знала нескольких её предков, мимоходом — сказала Паллида. — Большинство из них засранцы. К текущему поколению это тоже относится.

Мою благосклонность так легко не получить — сказала Бетель. Я на секунду оглянулся, и успел увидеть улыбку на её лице, прежде чем она вновь исчезла.

Мы поставили ящики в новой комнате Паллиды, которая была в том же стиле, что и большая часть дома, высокая и украшенная. Окна из цветного стекла, которое делало холодный, блеклый свет острова Поран многоцветным и тёплым, как звёзды на ночном небе Аэрба. Всё оформление было в розовых тонах, хотя дизайн был и не таким кружевным и девчачьим, как можно подумать. Я был не уверен, имеет ли смысл основывать расцветку комнаты на чьём-то цвете кожи, но Паллиде, похоже, понравилось, и это, в свою очередь, вызвало довольство собой Бетель.

Ладно, итак — сказала Паллида. — В первую очередь, у меня есть двадцать миллионов оболов.

Она открыла один из ящиков.

Это примерно все деньги, что я могу выделить на эту жизнь, но ещё примерно вдвое больше есть в собственности, что можно вывести с разной степенью необходимых времени и усилий.

Дерьмо — выругался я.

Дерьмо? — спросила Паллида, остановившись и взглянув на меня.

О, ничего такого — сказал я. — Просто… определённые внутренние проблемы.

Мне кажется, это что-то из того, о чём следует знать новому участнику с хорошим отношением — сказала Паллида, оставаясь замершей на месте.

Гракуил Лидбрэйдс — наш обережник, хотя у них есть определённые пересечения со способностями Бетель — сказал я. — Его на самом деле не особо интересует спасение мира или продолжение членства в команде. У нас с ним договор, что когда у нас будет достаточно финансов, мы проводим его. Это вопрос чести, покаяние, которое ему нужно выплатить. Он может вернуться, или нет, но если мы присоединим твои деньги к своим, это, вероятно, подтолкнёт проблему.

О — сказала Паллида. Она медленно закрыла ящик. — Как хочешь, чтобы я с этим обошлась? Сказать, что у меня нет денег? Или сказать, что ему не отдам?

Нет — сказал я. — Я не хочу так с ним поступать. Я всё больше склоняюсь к мнению, что, вероятно, всё равно лучше разобраться с этим побыстрее.

О — сказала Паллида. — Есть ещё какие-то минные поля, о которых мне стоит беспокоиться? Думаю, я постепенно понимаю, что к чему у кого. Охотница на демонов, прекрасная принцесса, последняя из друидов, ворчливый дворф, и, разумеется, Избранный.

Я на секунду задумался.

У Солэс есть довольно-таки, я бы даже сказал, чертовски очевидные проблемы со Второй Империей — сказал я. — Но я не думаю, что у тебя будут с этим проблемы, если ты прожила тридцать тысяч лет.

Оно на самом деле не то, чтобы так — сказала Паллида. — Я временами делаю вид, что так, чтобы сделать заявку на старшинство, но оно скорее словно… словно все жизни соединяются воедино и проживаются одновременно, и я могу вспомнить, что делали мои параллельные я, когда они были точно того же возраста. Моложе или старше — чутка выветривается. Давние жизни, с рассвета времён, эти тоже слабо. Но есть этот эффект соединения, потому что я не просто помню, я помню как помнила, и действительно большое, что происходило со мной, имеет такой вес, что это почти невозможно игнорировать, поскольку это само событие, а потом всё, что я о нём думала, и мои реакции на эти предыдущие мысли.

Ты часто это объясняешь? — спросил я.

Мы редкие — сказала Паллида с улыбкой, пожав плечами. — Пожалуй, можно сказать, что я говорила нечто подобное уже сотни тысяч раз. Сотни раз в каждой жизни? Возможно, даже это — заниженное количество.

Она порылась в ящике и вытащила кольцо.

О — сказала она, и щелчком пальца бросила его мне. Я поймал его и покрутил, подняв бровь. — Попробуй его.

Я надел кольцо себе на палец.

Что оно делает? — спросил я.

Делает бестелесным — сказала Паллида. Заглянула в ящик. — Похоже, у меня тут шесть или семь реликвий для тебя и твоей компании, те, что не эксклюзивно мои.

Извини — сказал я, пытаясь нащупать ментальную связь с кольцом, если таковая вообще есть. — В каком смысле бестелесным?

Можешь сделать часть своего тела нематериальной, но только одну часть — сказала Паллида. — Это большое ограничение, поскольку означает, что нельзя, например, просунуть руку сквозь дверь и отпереть её изнутри.

