Глава 81. Размышления о Старшем Боге.
Стоит Свеч (Новелла) · Том 5 · 0% · ещё ~21 мин

Том 5 · Глава 81. Размышления о Старшем Боге.

Поскольку больше делать было толком нечего - процентов девяносто возможностей Эссенциализма блокировано различными карантинами - я попытался перевести часть моих очков из Эссенциализма обратно в другие навыки, однако оказалось, что система засчитала их очами, задействованными в поражении "Умелый обмен". Довольно базовый и прямолинейный античит; иначе можно было бы на пару минут получать больше сотни в любом навыке, заплатив всего одним очком.

Мы отступили к дереву в центре бутылки, место, которое было для нас домом больше, чем какое-либо другое на всём Аэрбе. Валенсия хотела остаться снаружи с Шестиглазой Ланью, но когда я сказал, что нам всем нужно кое-о чём поговорить, сошлись на компромиссе: локус просунет голову в окно, и Валенсия будет стоять рядом.

Я оцениваю этот результат на четыре из десяти — сказал я, когда Фенн достала из перчатки прохладительные напитки и расставила их на столе. Внутри дерева было жарко, как и снаружи.

Хуже — сказал Грак. — Мы не смогли достичь поставленных целей.

Мы вернём Солэс — сказал я. — Не хочу считать провалом, если есть этот результат.

Это повело нас по цепочке — сказал Грак. — Как ты и говорил.

Верно — сказал я. — Но она ведёт в направлении, куда мы всё равно собирались отправиться, и мы получили-таки из этого кое-что, что уже больше, чем я ожидал. Когда я высказывал предупреждение, я думал скорее о том, что придётся взглянуть в глаз бездны и сразиться со Старшим Богом.

Я чуть кашлянул.

Кстати, об этом…

Ты без меня сражался со Старшим Богом? — спросила Фенн. — И, кстати, что значит "Старший Бог"?

Я говорил с Данжн Мастером — сказал я.

Комната на миг умолкла; я заметил растерянные взгляды.

Это твоё имя для сущности, которая, как ты считаешь, создала и контролирует всю реальность? — спросила Амариллис.

Да — ответил я.

И ты говорил с ней? — спросил Грак.

Да — снова ответил я. — С ним. Ну, он просто принял человеческий облик, полагаю, но думаю, что это "он". У меня сложилось впечатление, что он есть то, что изображает.

Руки Амариллис сжались на столе.

Пожалуйста, скажи мне, что ты был дипломатичен.

Я помедлил, пытаясь сообразить, как это выразить словами. У меня было два набора воспоминаний о том, как это прошло, и я мог выстроить их последовательность из-за того, как закончились одни из этих воспоминаний.

Ну, мы не готовились ко встрече с всезнающей сущностью, которая контролирует этот мир — сказал я. — Началось так себе — слушайте, я думаю, в целом это был позитивный, продуктивный разговор, но… я спросил его о проблеме боли, и он был, типа, мудаком в этом плане, так что я избил его до смерти.

Нет — сказала Амариллис. Она закрыла глаза и помотала головой. — Нет, Джунипер, ну зачем, я же сейчас беременна и даже напиться не могу.

Ну, он на самом деле не мёртв — сказал я.

О? — сказала Амариллис, открывая глаза. — Серьёзно? Всевидящая сущность, контролирующая реальность, не умерла от того, что ты избил её? Кто бы мог догадаться?

Я был зол — сказал я, пожимая плечи и стараясь не показывать, что на самом деле чувствую (пытаюсь оправдаться, пожалуй). — Проблема боли для меня чувствительное место.

И тем не менее разговор был… продуктивен? — спросил Грак.

Я не понимаю, что за проблема боли — сказала Валенсия.

Не думаю, что сейчас подходящий момент, чтобы вдаваться в теодайсию — сказал я.

Возможно, именно подходящий, если это объяснит, какого х∗я ты решил, что избиение всемогущего сверхбога — хорошая идея — сказала Амариллис. — "Тео" означает "бог", "дайсию" означает… что, вообще?

Я понятия не имею о происхождении этого слова — сказал я. — Но это в общем изучение проблемы боли, вопрос о том, можно ли считать бога праведным или всеблагим, учитывая, что в мире есть страдание.

Демонов и дьяволов недостаточно в качестве ответа? — спросила Валенсия. Она казалась растерянной.

Богам решительно не хватает праведности — сказала Амариллис, скрестив руки.

Я вздохнул.

