Глава 77. Бывает ложь, а бывает наглая ложь.
Стоит Свеч (Новелла) · Том 5 · 0% · ещё ~17 мин

Том 5 · Глава 77. Бывает ложь, а бывает наглая ложь.

Ты на меня злишься? — спросила Вал, когда собрание оказалось распущено. Она не стала ждать, пока все уйдут, и я видел, как Грак с Амариллис переглянулись.

Пойдём, поговорим об этом в моей комнате — сказал я, указывая ей идти впереди.

Мы прошли по коридорам убежища; она знала это место лучше, чем я, поскольку я гораздо чаще уходил, или помогал с другими убежищами, или Фенн собирать припасы, или тренировался где-то, где достаточно места. Убежище Клюквенного Залива (на самом деле просто дом, но по крайней мере Грак установил скромные обереги) было довольно обычным по стандартам Аэрба, и было достаточно близко к современной Америке, чтобы можно было не заметить разницы. Вероятно, самым заметным были электросистемы - толще провода, массивнее выключатели, и лампочки, которые выглядели и хрупкими, и тяжёлыми. Я скучал по светодиодному освещению.

Картины на стенах достались нам вместе с домом, я ощутил соблазн остановиться и рассмотреть их. Всё же я прошёл мимо этих пейзажей сбора клюквы в заливе, которые, вероятно, были классикой для тех, кто не чужак в чужой земле. Мы прошли в комнату, которую я делил с Фенн, и которая по очевидным причинам имела оберег от звука, и я достал стул из-за раскладного стола, предоставив ей сесть на кровать.

Ты на меня злишься? — снова спросила она.

Нет — сказал я. — Но я хочу понять, почему ты так проголосовала, и, полагаю, немного поговорить.

Вал пожала плечами. Я надеялся, что она что-то скажет, но она просто сидела, глядя на пол. Я взглянул на неё; длинные белые волосы, красные глаза, кожа такая бледная, что в сущности белая. Она носила синее платье с цветочным орнаментом, которое ей кто-то подобрал, хотя я и не мог определить, на чей это было вкус. Было в ней что-то колдовское под пробивающимся через окно светом, словно я смотрю на призрака.

Ты сказала, что хочешь спасти локус — подтолкнул я.

Да — сказала Вал, кивнув.

Ты знаешь, что такое локус? — спросил я.

Мэри сказала, что оно единственное в своём роде — сказала Вал. — Существо ненавидимое и преследуемое.

Как ты — сказал я. Вал пожала плечами.

Можешь ты... в тебе сейчас нет дьявола? — спросил я.

Нет, я не ем кого-то из них — сказала Вал. Она подняла взгляд на меня. Мэри сказала, что мне лучше этого не делать, если только не понадобится, чтобы преодолеть какие-то сложности. Она сказала, что в группе мне не следует их использовать в обычных разговорах, потому что я ещё учусь, и вы все поймёте.

Я слегка нахмурился.

Вероятно, она права — сказал я. — Обычно бывает. Но чтобы данный разговор был продуктивен, думаю, это может быть полезно, если только Мэри не считает, что есть причина, по которой нет.

Мне нужно учиться и расти самостоятельно — сказала Вал. — И, слишком легко говорить, когда есть дьявол, из которого можно тянуть.

Слишком легко? — спросил я.

Слишком легко и слишком сложно — сказала Вал. Она легла на спину и уставилась в потолок. — Легко видеть, что можно сказать, чтобы было по моему, есть воспоминания, к которым я могу потянуться, когда чего-то не знаю, но дьяволы...

Она беспомощно помахала руками в воздухе перед собой, что могло бы выглядеть забавно, если бы она не выглядела столь страдальчески.

Но ты же контролируешь дьяволов? — спросил я.

Они просто набор частей — сказала Вал. — Больше не дьяволы, когда проходят через мою глотку.

Ладно... — медленно произнёс я, стараясь переварить этот образ. — Что насчёт того, что взять дьявола сейчас, чтобы помочь объяснить?

Вал поменяла позу на сидячую и взглянула на меня.

Я беспокоюсь, что скажу всякое.

Я не буду воспринимать лично — сказал я. — Ты же действительно ещё учишься.

Лояльность повышена: Валенсия Красная, ур. 18!

Ладно — тихо сказала она.

На её лице проявилось некое лёгкое изменение, и она выпрямилась, меняя позу. Пододвинулась к краю кровати, и пристально взглянула на меня своими багрово-красными глазами. Изящная рука убрала белые волосы от лица, идеально оформив его. Она словно ожила.