Хух — сказал я. Сейчас, когда знал, что искать, я ощущал это. Я мог убрать свои пальцы из реальности, позволяя им спокойно проходить через другую руку без сопротивления. Было несколько неудобно накрыть этим все пальцы, поскольку определённо ключевым словом здесь было "непрерывное", и не только можно было делать только один фрагмент нематериальности, но и он не мог разделять две зоны материальности. Другими словами, я мог сделать нематериальной всю свою ногу, но не мог сделать одно колено, поскольку так лодыжка и стопа останутся неподсоединёнными.

Что будет, если я стану полностью нематериальным? — спросил я.

О — сказала Паллида, поднимая взгляд. — Не делай этого. Провалишься сквозь пол, потом в камень, а потом, вероятно, умрёшь от голода или обезвоживания, если только не владеешь каким-то хитрым трюком.

Интересно, за это есть достижение?

Есть причина, почему ты его не носишь? — спросил я.

Расовое ограничение — сказала Паллида, скорчив гримасу. — Оно работает только у людей, не у ренацим, но тем не менее оно привязано ко мне. Иногда бывает. У меня несколько таких. Я надеюсь, что Амариллис знает, где некоторые, ушедшие в другую сторону.

Она на секунду прекратила рыться в вещах.

Могу я спросить, почему вы называете её Мэри?

Она, предполагается, мертва — сказал я. — До того, как мы стали Советом Аркес, это было менее тонкой маскировкой, чем сейчас. К тому же мы не знали, что она выглядит точно как Далия, что, очевидно, делает её реальную личность ещё более очевидной.

Но почему Мэри? — спросила Паллида.

О — сказал я. — Фенн решила, что это будет её раздражать.

А… — произнесла Паллида. Отвела взгляд. — И только что говорили о минах.

Она достала плащ и бросила мне.

Ну, этот принадлежал парню по имени Элхарт Клоакшилд (пр. переводчика: Cloakshield, Плащещит.)

Взмахни им, и он становится непробиваемым? — спросил я.

Паллида уставилась на меня.

Бетель смотрит на моё барахло и помогает тебе? — спросила она.

Он из игры, которую я вёл — сказал я.

Что за хрень — сказала Паллида. — Существует миллиард реликвий, каковы шансы, что… или, погоди, твой Данжн Мастер это организовал, ты то хочешь сказать?

Он не мой Данжн Мастер, но да, вероятно — ответил я.

Как? — спросила Паллида.

Неограниченное могущество — сказал я. — Темпоральная манипуляция, метафизические выверты, модификации памяти, просто возьми любую силу, о которой ты слышала, чтобы кто-то или что-то использовал на Аэрбе или в одном из других планов, а затем расширь её превыше любых резонов.

Бл∗ — сказала Паллида с расширенными глазами, сглотнув. — Знаешь, было достаточно крышесносно, когда я приняла то, что мир катастрофически подстраивался под то, чтобы Утер стал героем. Это… В смысле, я думала, что, возможно, когда-нибудь мы найдём руку судьбы, и сможем что-то реально сделать с этим.

Может, и сможем — сказал я. — Я считаю, что есть такая возможность, небольшая. Это было концепцией, с которой я играл время от времени.

Это помогало объяснять, почему ПИ (пр. переводчика: Персонажи Игроков) были особенными. В большинстве случаев в этом нет нужды, но иногда бывало весело обосновывать невероятные достижения персонажей игроков.

Было? — спросила Паллида. — И вся хрень по Аэрбу вытащена из идей, что у тебя были?

Вроде того — сказал я. — Обычно в этот момент следует ожидать, что ты скажешь, что у меня в голове фальшивые воспоминания о том, что я придумал Аэрб. Полагаю, это всё ещё остаётся возможным, но по мне так не очень вероятно.

Я об этом вообще не думала — сказал Паллида, помотав головой. — Я думала о начале мира. Знаешь, я там присутствовала.

Тридцать тысяч лет назад? — спросил я. — Тут есть о чём поспорить… ну, хотя ты и сама знаешь.

(Вопрос возраста Аэрба на самом деле давно занимает множество учёных. Согласно утверждениям ренацим, ему тридцать тысяч лет, поскольку всем им примерно столько. И примерно в это время началась большая часть письменной истории, если взглянуть на древнейшие записи. Однако существуют аномалии, места, где история уходит в куда большую древность, временами с существенным объёмом свидетельств. Часть видов очевидно не были результатом эволюции, но некоторые - были, и таймлайн не оставляет для этого достаточно пространства. И подобным образом существуют горы с эрозией больше тридцати тысяч лет, и слоями горных пород, на формирование которых необходимы миллионы лет.