Ладно, хорошо, дам очень краткую выжимку в интересах уменьшения культурного разрыва. На Земле… ну, вернее, в конкретной части Земли, где я вырос, нас воспитывают верить в существование единого бога, создавшего всё во всём мире, написавшего все законы физики, установившего правила, по которым работает мир, всемогущего и всеведущего, и наконец, всеблагого, то бишь настолько хорошего, насколько это возможно.

На мой взгляд, звучит очень неплохо — сказала Фенн, чуть нахмурившись. — Я бы предпочла жить в таком мире.

Я бы тоже — сказал я. Пока оставим вопрос свободной воли. — Проблема в том, что я жил на Земле, и на мой взгляд такой бог не имеет смысла в контексте всего, что творится на Земле.

Я ощущал, как нарастает мой гнев.

Так что, когда мне было десять лет, я лежал в постели, и тут у меня произошёл… вероятно, эта концепция здесь отсутствует, но кризис веры.

Она существует — сказал Грак.

Она существует — согласно кивнула Амариллис. — Просто не в контексте богов.

О — сказал я. — Верно. Дерьмо, извините.

Грак отмахнулся.

В моём случае кризис веры был в том, что я просто сидел, думал, и так злился на бога за то, что он ничего не делает, ну, знаете, с тем, как умирают от голода, или тем, что в лесу нашли тело ребёнка, или… на Земле было очень просто получать информацию, обо всём и в любое время суток, так что даже пусть в целом тренды были позитивны, но можно было прочитать как парень лет двадцати умирает от рака, или женщина плачет из-за ребёнка, родившегося с анацефалией, или… да что угодно, что лично на тебя может оказать эффект, и продолжаешь об этом читать, и оно не заканчивается, потому что всегда найдётся что-то новое.

Я возвращался к старым чувствам, и понимал, что смешиваю в кучу, но я просто хотел выговориться, и уставился в центр стола, продолжая говорить.

И во всём этом, в окружении всего этого, где был бог?

Когда мама с папой орали друг на друга за дверью моей спальни, слов не разобрать, только чистая враждебность, когда я молился богу, почему в ответ было лишь молчание?

Я глубоко, дрожаще вздохнул.

Это про Артура — сказал Грак.

Нет — ответил я, помотав головой. — Нет, это было задолго до его… до того, как он умер. Я был маленьким, и вся эта боль, в основном доносимая телевизором и интернетом, и ответы, которые я получил, когда пытался поговорить с пастором, были просто ответами, которые я ненавижу. "У бога есть план". "Пути господни неисповедимы". Если ты всеведущ, насколько дерьмов ты должен быть в планировании, если любой из твоих планов связан с убийствами миллионов детей каждый год?

Джунипер, со всем уважением, — сказала Амариллис — но впечатление такое, что это про Артура.

Нет — сказал я, на этот раз надавив. — Это про всё дерьмо, что происходило когда-либо с кем-либо. Артур многое значит… значил для меня, но когда он… умер умер, это было не ново.

Это слово оставляло отвратительное послевкусие.

Это просто вернуло все застарелые ненависть и гнев, которые уже были во мне, поскольку там, откуда я родом, когда люди умирают, особенно молодые, появляются все эти идиоты, которые говорят, что у бога есть какой-то глупый ∗баный план, требующий того, что по сути убийство, или что пути господни неисповедимы, или, ну, — я остановился и усмехнулся — что он в другом, лучшем месте.

Что так и есть? — спросила Амариллис, подняв бровь. Я видел, что всё это до неё не доходит.

Нет — сказал я. — Я бы не сказал, что на Аэрбе во времена власти Тёмного Короля было лучше. Насчёт другого места, впрочем, спорить не буду.

Погоди — сказала Фенн, нахмурив брови. — Я запуталась, с чего бы тебе злиться? С чего вообще считать, что этот бог всевидящий? Может, плохие вещи происходят, потому что они вне его контроля? Нельзя же просто злиться на кого-то, кого не знаешь за то, что у него недостаточно могущества, чтобы тебя защитить.

Вообще-то можно — возразила Амариллис, сложив руки. — Если защищать вас было их работой, и они провалились.

Ну, каковы бы ни были твои проблемы, думаю, было бы больше смысла сказать, что на самом деле этот бог на самом деле не всевидящий, не всезнающий, и не всемогущий, или возможно не существует, что ты уже говорил — сказала Фенн. — Я не думаю, что-когда-нибудь бесилась из-за того, что не существует, а я много раз бесилась.

Я не знаю — сказал я. Поднял руки. — Реально не знаю, думаю, я просто был так убеждён, что бог есть, и самым слабым местом казалась всеблагость, а не всеведение, потому что кто-то же должен был создать мир, так что…

Я пожал плечами.

