Том 11 · Глава 143. Суть в том, что он всё ещё не может понять и продолжает ошибаться, что же такое настоящее

Таймеры духовок начали подавать сигналы один за другим. После каждого звонка слышались вздохи и бодрые возгласы, а по комнате плыл сладкий и манящий аромат.

Я посмотрел на собравшихся у одной из духовок. Судя по всему, творение Миуры, в которое она вложила всю душу, успешно завершено.

Миура осторожно открыла духовку, извлекла свой шоколадный торт и поставила перед Юкиноситой.

Та начала его осматривать. Медленно и тщательно. Миура нервно переминалась с ноги на ногу. Стоящая рядом Юигахама затаила дыхание.

—На мой взгляд, нормально… — подняла голову Юкиносита. — Красиво получилось.

Миура облегчённо вздохнула и расслабила плечи.

—Юмико потрясающая!

Юигахама обняла её, и лицо Миуры тоже расслабилось.

—С-спасибо, Юи. И… Ю-Юкиносита, тебе тоже спасибо, — пробормотала Миура, отвернувшись и поглядывая на Юкиноситу краем глаза. Странный способ выражать благодарность. Хотя ответ Юкиноситы тоже сложно было назвать обычным:

—Я его не пробовала, так что с уверенностью сказать не могу. Но пока будем считать, что сойдёт.

Искренне ответить эта девчонка просто не в состоянии, кто б сомневался… Хотя по сути она права. Цель сегодняшнего мероприятия заключается не только в том, чтобы научиться готовить сладости.

—Юмико.

Юигахама похлопала Миуру по плечу, словно стараясь подбодрить.

Та отбросила варежки и подхватила торт словно величайшую драгоценность. Подошла к Хаяме и, смущённо ежась, робко заговорила:

—Х-Хаято… Не мог бы ты мне помочь… и попробовать его?

—Конечно. Если считаешь, что я гожусь для такого.

—Э-э… ну…

Миура попыталась подобрать слова, но в итоге просто закивала, покраснев.

Кажется, она и правда старалась изо всех сил. Я мысленно поаплодировал ей и услышал рядом мычание:

—М-м-м…

—Чего мычишь?

Я посмотрел на Ишшики и увидел, что она ненавидящим взглядом уставилась на Миуру. Стискивая в руках изящно упакованную выпечку с открыткой.

—Здорово у Миуры получается…

—Да, к моему удивлению, торт выглядит отлично.

Ишшики с подозрением глянула на меня. Кашлянула и начала объяснять, активно жестикулируя:

—Нет, нет, я не про то. Я про несправедливость говорю, про несправедливость. Как ей удаётся из такой злой девчонки вдруг превратиться в такую милашку? Это же жутко нечестно, правда?

—Ну…

И это говорит хитрюга Ишшики… А Миура, кстати, на такое особого внимания не обращает, считая, что для юной девчонки это дело обычное.

—Впрочем, характер у неё не такой уж плохой, — пробормотала Ишшики, и сама, похоже, поняв.

Не спорю. У кого здесь плохой характер, так это у тебя.

Ишшики побурчала ещё немного, но потом вдруг успокоилась и улыбнулась:

—Впрочем, если надо с кем-то состязаться, так даже веселее. А то с некоторыми совсем соревноваться неинтересно.

Она вздохнула, словно чем-то разочарованная. Затем вдруг пробормотала «ах, да», словно что-то вспомнив, порылась в кармане передника и кинула мне какой-то пакетик:

—Семпай, возьми, пожалуйста.

Это оказался пластиковый пакетик с печеньем, перевязанный ленточкой. Без всяких дополнительных прибамбасов, в отличие от того помпезно разукрашенного, что Ишшики держала в руках.

—Это ты мне? Ну спасибо…

Она провернула всё так небрежно, что я даже не знал, как реагировать.

Говорят, что формальный шоколад важен для мужской гордости… Знаешь, а у тебя не такой уж плохой характер! Извини, что плохо о тебе думал!