Я знаю многое — сказала Паллида. — Когда живёшь достаточно долго, или привыкаешь спокойно относиться к повторяющимся разговорам, или свихнёшься. Но да, я имела в виду тридцать тысяч лет назад, когда мир был новеньким до блеска, и у нас мало что было кроме речи и огня. И я думала о существе, которое может провести черту от "тогда" к "сейчас" с такой точностью, что я окажусь здесь, именно там, где я должна быть, чтобы передать тебе эти вещи и предложить свою помощь.

У меня от этого живот сводит — сказал я. — Я стараюсь не думать об этом, хотя это и важно, поскольку я мало что могу с этим сделать.

Звучит как план — сказала Паллида. Она достала тиару. — Хочешь это? Оно позволяет тебе видеть всё, что видят все в твоей команде, и компенсирует сенсорную перегрузку.

Насколько компенсирует? — спросила Бетель, появляясь в комнате возле нас.

Бл∗! — воскликнула Палида. — Хватит так делать! — Её доспех полнее закрыл её, вроде бы по собственной воле. — Я как-нибудь в такой ситуации точно… не знаю.

Убьёшь меня? — рассмеялась Бетель.

Угу, с этим планом есть очевидные проблемы — сказала Паллида. Она повернулась ко мне, и сказала, шёпотом:

У неё есть слабости?

Я таких не знаю — сказал я. — Главную мы устранили, и не приходит на ум ничего, что могло остаться. Грак заверил меня, что обереги вокруг непробиваемы, что обрезает множество возможностей, и тот факт, что она обережник, означает, что будет проблематично поставить оберег, который её отключит.

Я был вполне откровенен с этим.

Ты обдумывал, как меня убить, Джунипер? — спросила Бетель, наклонив голову и дьявольски улыбнувшись мне.

"Нужно иметь планы, как убить любого, кого встретишь" — сказал я.

Бетель согнулась от смеха.

Я так точно их имею! — сказала она, маниакально ухмыльнувшись.

Лояльность повышена: Бетель, ур.6!

У тебя действительно есть планы, как убить всех, кого встречаешь? — спросила Паллида, подняв бровь.

Нет — сказал я. — В смысле, иногда мы их составляем, но редок тот план, что переживает столкновение с врагом. Это была просто цитата земного генерала.

Было странно так это формулировать, но я подумал, что "генерал армии Соединённых Штатов" избыточно конкретно.

Это Амариллис занимается планами, как кого убить — сказала Бетель, стирая иллюзорную слезу с глаза, и всё ещё сотрясаясь от смеха.

Она? — спросила Паллида, внезапно ставшая выглядеть озабоченно. — Она выглядит слишком уравновешенной для этого.

Я не уверен, относишься ли ты к ней как к Реинкарнации Далии — сказал я. — Но если ты делаешь так, мне, вероятно, следует предупредить тебя, что они — разные люди. Я не знаю буквально ничего о Далии кроме того, что ты мне рассказала, но… угу. Для неё вполне резонно иметь планы как разобраться с угрозами, особенно учитывая хрень с манипуляцией разума и всякое такое. Вы называли это Протокол Лицо, верно?

Технически, Лицо — это на тот случай, когда кто-то может имитировать внешность союзника — сказала Паллида. — Если сражаешься против их способностей, это Протокол Кошка, и если они полностью скомпрометированы враждебной сущностью, то это Протокол Марионетка. Не уверена, заготовлено ли у вас нечто подобное, но, возможно, стоит. Мы их не часто используем, но Утер считал, что его внутреннему кругу важно по крайней мере иметь базовое понимание такого.

Так могу я получить тиару? — спросила Бетель. Она забрала её у меня и осмотрела.

Ты собираешься… съесть её? — спросила Паллида, подняв бровь. — Обратно я её больше не получу?

И мы не сможем использовать её в миссиях? — спросил я, хотя это даже не было вопросом.

Мой сенсориум обширен и проблемен — сказала Бетель, вперив в меня взгляд. — Это будет первая просьба, что я сделала с момента встречи с вами.

Я задумался об этом.

Это, в итоге, решать Паллиде — сказал я. — Я собирался относиться к этим реликвиям как ко взятым в долг на неопределённый срок, а не как к моей или группы собственности. Если хочешь, мы можем отложить часть грядущей прибыли, чтобы отправиться на закупки реликвий и найти что-нибудь, что сделает тебя более эффективным домом.

Лояльность повышена: Бетель, ур.7!

Более эффективным домом? — спросила Паллида, вылупив на меня глаза.

У неё есть несколько ограничений — сказал я. Взглянул на Бетель. — Меня беспокоит не столько точка зрения безопасности операций, сколько личное — думаю, это её право, выбирать, что открывать об этих ограничениях.