Я не говорю, что это особо осмысленно, просто пытаюсь объяснить с позиции персональной перспективы, моего личного взгляда на вопрос. Потому когда я столкнулся лицом к лицу к тому, что максимально близко к такому богу, я, угу, чутка сорвался.

Ты сказал, что убил его — сказала Амариллис.

Избил до смерти голыми руками, угу — сказал я. — Изрядно пооскорблял его, чуть наорал, а затем избил до смерти. Когда он вернулся, непохоже было, чтобы это его напрягало. Какое-то время, думаю, несколько дней, я бродил в белой пустоте, вероятно, чтобы выдохся.

И всё это за несколько минут? — спросил Грак.

Он остановил время — сказал я. — Его слова. В любом случае, мы порядком поговорили, когда я не был занят тем, что злился на него за то, что он позволил существовать боли, или за то, что создал ады, или за… не знаю, много личного, что меня бесит. Я немного поорал. Назвал его засранцем и дерьмовым ДМ.

Амариллис вздохнула и приложилась лицом к рукам.

Ты сказал, что было продуктивно.

Это звучит не особо продуктивно — сказала Фенн.

Да — ответил я. — Он сказал, что он не враг, он Данжн Мастер. Он хотел сказать мне не беспокоиться о нарративе, поскольку он не возражает против слома этой формы, и не особо беспокоиться о экзистенциальном ужасе, поскольку он только подталкивает. Он сказал мне, что я могу провалить и умереть, и что он не станет спасать меня, если это произойдёт, но всё в моих руках. О, и он сказал мне, что в конце концов кампания закончится, и если я справлюсь, то стану богом, хотя я полагаю, что он имел в виду богом как он, а не шестым богом Аэрба. Полагаю, это позволяет в какой-то мере расслабиться.

Даже несмотря на то, что всё это может быть ложью? — спросила Амариллис.

Если он мне наврал, то и ладно — сказал я. — Непохоже было на ложь. Он назвал нас родственными душами, и было такое впечатление, что это правда.

Ты сказал, что он был засранцем — сказал Грак. Я кивнул.

Угу. И он был засранцем в том же плане, как я иногда бываю засранцем, в том, как он спорил со мной… он — не я, но близко. Не знаю, как ещё это описать. Отражение меня? Я, но с шагом влево?

Я остановился, пытаясь понять, как сформулировать следующую часть.

Я знал, что Амариллис промоет мне косточки по поводу желаний, поскольку она старательно подобрала бы надёжное желание, а когда оно было бы отвергнуто на основе того, что слишком круто или это не то, что имел в виду Данжн Мастер, она бы изо всех постаралась выжать все возможные преимущества. Я понимал, что это могло бы быть умно… но если Данжн Мастер похож на меня, родственная душа, ему бы это не понравилось. Я прежде уже оказывал услуги игрокам, и итоговый результат мне всегда не нравился - напряжённые переговоры о том, что я сделал просто как знак вежливости. (Я пожелал больше желаний просто назло, а не потому, что думал, что это сработает).

Ещё что-то? — спросила Амариллис, внимательно глядя на меня.

Кое-что личное — сказал я. — То, чем я не хочу делиться, и то, чем не думаю, что есть смысл делиться. И… полагаю, высматривайте рюкзак. Он сказал, что будет магический, способный доставлять вещи с Земли, жест доброй воли.

Шестиглазая Лань внезапно подняла голову и издала громкий звук, похожий на скрип двери. Опустив голову, оно кашлянуло, и выплюнуло что-то на пол, а затем взглянуло на нас с видом, похожим на удивление. Я подошёл и поднял рюкзак.

Ну, походу, вот и он — пожав плечами, заметил я.

Иногда бывает такое чувство, что наши обсуждения продолжаются вечно. Амариллис старалась выжать из меня все возможные детали, и если бы могла выжать полную посекундную роспись, наверняка так бы и сделала. У меня сложилось такое чувство, что она относится к Данжн Мастеру так, словно он дьявол, только хуже, идеальный лжец, который может напрямую влезть тебе в мозги и без ограничений изменять воспоминания и чувства. Впрочем, она не давила в этом направлении, и я не хотел об этом говорить.

Вообще, Амариллис старается держать всё своё при себе, но при этом любит всё обговаривать. Я воспринял наш разговор перед ритуалом как согласие отправляться в Куум Доона, но для неё это было согласием с тем, что у нас есть несколько вариантов в плане ограничений по времени на возвращение Солэс. Она действовала быстро и решительно в интересах ритуала, а не соглашаясь на что-то конкретное.

