Том 1. Глава 1272

Первый Старейшина немного сомневался. Покосился на Предка Мо – тот по-прежнему стоял столбом на одном месте в глубокой прострации – и всё же решился помочь. Сконцентрировался на внутренней ци, напрягся каждой мышцей своего тела, с усилием вскинул вверх правую ладонь: от земли протянулся луч света и медленно превратился в золотистый потрескивающий шар. Когда сфера достигла нужных размеров и накопила достаточное количество духовной силы, мужчина рывком всадил её прямёхонько в рану на груди Мо Юньцин. Сияние мягкой волной прокатилось по каждой клеточке её организма. От перенапряжения у Первого Старейшины с виска скатилась капелька пота. Сейчас был самый сложный и ответственный момент – не приведи небеса оступиться или отвлечься! Отдачей шваркнет так, что на милю вокруг не останется ничего живого.

Мо Цзысюй с замиранием сердца следил за работой старшего родича, в глазах застыло восхищение вперемешку с мрачным торжеством: кто бы ни посмел убить его дочурку, он отомстит стократно!

—Ааапчхи! — между очередной телепортацией Су Ло остервенело чесала нос: несложно было догадаться, кто там её поминает не злым тихим словом, хе-хе.

А Первый Старейшина тем временем целиком и полностью был занят процессом подсвечивания изнутри тела Мо Юньцин. И работало! Её ледяные руки и ноги мало-помалу отогревались, ресницы задрожали и даже, кажется, шевельнулся её указательный палец!

—Действует, действует! — восторженно возопил Мо Цзысюй, тут же заприметив перемены в дочери. Однако после убийственного взгляда Старейшины («не мешай, полоумный!») пришел в себя и снова притих. В конце концов, его почтенный дядюшка применял технику «Возвращения души», а она требовала буквально нечеловеческих затрат сил и энергии, да и отвлекаться ему было строго противопоказано.

—Папа… — пока Владетель Центрального Дворца с умным видом размышлял о вечном (а именно, о распространенной идиоме о любовании чужим трудом), Мо Юньцин, наконец, с трудом открыла глаза.

—Золотко моё! — у мужчины на глазах заблестели слёзы, он схватил дочку за руку с такой силой, словно не собирался её больше никогда-никогда отпускать. — Ты очнулась!

—Папа, я не… умерла? — все мысли в голове девочки словно заволокло туманом, мелькали какие-то смутные образы и обрывки эмоций, но она ни за что не могла ухватиться.

—Не говори так! — как бы там ни было, Хозяин Центрального Дворца совершенно не был готов принять смерть его малышки.

Первый Старейшина, несомненно, был тронут долгожданной встречей отца и дочери, однако предпочел бы, чтобы племянничек не забывал, на чьих поту и крови свершилось данное чудо. И не болтал попусту, держать девчонку было ой-как не просто! А он тут задушевные беседы развел! Увы, плотно сжатые челюсти не позволяли ему окликнуть растроганного Мо Цзысюя – приходилось делать страшные глаза и выразительно зыркать. Но тот и вовсе не обращал на него никакого внимания, поглощенный общением с дочкой – ведь он был уверен, что потерял её навсегда…

Гневное покашливание Старейшины, у которого от этого таращенья уже глаза разболелись, привело Владетеля Дворца в чувство, и только тогда он соблаговолил вспомнить, для чего они, собственно, устроили весь этот богопротивный сыр-бор по воскрешению из мертвых:

—Цин’эр, скорее поведай своему папочке, что тут такое произошло? Кто пронзил твоё сердце мечом?!

От столь резкой перемены темы Мо Юньцин непроизвольно вздрогнула и погрузилась в глубокую задумчивость: её кто-то проткнул мечом? Да, что-то такое мелькало в её мыслях… Что-то важное…