Лояльность повышена: Бетель, ур.8!

Повышения лояльности были весьма приятной обратной связью. Я на самом деле не старался их добиться, но я пытался учитывать чувства Бетель. В прошлом я это уже делал, с минимумом эффекта, а сейчас это почему-то работало. Можно было предположить, что что-то изменилось в том, как она видела меня, и это сделало проще последующие повышения лояльности. Я не имел понятия, что произойдёт, если или когда Бетель дойдёт до Лояльности 10, учитывая, как нестандартно вышло с Валенсией.

Вопрос лояльности часто приходил мне на ум, поскольку из всех новичков, которых при приводили, ни у кого не выскакивало. Я был довольно-таки уверен, что присутствует некий "испытательный срок", в который не происходит повышений лояльности, пока я не пообщаюсь с персоной какое-то время и не узнаю получше, поскольку это редко происходило немедленно, но в случае Паллиды и Рэйвен вроде как уже достаточно долго было. Паллида даже принесла мне клятву. Тем не менее, повышений не было.

Ладно, она может её забирать — сказала Паллида со вздохом. — Давайте дадим жуткому дому ещё больше сил.

Благодарю — сказал Бетель, осматривая тиару. — Ты очень неплоха на вкус, кстати.

Паллида застыла на месте, и Бетель рассмеялась, как она иногда делает, когда смех словно доносится со всего дома разом. Она подбросила тиару, а затем протянула её мне.

Думаю, лучше пусть пока будет у тебя. Кто-то должен присматривать за наиболее дьявольскими из членов нашей пати, пока ты вне меня.

Я забрал тиару. Хорошо, что она передумала.

Что ещё у тебя есть? — спросила Бетель.

Хм — сказала Паллида. — Большая часть этого просто одежда, а остальное относительно мелкое. У меня есть заколка для волос, которая делает меня более привлекательной.

Произнося это, она вдела её в свои волосы, определённо не собираясь включать её в предложенное, и, действительно, стала чуть привлекательнее, хотя она изначально была симпатичной.

Пара связанных между собой стеклянных шариков, хорошо для разведки, кинжал, сообщающий имена тех, кого им тыкаешь, бесконечно растягивающаяся верёвка, пара костей, которые всегда выпадают на том числе, о котором думаешь, колода карт, которая никогда не заканчивается… можете как-то использовать кинжал, который ранит всех в поле зрения, когда вонзаешь его в себя? — с надеждой спросила она, переводя взгляд между мной и Бетель.

Кажется полезным — сказал я, нахмурившись. — Хотя и только в очень специфичных обстоятельствах.

Для меня это лишнее — сказала Бетель.

Как оказалось, у Паллиды было изрядно барахла, но большая часть из этого было или нишевым, или бесполезным, из того рода, что вроде и можно найти применение, но ничего выдающегося. Лучшим из того, что не было напрочь связано с ней, был доспех, который, как я сразу решил, вероятно отдадим Граку - украшенная фиговина с серебряной чешуёй, позволяющий ограниченные темпоральные манипуляции, что поможет ему не только с боевыми способностями, но и устанавливать обереги гораздо быстрее. Ещё Паллида продемонстрировала много своих вещей, которыми, похоже, изрядно гордилась. Как она сказала, трюк в том, чтобы попытаться сохранить всё между жизнями, поскольку она неизбежно проведёт по крайней мере несколько лет в недоступности.

Так заколка понравилась? — спросила Паллида, когда мы заканчивали. Бетель исчезла, поскольку её "присутствие" требовалось где-то ещё, оставив нас двоих наедине.

Что? — спросил я. Я просматривал книгу, записывающую мысли того, кто её держит. Текст, к сожалению, видим только тому, кто её держит, так что она почти бесполезна для допросов, так что я просто сидел и читал собственные мысли, которые мне не особо нравились. Ну, по крайней мере это была открытая книга, так что у меня на коленях сидел серый кот, созданный Бетель.

Ты на меня больше стал смотреть после того, как я её вдела — пояснила Паллида с улыбкой. — Всегда забавно смотреть, как народ реагирует.

О — сказал я. — Извини.

Не извиняйся — Паллида пожала плечами.

Я на самом деле думал об Амариллис — сказал я. Перелистал несколько страниц, пока не нашёл запись бессвязных внутренних комментариев. В этом месте, сразу после того, как я заметил, что она действительно стала привлекательнее, у меня была приблудная мысль о том, подумала бы Амариллис так же, а потом длинный пассаж, от которого я постарался увести свои мысли. В основном дезориентированные эмоции.