Так что мы говорили, и говорили, и в конце концов Фенн надоело и она ушла, а Грак решил, что предпочтёт получить изложение того, чем мы занимались, когда определимся, и я понял, что Валенсия и Шестиглазая Лань на какой-то момент смылись, поскольку их не было видно.

Для разнообразия хочется, чтобы прошло легко — сказал я, когда мы остались одни.

Ты совсем забыл, что недавно говорил Грак, о том, что ты считаешь, что мир тебе что-то должен? — спросила Амариллис, нахмурившись.

Извини, пожалуй, не так сказал — ответил я. — Я бы хотел, чтобы всё было более прямолинейно, чтобы был один логический вариант вместо восьмидесяти разложенных перед нами, которые бесконечно обсасываем.

На какой-то момент нам нужно будет что-то сделать с твоими повторяющимися проблемами со вниманием — сказала она. — К способности выбирать не следует относиться спустя рукава.

Я знаю — сказал я. Взглянул на четыре страницы, заполненные её аккуратным почерком. — Просто есть столько способов ускорить беременность, или замедлить распад внутри бутылки, и ни один из этих способов не является очевидно верным.

Если я рожаю Солэс как нормально для крантек или людей, как гласит квест, то я не думаю, что останавливать бутылку — хорошая идея — сказала Амариллис, быстро заглянув в свои записи. — Даже если отбросить самые неортодоксальные прикидки, вроде заброса бутылки в Лунную карантинную зону.

Эта та, что имитирует День Сурка.

С этим мне придётся полноценно перенести беременность, и я очень сомневаюсь, что мы сможем девять месяцев покоиться на лаврах. Я знаю, что я не самый ценный член команды…

Прекрати это — сказал я. Она слегка нахмурилась.

Извини — сказала она. Поджала губы, словно хотела что-то сказать, но промолчала.

Поэтому мы этим занимаемся? — спросил я, указывая на бумаги.

Это важная работа — сказала Амариллис.

Я думаю, мы перевалили за точку продуктивности час назад — ответил я. — Ты стараешься ради того, чтобы стараться. Мы отправимся в Куум Доона, поскольку это достаточно близко к вашим мировым линиям, чтобы мы смогли добраться туда меньше чем за неделю, и потому что это убивает два квеста одной пулей, и потому что там скорее всего сможем получить некий лут, вдобавок к надёжной базе, и, возможно, раскрыть некие тайны прошлого. Нас сейчас серьёзно поджимает время, даже поездка на поезде до Безграничной Ямы вызывает озабоченность. Некоторые из других вариантов…

Я хотела быть основательной — сказала Амариллис.

Я вздохнул.

Я знаю. Я беспокоюсь о том, что ты основательна по неверной причине. Ты взваливаешь уйму всего на свои плечи с того момента, как… да в общем-то, сколько я тебя знаю, но меня беспокоит то, что ты рассматриваешь себя как слабую, и… мне знакомо саморазрушительное поведение, и я не хочу видеть это в тебе.

Я старательно избегал упоминания того, как она с готовностью взяла на себя обузу рождения Солэс.

Амариллис нахмурилась.

Ты говорил с Фенн, Граком, или обоими?

Об… Этом? — спросил я. — Нет.

Дерьмо — сказала Амариллис. Она взяла бумаги на столе и скомкала их. — Я постараюсь сбавить обороты. Делать работу, которую не нужно делать — один из величайших грехов, что возможно совершить.

Не думаю, что это так — сказал я.

Так любил говорить один из волхвов — ответила она. — Я тогда была в не лучшем состоянии, и старалась делать всё больше и больше, просто потому что мне нужно было… Не знаю.

Быть полезной? — спросил я. Она пожала плечами.

Я была фишкой в играх Двора Потерянного короля, и не знала, как сделаться игроком, так что сфокусировала внимание на других вещах, и старалась делать их очень хорошо, поскольку так могла достичь хотя бы чего-то. Оглядываясь назад — это было глупо. — Она взглянула на записи. — Так же, как глупо это. Работа ради работы, обсуждения, потому что это кажется полезным, а не потому, что действительно полезно.

Она положила руки себе на колени, а затем взглянула на меня.

Извини.

Не извиняйся — сказал я. — Я понимаю этот импульс. Ты не можешь сделать того, что действительно хочешь, так что направляешь энергию куда-то ещё.

Я указал на скомканные бумаги.

Это, вероятно, не то, куда стоит направлять эту энергию. Как и убежища, на самом деле, как бы они ни были полезны. Ты не думала о том, чтобы завести хобби?

Хобби — произнесла Амариллис, глянув на меня пустым взглядом.