Так я чувствую себя гораздо лучше — сказала Вал. Она протянула руки в стороны, а затем свела их вместе, сжав свои груди, на что я попытался не обращать внимания. — Что я пыталась сказать — что они на самом деле больше не дьяволы, даже если иногда есть такое впечатление, они части и фрагменты, которые я могу использовать. Без них у меня отсутствуют фрагменты меня. Амариллис думает, что корнем этого может быть моё воспитание, а не то, что я нонанима, но она знает недостаточно, чтобы быть уверенным в том или другом, а мне не попадалось дьявола, который знает достаточно, чтобы подтвердить.

О — ответил я.

Она смотрела на меня внимательным взглядом. Когда она потянулась, её руки оказались на коленях, и всё ещё сжимала груди, демонстрируя больше выреза, чем обычно позволяло платье. Она широко улыбнулась мне.

Уверенность фальшивая.

Фальшивая? — спросил я.

Я не чувствую её внутри, но есть часть дьявола, которая знает, как манипулировать человеком и притворяться уверенным, так что я могу использовать это, если считаю, что смогу получить то, чего хочу, притворившись — сказала Вал.

Вал — медленно произнёс я. Я едва не спросил её, чего она хочет, но это было настолько очевидной ловушкой, что было поразительно, что я в неё едва не попался. Она бы сказала "тебя", со всей соблазнительностью, на которую она способна, и можно предположить, что сейчас это изрядно.

Ты сказал, что не будешь воспринимать это лично, поскольку я ещё учусь — сказала она, наклонив голову.

Я мог неверно оценить риск — признал я. Моё сердце колотилось в груди, и я пытался убедить себя, что это страх и напряжённость.

Я готова делить тебя с Фенн, или быть твоим секретом — сказала Вал. Она остановилась с растерянностью на лице. — Нет, это...

Она взглянула на меня.

Я слишком сильно полагаюсь на дьявола, позволяю ему вести меня, это сработало бы, но это не я. Амариллис объяснила мне биологию, я знаю как, просто воспринимается неприятно.

Она перестала держать позу и взглянула на свои руки. Подняла взгляд на меня.

Думаю, это то, что я пыталась сказать.

Слишком легко и слишком сложно — ответил я, кивнув. Моё сердце успокаивалось.

(Если бы сейчас Тифф могла заглянуть в мой разум, она, вероятно, испытывала бы или ярость, или отвращение, возможно то и другое. Или, нет, она вероятно не была бы в ярости или отвращении, она сказала бы, что я вырос в культуре, которая зачастую изображала инфантильность сексуальной, и что или биология, или культура выработали во мне инстинкт защищать и опекать женщин, сопрягая это желание помогать и защищать с романтическими или сексуальными мыслями. Так происходит в фильмах Тифф, вероятно, не винила бы меня за мои желания и эмоции, только за действия. Это я испытывал ярость и отвращение).

Слишком легко видеть пути передо мной, слишком сложно понять, какой выбрать — сказала Вал. — Ничего из частей и кусков не помогает мне понять, кто я, или что я чувствую.

Она взглянула на меня.

Я люблю тебя — сказала она. — Я знаю, что ты пока не отвечаешь мне тем же, и Амариллис говорит, что это просто непонятая привязанность, что-то, что я оставлю позади, но у неё её собственные проблемы с тобой, так что я не уверена, насколько хорош её совет.

Я сглотнул. Блин.

Дьяволы, или части дьяволов, они не помогают тебе с оценкой.

Нет — сказала Валенсия. Поджала губы, взглянула на стену в паре футов слева от меня так, словно злится на неё. Возможно, этот разговор был для неё проще, когда она не смотрела на меня. — Я могу изобразить. Возможно, притвориться. Но это будет пустым.

Скажи мне, почему ты хочешь направить наши усилия на спасение локуса — сказал я. Вал взглянула на меня.

Наверное, я просто больше не хочу быть самой странной.

Я начал смеяться, всё сильнее.

Это была шутка — сказал я. Вал кивнула, чуть улыбнувшись.

Я умею шутить.

Но какова реальная причина? — спросил я. — Что-то получше, чем просто Амариллис объяснила тебе, когда в тебе не было дьявола, чтобы видеть её насквозь?

Моя позиция в этой семье неловкая — сказала Фал. — Фенн я не нравлюсь, потому что я влюблена в тебя, и не хочу так притворяться, что ничего нет, как Мэри. Грак кислый и недовольный, и это означает, что он недоволен мной просто по определению. Мэри старается, но во мне должен быть очень глупый дьявол, чтобы это не было столь прозрачно.

Прозрачно в каком смысле? — спросил я, позволив любопытству взять верх.