Она определённо симпотная — сказала Паллида. — Вы двое…

Не пара, если ты об этом думаешь — сказал я. — Фенн… Она была, эм.

Я сглотнул и попытался прочистить голову. Я был уверен, что если опущу взгляд, то увижу в книге "истинная любовь", а затем беспорядочные мысли о том, насколько это было истинно, и нет, "истинная любовь" - не та концепция, в которую я когда-либо верил, но это то, что я чувствовал, что это было истиной, даже если на самом деле не так.

Я решил, что эта книга мне не нравится.

Мины, как ты сказала.

О — сказала Паллида. — Так мне не нужно о чём-то беспокоиться с Амариллис? — спросила она. На её лице была надежда.

Есть кое-что личное — сказал я. — С чем нам нужно работать вместе, или, эм…

Я изо всех сил старался быть лучше, чем был в прошлом. По крайней мере это я Фенн должен.

Не думаю, что я могу тебе это говорить. Если или когда спросишь её об этом, просто дай ей знать, что я сказал, что хочу уважать её приватность.

Загадочно — сказала Паллида, подняв бровь. — Но ладно. — Извини, если наступаю на ноги.

Всё нормально — сказал я. — Лучше, чем наступать на мины. Просто… странно, когда об этом спрашивают, полагаю. Я пойду проверю остальных, раз уж, походу, на несколько дней отлучусь с Рэйвен.

Когда я вышел в коридор, Бетель ждала там, прислонившись к двери в облике Тифф, в той же футболке "Канзасская Плавательная".

О, юная любовь — сказала она.

Ты выбрала эту форму просто чтобы действовать мне на нервы? — спросил я.

Это? — спросила она, опуская взгляд на своё тело. — Слегка. Если хорошо попросишь, поменяю на что-нибудь другое.

На самом деле, мне просто хотелось иметь возможность поговорить с Тифф — сказал я. — Я многое хочу сказать. Она обычно давала хорошие советы.

Я помотал головой.

Но конкретно сейчас я не слишком способен иметь дело с прошлым.

Я зашагал по коридору, и она пошла рядом, всё так же не меняясь.

Как, по твоему, я отношусь к присутствию тут Рэйвен? — спросила Бетель.

Тебе решать — сказал я. — Мы можем её выселить и отправить в посёлок, или, если этого недостаточно, за море в отель в одном из городов Ха-лунде. Но я всё равно планирую отправиться сегодня, так что мы скоро покинем.

Бетель издала звук фырканья.

Я понимаю — сказала она. — Не вижу нужды ей уходить, но мне всё-таки не нравится её присутствие здесь.

Я знаю — сказал я. — Извини.

Полагаю, удовлетворюсь запугиванием её время от времени — сказала Бетель. Она исчезла, и немедленно вернулась. На её лице появилась улыбка. — О, это отлично вышло.

Что там такое? — спросил я.

О, просто появилась на краю её поля зрения — сказала Бетель, продолжая улыбаться. — Сердечный ритм участился, зрачки расширились, волосы дыбом. Признаю, она держит себя в руках, но я могу считывать реакцию страха у всех, кроме обученных в Элон Гар.

Она взглянула на меня.

Тебя это не раздражает.

Я… — начал я, затем остановился. Надо было оставить ту книгу, что показывает внутренние комментарии. Возможно, помогла бы мне собраться с мыслями. — Меня это раздражает, но в то же время я это понимаю. Я не думаю, что Рэйвен этого заслуживает, и думаю, что тебе не следует этого делать, но я реально понимаю это побуждение. Я могу его разделять. Я говорил тебе это при нашей первой встрече, но ты отмахнулась, посчитав манипуляцией или чем-то подобным.

Знай я, насколько ты бездарен в социалке, поверила бы — сказала Бетель, усмехнувшись.

Кстати, твоя Лояльность поднялась — сказал я.

Вот как? — осведомилась Бетель, всё таким же лёгким тоном. — Я задавалась вопросом.

Я просто подумал, что тебе стоит знать — сказал я. — После всего с Фенн и Валенсией я куда меньше склонен считать, что Лояльность — это контроль разума, но также это означает и что это на самом деле не мера доверия, так что… Я не знаю. Я просто хотел, чтобы ты знала, чтобы могла быть готова к тому, что игра может бросить что-то в твою сторону.

Лояльность повышена: Бетель, ур.9!

Если я выясню, что тебе на самом деле нет до меня дела, я отрежу твой пенис — сказала Бетель, протянув руку и ткнув меня в грудь. Мы уже пришли к комнате Грака, и сейчас просто стояли перед ней. — Я знаю, насколько ты им дорожишь.

Я слегка улыбнулся.