В моём случае это было миростроительство — сказал я, пожав плечами. — Если не складывалось с моими родителями, или в школе, или даже иногда с друзьями, я всегда мог работать над своими мирами. И это на самом деле не было бесполезно, поскольку я по крайней мере создавал что-то, или искал информацию. Ты можешь заняться, не знаю, вязанием, что ли.

Не думаю, что я стану заниматься вязанием — с лёгкой улыбкой ответила Амариллис. — Впрочем, ценю заботу. Твой подход изрядно отличается от подхода наших друзей.

И что они предложили? — с любопытством спросил я.

Грак сказал, что мне нужно медитировать — ответила Амариллис. — У дворфов есть специфичная форма медитации, когда они ощупывают камни, вкладывая всё внимание в кончики пальцев, которыми отслеживают каждую ямку и бугор поверхности, запоминая их. Это не слишком подходит под мои вкусы. Фенн предложила нанять проститутку.

Эммм… — сдавленно вырвалось у меня.

Это тоже не в моих вкусах — улыбаясь, сказала Амариллис. — Я тут подумала, учитывая, что ты можешь перемещать очки, вложишь их в социальные или ментальные способности. Похоже, выбрал ментальные?

Поймала врасплох — заметил я, скрестив руки.

Я не собиралась дразнить — сказала Амариллис. Положила руки на стол и вздохнула, её улыбка исчезла. — Среди личных вещей, о которых ты спрашивал Данжн Мастера, было что-то обо мне?

Немного — сказал я. — Ничего, что я хотел бы повторить, просто хотел убедиться, что ты настолько самостоятельная личность, насколько возможно, и что ты можешь быть счастлива.

Лояльность повышена: Амариллис, ур. 17!

Спасибо — сказала она. — Это многое для меня значит. И что он сказал?

Он в общем-то ничего не сказал — ответил я. — Я знаю, что ты скептически настроена по отношению ко всему этому, и, полагаю, правильно делаешь, но… он сказал, что ты должна была быть в первую очередь компаньоном, и во вторую — любовным интересом, и если будет время, оставишь меня позади.

Я помедлил.

Я вообще-то не уверен, что стоило тебе об этом говорить.

Лояльность повышена: Амариллис, ур. 18!

Меня продолжает удивлять, как свободно ты обращаешься с правдой — сказала Амариллис. — Ты когда-нибудь думал, как оно было бы, если бы ты оставил игру в секрете от меня?

Повышения уровня было бы сложно замаскировать — ответил я. — Да и не уверен, что смог бы врать достаточно хорошо.

Я никогда не смогла бы определить правду самостоятельно — сказала Амариллис. — Я бы просто думала, что ты частично грёзотёртый с потрясающей способностью быстрого обучения.

Она взглянула на прислонённый к столу рюкзак.

И, похоже, Земля реальна?

Возможно — сказал я. — Полагаю, она так же реальна, как и Аэрб, что для меня достаточно реально. Я тут думал, что хочу всем вам показать, раз уж теперь есть связь.

Я пытался достать лэптоп, и получил записку на странице из блокнота, моим почерком, гласящую "никаких лэптопов, звиняй :-(", и решил, что тесты могут подождать, если это всё равно не будет что-то, способное сломать игру.

Есть что-то, что может тебя порадовать?

Порадовать? — спросила Амариллис, словно сама концепция была ей чужда. — Попробуем нечто фривольное. Земные конфеты.

Я начал со своих любимых, Jelly Belly, Reese’s minis, Warheads, Sour Patch Kids, а затем перешёл к другим вещам, которые на мой взгляд должны бы ей понравиться; Артур всегда был поклонником Twizzlers, но Амариллис они не понравились, как и мне. Доставая вещи из рюкзака, я объяснял, стараясь обеспечить культурный контекст всего. Она немного застряла на обёртках, поскольку они были изготовлены из полимеров, недоступных на Аэрбе, но помимо этого, похоже, получала изрядное удовольствие от толики фривольности и времени, проведённого в компании друг друга без какой-то конкретной цели.

Через какое-то время вернулись остальные, и мы устроили совместный пир, вся лучшая нездоровая еда, которую может предложить Земля, с опробованием одиннадцати разновидностей газировки в банках, слишком сладкой на наши вкусы, даже мой, поскольку я провёл достаточно времени на Аэрбе, чтобы мои вкусы адаптировались к местной кухне. Это было таким же семейным мероприятием, как игра в настолку с ними пару недель назад, и я поблагодарил Данжн Мастера, хоть он и засранец.

С утра мы телепортировались в Клюквенный Залив, где сели на поезд, который по Львиной Гриве доставит нас к Безграничной Яме.