Том 1. Глава 825

—А что не так-то? Ты отдала мне такое сокровище — высококачественную духовную воду, да еще и целый флакончик! Если я не отплачу тебе хотя бы так — совесть будет грызть меня до конца жизни. Ты этого хочешь? — настаивала Цзы Янь.

—Что ж… может, ты и права, — со вздохом «смирилась» Су Ло. — Хорошо, как скажешь.

—Фуу… — только после этих слов чувство вины, сковывающее сердце Цзы Янь, отступило, и она невинно поинтересовалась: — А тот замечательный змеиный суп… Мы уже все съели?

—Да нет, кушай на здоровье, — улыбнулась ей в ответ экс-Четвертая Мисс.

А в этот же момент внутри её пространства разгорелся нешуточный спор. Причем, довольно своеобразный, с учетом того, что говорил лишь один его участник, а второй молча стоял и пытался определить: откуда вообще исходит этот звук? И что говорящий от него, собственно, хочет?

Хозяюшка обменяла бутылочку духовной воды на чашу, так что теперь посудина по праву принадлежит ему, маленькому божественному дракону. Но как только малыш вошел внутрь пространства, какой-то противный вредный голос принялся вещать что-то непонятное.

«Поставь чашу, и положи меня внутрь!»

«…» — малыш с широко распахнутыми глазами непрестанно озирался в поисках обладателя голоса.

«Голову опусти, придурок! Я прямо под твоим когтем!»

«…» — дракоша тормознуто опустил морду, секунд пять посмотрел на камешек, туго соображая, что, должно быть, ругается именно он, и затем медленно поднял лапу.

«Скорее, положи меня в чашу!» — грубо потребовал невежливый кусок породы.

Мэн-Мэн подумал про себя, что какой-то резковатый тон для просьбы от того, кто сам явно не в состоянии перемещаться… И решил, что, раз этот глупый камень такой невоспитанный, то и слушаться его необязательно.

«Стой! — заорал грубиян пуще прежнего, видя, что дракон собирается просто уйти. — Положь меня в эту чашу, чтобы я смог напитаться. Что тебе непонятно? Глупый маленький дракон, ты что, глухой?!»

«…» — фуф, так много шума. А главное, чего это он тут раскомандовался? Эта чаша принадлежит ему, и он не обязан делиться ею со всякими… И только посмотрите, какой этот камешек весь из себя недовольный, аж задымился весь. Того и гляди, воспламенится, или взорвется.

Мэн-Мэн, в силу своего возраста, еще не умел мыслить аллегориями. Его мыслительный процесс был прост и прямолинеен, как фонарный столб.

«Жи-во!» — рявкнул в очередной раз невежливый камушек на застывшего в раздумьях дракошу.

Малыш, разумеется, не собирался отдавать свою «прееелесссть», но и позволить взорваться этому камню… Так и до пожара недалеко. Да и жалко его, наверное…

И вот, мелкий дракоша решился-таки помочь. Он торопливо засеменил к дымящемуся камушку, задрал над ним лапу и…

«Не-не-не!...» — завопил несчастный, сообразив, что собирается сделать малыш, но его уже было не остановить…

Окончание миссии было ознаменовано душераздирающем ревом каменного человечка.

«Ты отвратительная, мерзкая, безмозглая рептилия, черт тебя раздери! Как ты мог, как только посмел помочиться на маленького дедушку! Подожди только, вот я выйду, и повешу твою шкуру над своим камином! Ох-ох-ох, несчастье мое, жизнь моя!...»

«…» — слишком много шума от такого крохотного камушка. Мэн-Мэн удрученно покачал головой: он же помог этому неблагодарному потушить свой огонь, дабы тот не воспламенился и не взорвался. Так чего он опять сердится? Непонятно.

«От меня же теперь… воняет! Смердит! — все не унимался старик. — Почему ты не торопишься меня вымыть, негодяй? Скорее, помой, почисть, протри и отполируй! Охо-хоюшки…»