Знаешь, я много жалуюсь на Аэрб, но это первый раз, когда кто-то угрожал отрезать мой пенис. Так что поздравляю с первенством.

Я совершенно серьёзно — сказал Бетель, глядя на меня глазами Тифф.

А то ж — сказал я.

Я ощутил её хватку там, на секунду.

О — сказала она, слегка отступив. — Не та реакция, которую я ожидала.

Я любил Тифф, сильно, и ты используешь её облик — сказал я, ощущая, что покраснел. — Слушай, давай просто забудем об этом.

О, ну, это может быть сложно — сказала Бетель. — Потому что я только что рассказала всем в доме.

На её лице была злорадная ухмылка.

Я замер на месте и уставился на неё, не зная, что, чёрт побери, вообще думать.

Бетель снова захихикала, а затем по коридорам прокатился громкий смех.

Шучу, разумеется — сказала Бетель, пристально глядя на меня.

Ладно — сказал я, поёрзав. Она выбила меня из равновесия.

Я указал на дверь Грака.

Мне нужно чуток поговорить с ним. Вероятно, будет лучше, если тебя там "не будет" при этом.

Бетель какую-то секунду смотрела на меня, а затем трансформировалась, из Тифф обратно в облик, который носила последний месяц.

Извини — сказала она.

Прощено — ответил я, отмахнувшись. — Я понимаю твоё чувство юмора.

Лояльность повышена: Бетель, ур.10!

Разблокирована пассивка компаньона: Полный Дом!

Секундочку — сказал я.

О — сказала Бетель; её глаза расширились.

Полный Дом: Бетель знает местонахождения всех реликвий внутри неё, даже если без этого не могла бы. Бетель способна использовать силы любых реликвий внутри неё, пока они остаются внутри неё.

Хух — сказал я, открывая глаза. — Ты получила перк.

Бетель рассмеялась, смехом, исполненным чистого счастья, и подпрыгнула, а затем пролетела по коридору, словно баньши. Я смутно ощущал, что дом движется под моими ногами, но прежде чем я смог сдвинуться с места, или хотя бы задать вопрос, она вернулась ко мне, возникнув прямо передо мной.

Я неуязвима — сказала она мне. Было нечто сияющее в её взгляде, эта огромная женщина смотрела на меня так, словно я был светом в её жизни. — Мне больше не нужно их есть, я могу просто одалживать их, и мне не нужно принимать их чувства. То, что я могу теперь делать, я…

Она остановилась, а затем исчезла.

Бетель?.. — спросил я пустой коридор. — Ты в порядке?

Ответа не было.

<Бетель?> - снова спросил я. Я ощущал, что связь присутствует, проводник, который я использую, чтобы говорить с ней, но ответа с другого конца не было.

Я попытался перебрать в уме все реликвии, что есть у нас в доме. Если приравнять поглощение реликвий Бетель к "съесть", то эта новая версия будет "попробовать", или, возможно, просто "подержать во рту". Может что-то из них быть в каком-то плане ядовито для неё? У меня не было даже краткого изложения по всем реликвиям Рэйвен, и на основании только свидетельства обережника сложно определить, но в плане остальных…

Я вдруг понял, что в доме есть одна разумная реликвия, которую я обычно ношу на поясе, но которая сейчас осталась в моей комнате. Не думаю, что с Ропи может быть какой-то риск, но всё-таки это немного беспокоило.

Я постучался в дверь Грака.

Заходи — сказал он.

Я вошёл в его комнату. В очаге горел огонь, и он сидел на краю своей кровати, глядя на него. Его кровать была невысокой, сообразно его росту, а стены - голый камень. Я был не уверен, что стилистический выбор Бетель ему подходит; в конце концов, ему вообще-то не нравилось быть пещерным дворфом, и напоминание о доме казалось не тем, что он хотел бы. С другой стороны, возможно, он сам такое попросил.

Хей — сказал я. — Бетель достигла десятки Лояльности, что дало ей способность использовать любую реликвию в доме, не съедая её. Она казалась очень счастливой, но потом умолкла. Ты что-нибудь видишь?

Я говорил на гроглире, что старался делать, когда мы были наедине.

Грак нахмурился, и глянул на стену, чуть подняв голову.

Вижу некое изменение, но больше ничего сказать не могу. Она всегда была широкого спектра.

Он продолжил смотреть на огонь.

Ты в порядке? — спросил я.

Нормально — сказал Грак. Посмотрел на меня. Серая краска на его завитой в косы бороде выцвела. Я задумался, когда это произошло, попытавшись вспомнить. Пока он был в палате времени, возможно? Было немного печально это видеть.

Декор ты выбирал? — спросил я.

Нет — сказал Грак.