Я вижу, о чём она думает — сказала Вал. — Других людей так просто понимать. Она сказала мне не говорить о том, что я могу видеть в людях.

Она окинула меня взглядом.

Ты согласен с ней, но всё равно хочешь знать. Сказать тебе?

Нет — ответил я. — Её просто... мне почему-то очень сложно читать. Грака тоже, но иначе. Походу, социальные суперспособности могли бы весьма пригодиться.

Видеть людей насквозь бывает неприятно — сказала Вал. Ей взгляд встретился с моим, и на этот раз я захотел отвести взгляд.

Если ты обо мне... Не буду отрицать, что ты можешь видеть меня насквозь, но мы не всегда можем быть такими, какими хотим быть, даже когда знаем, кем хотим быть — сказал я. — Вероятно, тебе тоже будет с этим сложно.

Я говорила не о тебе — сказала Вал, улыбнувшись и покачав головой. — Всё, что я вижу в тебе, прекрасно, даже изъяны. Ну, возможно, не сами изъяны, но то, как ты с ними борешься. Мне очень нравится.

Эм, это хорошо, наверное — сказал я. — В смысле... Я не очень в таких разговорах.

Я знаю — ответила Вал. — Это мне тоже нравится.

Несмотря на то, что ты всё равно видишь людей насквозь? — спросил я.

Амариллис реагирует, стараясь говорить защищаясь, скрывая себя и свои секреты, стараясь уводить меня от того, чего не хочет открывать — сказала Вал.

Но, разумеется, слишком поздно — сказал я. — Ты уже всё видела.

Вал кивнула.

Ты просто открываешься и позволяешь видеть эту уязвимость без смущения или стыда. Ты признаёшь, что виноват. Ты время от времени делаешь шаг назад, чтобы взглянуть на себя. Большинство так не делают. Фаллатер не делал.

Я обратил внимание, что она сказала "Фаллатер", а не "мой отец", и задумался, было это инстинктом дьявола, или показывало, как она о нём думает.

Ну, я достаточно интроспективен, чтобы понимать, что нахожу этот опыт жутковатым, и достаточно открыт, чтобы сказать это — сказал я. — И я всё ещё не понимаю, в чём твой интерес к локусу.

Есть так много вещей, что я могу сказать, которые убедят тебя — сказала Вал. Она слегка нахмурилась.

Но они не правда? — спросил я.

Я пытаюсь понять — сказала Вал. — Проблема в том, что они звучат так хорошо, что я почти убедила себя.

Не пытайся меня убедить — сказал я. — Мы уже проголосовали, сперва займёмся локусом, я хочу знать, почему тебе есть до этого дело, потому что хочу тебя понять, какой бы непонятной сейчас для тебя не была концепция "тебя".

Лояльность повышена: Валенсия Красная, ур. 19!

У меня нет души — сказала Валенсия. — Меня беспокоит, что это будет определять меня. Тебе это безразлично, кажется, даже считаешь, что об этом не стоит и думать, вероятно потому, что не привык к существованию душ, но ты единственный, кому безразлично. На этой неделе Амариллис говорила, какие варианты у меня есть, чтобы замаскировать внешность, поскольку меня убьют не задумываясь, если будут знать, чем я была, даже если это больше не то, что я есть. Я надеюсь, что локус, когда мы встретимся, будет вторым человеком, которому искренне безразлично.

Это не человек, однако я промолчал. Это не то, что стоит говорить тому, кто только что закончил объяснять, что на всю её жизнь давит то, что её не воспринимают человеком, личностью. Я надеялся, что она не сможет прочитать это по мне, а потом понял, что делаю именно то, на что она жаловалась в исполнении Амариллис - отдёргиваюсь от всевидящего ока.

Мне на самом деле локус безразличен — сказал я. — Извини, в смысле... так же, как безразлично то, что Фенн — полуэльф, и безразлично то, что ты нонанима, я не в той культуре вырос, чтобы воспринимать это как аэрбец. Иногда это к лучшему, иногда нет. Для меня это просто мистический олень, и ни мистичность, ни олени меня не радуют, так что...

Нет нужды мне объяснять — сказала Вал. — Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но я твоя, полностью. Если кто-то другой когда-либо тебя подведёт, если будет казаться, что весь мир против тебя, знай, что я в твоём углу.

Я помедлил, улыбнулся, и попытался решить, будет ли это забавно, если произнести вслух.

Если только это не голосование, которое вышло не по моему?

К моему облегчению, Вал рассмеялась.

