Том 1. Глава 1548

Однако главные герои сегодняшнего мероприятия не спешили появляться. А ведь предполагаемое начало состязаний должно было вот-вот состояться. Неужели они оба собираются опоздать?

Толпа гудела, как потревоженный улей, когда золотая парочка, наконец, соблаговолила явиться. От их красоты у зрителей перехватило дух, но двое, кажется, видели только друг друга. Держась за руки, они неторопливо спустились на сцену.

—Хух, пришли, хвала небесам! — все присутствующие на арене одновременно выдохнули.

—Да начнется бой!

Ароматическая палочка мигнула в последний раз и погасла. Судья объявил начало битвы.

Победитель финала получит шанс завладеть ещё одним элементом стихий. Занявший второе место уходит ни с чем.

Но эти двое на сцене…

Наньгун Луюнь и Су Ло переглянулись, улыбнулись и выдали в унисон:

—Я сдаюсь.

Повисла гробовая тишина. Комментариев ни у кого не было.

Капитуляция экс-Четвертой Мисс была ясна и очевидно: при всей ей удачливости, куда ей тягаться с Его Высочеством принцем Цзинем? Но вот зачем последнему отказываться от победы? Он мог одолеть Су Ло одним взмахом руки, но при этом решил просто сдаться?

Старейшины, засевшие на вип-местах, внезапно расхохотались.

—Интересное развитие событий, — хмыкнул Старейшина Биэчен, поглаживая свою козлиную бородку. — Получается, эти двое проиграли. Братец Рон Юн, что будем делать?

Гроссмейстер занимал должность главного судьи и, соответственно, принимать решение по поводу сложившейся ситуации предстояло именно ему.

Старейшина Ли холодно хмыкнул:

—Отказаться от боя из-за всяких там любовей-морковей. Нелепость какая.

Старейшина Ло поддержал товарища. Остальные также пребывали в некотором замешательстве.

—И как нам, по мнению Братца Ли, следует поступить? — даже не пытаясь изобразить хотя бы малейшую заинтересованность, пробормотал Гроссмейстер.

Представитель Дворца Нефритового Озера испытывал исключительно враждебные чувства по отношению к Су Ло и Наньгуну, это было всем ясно, но вот решится ли он в открытую выступить против пары финалистов?

—Я считаю, что подобный балаган не к лицу устраивать сильному эксперту. Сильному эксперту в принципе не следует избегать боя, ни при каких условиях. Он должен всегда идти вперед, и скорее принять смерть, чем поражение!

—Вот как? — хмыкнул Аптекарь.

—Получается, в этот раз у нас нет номера один, только двое, разделивших второе место, — продолжал горячиться Старейшина Ли. — Если бы всё произошло на поле битвы, настоящей битвы — не на жизнь, а на смерть, между человеческим и мистическим кланом. Можно ли допустить, чтобы в столь ответственный момент вмешивались человеческие чувства? Любовь — тьфу, сопли в сахаре. Но Наньгун Луюнь наглядно показал всем нам, что он выберет. Так скажите же мне, достоин ли он называться чемпионом?

Некоторые из присутствующих старейшин нахмурились. Слова их коллеги не были совсем уж бессмысленными. Тот, кто собирается путешествовать по миру, дабы оставить свой след, не может таскать за собой якорь в виде чрезмерно романтично-настроенного сердца. От такого индивида великих свершений можно не ждать.

По лицу Гроссмейстера Рон Юна по-прежнему ничего нельзя было прочитать. Старейшина Ли, видя равнодушие старшего судьи, слегка подсдулся.

—Я так понимаю, ты до ужаса боишься этого мальчишку-Наньгуна, верно? — прервал вдруг всеобщее молчание издевательский смешок Старейшины Биэчена.

—Что ты сказал?!

—А что, не правда, что ли? Наньгун Луюнь — маг трех стихий, ветра, воды и молнии. Он ещё совсем юнец, но уже достиг командирского ранга. Мальчонка явно заслуживает звания короля среди нового поколения. И если он получит ещё один элемент, и вся его сила сольется воедино, — в твоих глазах он наверняка превратится в сущего монстра, не так ли? А ты, оказывается, тот ещё стратег, Братец Ли! — и, не дожидаясь возражений со стороны раскрасневшегося товарища, мужчина беспощадно продолжил: — Семья Ли Дворца Нефритового Озера испытывает искреннюю ненависть к Наньгун Луюню и Су Ло. Все знают, что вы больше всего на свете не хотите, чтобы сила этих двоих множилась. Ни для кого подобная расстановка дел не секрет.

—Ах ты ж!... — Старейшине Ли, наконец, удалось вставить слово в его обличительную речь, однако бедняга тут же захлебнулся собственным возмущением.