О — ответил я. — Ты можешь попросить Бетель его изменить, если тебя напрягает.

Всё нормально — сказал Грак. Он вновь уставился на огонь.

Я чуть нахмурился. Учитывая, что с Бетель произошло что-то непонятное, мне, вероятно, стоит отправиться к Амариллис, потому что она определённо хотела бы быть в курсе, но я не хотел просто оставить Грака одного, если он в таком настроении. Я был уверен, что это то настроение, что бывало у меня. Меня спрашивают, в порядке ли я, и я им вру, потому что не думаю, что они смогут мне помочь.

Можно мне присесть? — спросил я.

Как хочешь — ответил Грак.

Я присел на его кровать, рядом с ним.

Паллида привезла с собой деньги — сказал я. — Много денег, собственно, больше, чем я ожидал что у неё есть, но, полагаю, большую часть своих жизней она была воровкой, и много накопила.

Я взглянул на него. Он продолжал смотреть в огонь.

Я подумал, что когда у нас появится передышка, мы сможем вместе отправиться в Дарили Ирид, с тысячей фунтов золота.

Грак повернулся взглянуть на меня.

Хм — произнёс он, и снова уставился в огонь.

Тебя что-то беспокоит в этом собрании? — спросил я.

Ты пытаешься повысить мою лояльность тебе? — спросил Грак. Я видел, как огонь отражается в его глазах.

Нет — сказал я. Это было немного обидно. Я надеялся, что мы оставили всё это позади, но похоже что нет. Возможно, у него просто плохой день.

Слушай… — начал было я, а затем остановился, поскольку это была одна из тех ситуаций, когда я действительно не хотел ляпнуть, не подумав. — Я беспокоюсь о тебе, и хочу тебя поддержать — сказал я. Положил руку ему на плечо. Это ощущалось немного неловко, но у меня всегда так было с физической демонстрацией привязанности к другим парням. — Если в этом собрании есть что-то, что тебя напрягает, я бы хотел обговорить это, вместо того, чтобы оставить мариноваться.

Грак продолжал смотреть в огонь. Я задумался о том, как долго он это делал до того, как я вошёл.

Я завидую тому, как у вас с Амариллис — сказал Грак.

Мы часто ругаемся — сказал я. — Ей не нравится, что я отправляюсь в Библиотеку один.

Вы партнёры — сказал Грак.

Я хотел сказать, что мы все партнёры, но я знал, что это на самом деле не правда.

Артуру было дело до всего. Это было одним из наших различий.

Он убедил меня участвовать в имитации судебных заседаний, аргументировав это тем, что отметка об участии будет хорошо смотреться в заявлении о поступлении в колледж, что я люблю юриспруденцию, и что мы сможем проводить больше времени вместе вне наших игр. В итоге я уступил, и на половине первого собрания начал об этом жалеть.

После окончания, когда я должен был самостоятельно пройтись по фактам дела, Артур подошёл ко мне.

Снова парящие острова? — спросил он, заглянув в мою записную книжку.

Угу — сказал я, глядя в блокнот. Я не был уверен, когда приобрёл привычку делать записи в блокноте, но это было уже какое-то время. — Не знаю, просто пытаюсь разобраться. Снова пастораль, Долина Звёздной росы. (пр. переводчика: Stardew Valley. Есть такая компьютерная игра, но не знаю, отсылка ли к ней)

Мне в общем-то не нужно было ему больше ничего говорить. Мы достаточно разговаривали, чтобы ему было понятно.

Прости, если тебе не было интересно — сказал Артур.

Я обратил внимание на его "если", дающее мне возможность соскочить, чтобы можно было соврать "нет, мне было интересно".

Это просто не моё, в общем-то — сказал я. — Я сижу, все о чём-то говорят, я меня словно куда-то уносит, словно всё пролетело мимо меня и я едва понимаю, что вообще обсуждают.

Пролетело мимо? — спросил Артур. Указал на мои каракули. — Так что острова?

Было нечто раздражающее в том, как он сказал "так что".

О — сказал я. — Пожалуй, так.

Я нахмурился, глядя на бумагу. Вообще-то дело было не в этом. Я хотел место, которое будет простым, закрытым, тёплым и уютным.

Артур нахмурился.

Дай мне знать, если тебе что-то нужно — сказал он. — Я могу чуток пройтись с тобой по делу. Важно иметь показания, которые соответствуют изложенным здесь фактам, которое может ответить на все вопросы.

Он отошёл поговорить с кем-то ещё, а я взглянул в свой блокнот, задавшись вопросом, насколько я собираюсь изображать, что мне есть дело до того, что меня на самом деле не интересует.