Как оно у тебя прошло? — спросила Амариллис, когда я вернулся в общую зону. Вал вернулась в свою комнату; Фенн и Грак отправились в город.

Утомительно, но хорошо — ответил я.

С дьяволом, или без? — спросила Амариллис.

По большей части с — ответил я.

Джунипер, я хочу, чтобы ты воспринимал меня всерьёз, когда я говорю, что это очень опасно — сказала Амариллис.

Угу, я это на своей шкуре испытал — сказал я. — Не знаю, какой тип демона она прожевала, но это было весьма, эм, стрессно, как будто не будь я осторожен, и она уговорит меня на... не знаю.

Хотя вообще-то знаю. Фе, плохой мозг, плохой!

Дьявола, не демона — сказала Амариллис. — Дьяволы — мыслители и мастера слов, демоны — бойцы.

Угу, я знаю — ответил я.

И я имею в виду, что это опасно для неё, не для тебя — продолжила Амариллис. — Ей нужно расти и становиться собой, и меня весьма беспокоит, что может произойти с ней как с личностью если она будет постоянно полагаться на дьяволов. Ты понял, что вполне возможно, что она лжёт?

Я нахмурился.

Хотел спросить "о чём", но предполагаю, что ответ будет "обо всём".

Я думаю, она говорит правду о своей способности — сказала Амариллис. — Мы не знаем наверняка, поскольку описание расплывчато. Ещё я думаю, что она говорит правду о том, полагается сейчас на инфернальное понимание или нет. Однако то и другое не гарантированно верно. И если она постоянно держит в себе дьявола, то она может просто имитировать базовое состояние.

Я вижу её повышения лояльности — сказал я. — Не думаю, что она может имитировать их.

Это правда — сказала Амариллис. — Я просто беспокоюсь. Я провожу с ней больше времени, чем кто-либо другой, и не только потому, что мы вместе были пленницами. Думаю, из нас четырёх я знаю её лучше всех.

Вероятно, это так — я кивнул. — Постараюсь следовать твоим словам.

И ещё я полагаю, что нам стоит немного быть настороже — продолжила она. — Не думаю, что это особо вероятно, но учитывая продемонстрированные ей способности, по крайней мере возможно, что она проголосовала так, чтобы спровоцировать тебя провести время с ней, и о чём бы вы ни говорили, результат тот, в сторону которого она направляла, особенно в итоге было "хорошо".

Я так надеялся, что после смерти Фаллатера можно будет забыть о подобных проблемах... — пробормотал я.

Я тоже — сказала Амариллис. — И всё ещё надеюсь. Я считаю, что Вал именно такая, какой выглядит, маленькая и потерянная, растерянная и нуждающаяся в поддержке, отчуждённая от мира и пытающаяся ухватиться за столп поддержки... и когда в ней дьявол, часть проблем исчезает, а часть смешиваются.

Хочу сказать, твоё отношение к ней развернулось на сто восемьдесят градусов.

Волосы Амариллис слегка отросли, уже не была та почти обритая голова. Она не красила волосы снова, и я видел рыжее у корней. И она, несмотря на отсутствие очевидных усилий, вложенных в это, выглядела хорошо.

Она помогла мне — сказала Амариллис. — Я же говорила.

Ты изменила отношение с того, что думала о ней как о "нонанима", до, не знаю... как к сестре. Или словно ты её мать.

Я не был уверен, как точнее.

Ты считаешь, во мне есть материнская сторона? — спросила Амариллис, подняв бровь. Я покачал головой, и оставил это. — Она нонанима, у которой отсутствует основная причина, делающая их жуткими. Есть объективная причина, по которой если они рождаются, их убивают прежде чем у матери появляется шанс увидеть новорождённого. Каждый из них — способ худшим из адов войти в наш мир. Те, кого все помнят, успешные, неразрывно связаны с инфернальным, инструменты объективного зла.

Но они всё ещё личности — сказал я.

Да — медленно и нерешительно сказала Амариллис. — Но я не уверена, что это имеет значение.

На мой взгляд, то, что делают, и чего не делают, сильно зависит от личности — ответил я.

Не в их случае — сказала Амариллис. — Личности они или нет, решение остаётся то же. Учитывая жизнь, которую будет жить нонанима, то, что они будут видеть, смерть и разрушения, вызванные ими? Было, и есть, лучше покончить с ними.

Возможно, не стоит говорить это рядом с Вал — сказал я, нахмурившись.

Я не говорила, но она и так знает — ответила Амариллис. — От неё ничего не скрыть.

Угу — я поморщился. — Даже если просто пытаешься быть хорошим парнем. Будем надеяться, что она получит от локуса что хотела.