Том 1. Глава 122
Только невероятный храбрец или беспросветный глупец посмеет противоречить Его Высочеству принцу Цзиню. Лин Фэн к их числу не относился, поэтому заткнулся и отошел выражать свое негодование в сторонку и шепотом.
Вечно от этих баб одни проблемы, а от хорошеньких — так вообще, спасайся кто может. Но Лин Фэну оставалось лишь злобно сжимать кулаки и бросать в Су Ло яростные взгляды.
Наньгун Луюнь зажал кинжал в ладошке Су Ло и, посмеиваясь, указал в собственную грудь, увещевая девушку, почти моля:
Ну же, всего один удар, прямо сюда. Это наверняка позволит тебе выпустить пар. Давай, будь хорошей девочкой.
Его лицо ничего не выражало, а рука крепко удерживала запястье Су Ло, не давая ей вырваться.
Она была напугана, она не понимала, что происходит. Невольно вскрикнула:
Наньгун Луюнь, хватит! Нет, правда, хватит! Убери свои лапы!
Наньгун Луюнь же вцепился в нее мертвой хваткой, не отпуская руку, не позволяя отвести кинжал. И все это с полубезумной очаровательной ухмылкой.
Ты же знаешь, я, Наньгун Луюнь, никогда не считался с мнением других. Я никогда и никому не позволял и не позволю оскорблять меня или, тем более, ударить. Однако ты… Ты
Не отпуская ее взгляда ни на миг, он потянул ее руку на себя и остановил острие кинжала лишь в сантиметре от своей груди.
Каким бы крутым ты не был — нож в сердце, и поминай как звали. Конечно, еще можно в голову, или в печень, или в селезенку — и кровотечение хрен остановишь, но сердце оно как-то поэпичнее будет.
Видимо, Наньгун Луюнь не собирался останавливаться на достигнутом, и потянул ее руку еще дальше, еще ближе к своему телу — он буквально заставлял ее убить себя.
Су Ло могла лишь мотылять головой и безуспешно пытаться вырвать руку. Она беспрестанно твердила — прости, мне так жаль, я виновата, прости, что я так плохо к тебе относилась… Она повторяла и повторяла эти бесконечные «прости», но только мысленно — она все еще не могла выдавить из себя ни звука.
Однако Наньгун Луюнь мысли читать не умел, и уж точно не планировал дать ее рукам свободу. В душе он смеялся, но внешне выглядел как глыба льда — холодная и равнодушная.
Другой рукой он ласкал лицо девушки, мягко приговаривая:
Я, Наньгун Луюнь, никогда не испытывал таких искренних чувств. Ни к кому, кроме тебя…
Замолчав, он резко дернул руки Су Ло к своей груди!
Из глаз Су Ло брызнули слезы. Этот человек… демон он, а не человек! Ну ладно, безжалостный он и все такое, людей не любит — с кем не бывает? Но быть таким жестоким к себе самому!
В самый последний момент Су Ло изо всех сил дернулась в сторону, и кинжал лишь слегка прошелся в районе его ключицы. Она чудом избежала фатального удара в сердце.
А Наньгун Луюнь, походу, вспомнил, что он умирающий, начал падать на землю и задыхаться. Кажется, он и веки-то с трудом держал открытыми, и все равно продолжал смотреть на Су Ло своим немигающим проникновенным взглядом, не переставая улыбаться.
И тут Су Ло все поняла.
Этот засранец поставил собственную жизнь на кон, лишь бы доказать Су Ло, что она якобы что-то к нему чувствует! Мол, как ни крути, дорогуша, а убить ты меня не сможешь — пожалеешь, болезного. И, главное, ведь все просчитал, гад!
Вот таким он был — расчетливым, коварным, проницательным мерзавцем. Которому, в добавок, было нечего противопоставить — силен, зараза, и влиятелен! То есть, даже если он вроде как дает возможность уйти, женщина все равно никогда не сможет от него убежать? Иллюзия выбора?
Он сказал, что она — исключение.
Может ли быть такое, что за все эти годы, она единственная, кому был в принципе дан этот выбор?
В голове Су Ло встал образ простой и элегантно-красивой женщины, которая может перевернуть с ног на голову всю страну.
Интересно, а Фее Нефритового озера он тоже предоставлял сей «выбор»?