Ты не хочешь спасать мир? — спросил я. И поспешно добавил. — Я не пытаюсь осуждать.

Есть старая легенда о дворфе, проклятом вечно работать в руднике — сказал Грак. — Каждый день он берёт свою кирку и вкапывается чуть глубже. Каждый день боги заполняют его дыру. Я вижу растягивающееся перед нами будущее, и это не то будущее, которое вызывает у меня какой-либо энтузиазм.

Угу — сказал я. Но куда вероятнее, что мы все помрём, прежде чем станет слишком монотонно. — Могу я спросить, чего ты хотел бы, если бы мог выбирать будущее?

Губы Грака дёрнулись, словно у него был немедленный ответ, но он сохранил молчание, глядя в огонь.

Забвение? — спросил я.

Грак бросил на меня взгляд, и вновь вернул его к огню.

Мне понадобилось много времени, чтобы понять, почему тебе нравилось изменение Фаллатером твоих ценностей — сказал я. — Теперь понимаю.

Поздравляю — сказал Грак.

Я снова скривился. Я говорил не то, что нужно. Я полагал, что с Бетель справился довольно неплохо, однако с Граком лажал, и, честно говоря, он нуждался во мне куда больше, чем она.

В такой группе, как наша, можно высказывать всё — сказал я. — Если ты считаешь, что это тебе не хватает сил, или цели, или товарищества, или чего-то ещё, мы поможем.

Нет — со вздохом сказал Грак. — Не думаю, что это поможет.

Он всё ещё не смотрел мне в глаза.

У него было явно прескверное настроение. Я всё ещё держал руку на его плече, и хотел что-то сделать для него, но понятия не имел, что. Он напоминал мне о том, как я был в схожем настроении, о схожих разговорах, в которых я был на другой стороне, невосприимчивый к здравому смыслу и желающий лишь забиться в угол и дуться.

Магорон — сказал я. — Дворф с поезда. Ты ему писал приглашение?

Он хотел потрахаться. Ничего больше — сказал Грак. В гроглире было порядочно слов для "секс"-а, и он выбрал самое вульгарное из них. Оно наводило на мысли о паре влажных клоак, разгоряченных и прижатых друг к другу. Я не помнил, чтобы слышал это слово, но, вероятно, очко в навыке Языки добавило его в мой словарный запас.

То есть ты получил ответ? — спросил я. Грак кивнул.

Он был извиняющимся. Тёплым.

Когда? — спросил я.

Я получил письмо этим утром — сказал Грак. — Было глупо с моей стороны приглашать его сюда. Безрассудно.

Он произнёс слово так, словно пробовал его на вкус, пытаясь убедиться, что оно подходит.

О — сказал я. — Знаешь, я не думаю, что глупо пытаться найти счастье, если…

Я закончил разговоры — сказал Грак, переключаясь на энглийский.

Он оказался отвергнут, в такой момент. Но это было глупо, и это было безрассудно, встретиться с кем-то в поезде, провести что-то, что, вероятно, не лучше случайной ночи, а потом пригласить в гости… это было безрассудно, но я мог понять это безрассудство, это чувство необходимости кого-то для подтверждения, или желания отношений, за которые можно цепляться ради некоего чувства цели и ценности.

Ладно — сказал я, вставая. — Всё равно мне нужно разобраться, что случилось с Бетель.

Я остановился возле двери на пути к выходу.

Ты же знаешь, что в любой момент можешь поговорить со мной, верно? — спросил я. — Моя дверь всегда открыта.

Я знаю — сказал Грак.

У меня было чувство, что я облажался, но я понятия не имел, что ещё я мог сделать. Я был на другой стороне этой ситуации столько раз, отделываясь от тех, кто приходили ко мне, пытаясь помочь. Я даже не знал, что кто-то мог сказать, чтобы помочь мне, когда я был в такой ситуации. Я не знал, что мне нужно сказать Граку.

Я в порядке — сказала Бетель, когда я закрыл дверь. Перед её появлением рядом со мной было предвестие, лёгкое предупреждающее мерцание, вероятно, специально для меня. — Я не хотела вмешиваться.

Спасибо — сказал я. — Я там так себе справлялся.

Ты нормально справился — сказала Бетель. — Мне следовало сжечь письмо, когда оно пришло, или по крайней мере как-то предупредить вас остальных.

Я осмотрел её, не то, чтобы это что-то мне говорило.

Куда ты исчезала? — спросил я.

Я исследовала свои новые способности — сказала Бетель. Она подняла бровь, и какое-то время оценивающе смотрела на меня — демонстрировала, что оценивает меня. — У меня есть новости.

Хм? — спросил я.

Мы с Ропи вступаем в брак — ответила она.