Словно услышав мои мысленные извинения, Ишшики вдруг засмеялась и прижала палец к моим губам:

—Только никому не рассказывай, договорились?

На её лице мелькнула дьявольская улыбка. Она подмигнула, добавила «А то нехорошо получится» и ускакала. Кажется, прямиком в направлении Хаямы.

Я застыл, ошарашенный такими фокусами. Ишшики больше не казалась мне лукавой, она меня теперь пугала до жути… Прежний я тут же безумно втюрился бы в неё.

Дрожа от страха перед таким коварством своего кохая, я посмотрел ей вслед и увидел, что она уже обхаживает Хаяму. Смотрит на него снизу вверх и протягивает своё печенье:

—Хаяма, пожалуйста, попробуй и моё.

—Ха-ха, а влезет ли в меня всё?

Он весело и как-то по взрослому улыбнулся Ишшики, продолжая жевать торт Миуры. Угу, Ишшики с Миурой опять его зажали.

Откуда-то вывернулся Тобе, хрустя рифлёным печеньем, и показал Хаяме большой палец:

—Хаяма, если не влезет, я тебе помогу.

—Нет уж, на Тобе я не готовила, — холодно отрезала Ишшики.

—Ирохасу такая жестокая! — принялся жаловаться тот Хаяме. — Хаято…

—Спасибо за заботливость, конечно, но лучше бы тебе ограничиться тем, что ты уже получил, — тихо, почти шёпотом сказал ему Хаяма. Тобе засмеялся и снова вскинул большой палец.

А, вот оно что. Похоже, это печенье приготовила Эбина, подумал я, и она тут же появилась собственной персоной.

—Хм, Хая-Тобе? Не, это совсем не то.

Она помотала головой, хрустя печением. Надо полагать, у этой ветки нет будущего.

Пожалуй, стоит посмотреть, чем заняты остальные. Я развернулся в другую сторону, к столу ребят из Кайхин Сого. Кажется, они тоже почти закончили.

Мегури, равно как и прежние члены школьного совета, весело болтала с ними. Неожиданно кто-то из-за того стола заметил меня и помахал мне рукой. А, Каори Оримото. И зачем махать было? Совсем со средней школы не изменилась… Впрочем, оно и неважно, потому что я уже не ищу в её действиях никакой подоплёки.

Оримото покопалась на столе и подбежала ко мне:

—Вот, держи.

Она сунула мне тарелочку с шоколадными пирожными. Вот, значит, что она имела в виду, когда обещала подарить мне шоколад. Без всякой упаковки… Впрочем, это всё равно добрый жест с её стороны, так что мне следует быть благодарным.

—Спасибо…

Я взял пирожное и сунул его в рот. И тут же увидел за спиной Оримото кое-кого ещё.

—Хм, КУЛЬТУРНЫЙ ОБМЕН? Очень важная вещь, чтобы построить ЦЕЛЬНЫЕ отношения с другой школой. Необходимые для будущего.

Мне даже не надо было смотреть, кто это, достаточно было услышать, как он выражается. Таманава, президент школьного совета Кайхин Сого.

Заметив Таманаву, Оримото сунула тарелочку и ему:

—А, президент, и ты здесь. Вот, держи.

—С-спасибо… А это от меня.

Таманава предложил ей аккуратно нарезанный взбитый шоколадный кекс. Надо полагать, его-то они и делали.

Оримото недоумённо посмотрела на кекс:

—А? Почему?

Таманава кашлянул, и принялся излагать свои тезисы. Энергично крутя руками, чёрт бы его побрал.

—За рубежом принято, чтобы в Валентинов день подарки дарили мужчины. И я решил испытать ГЛОБАЛИЗАЦИЮ. В Японии это назвали бы ВЛИЯНИЕМ.

—А?

Его речь совсем не заинтересовала Оримото, она даже обошлась без обычного «ТОЧНО!». Такая реакция лишь подстегнула Таманаву, и он зажестикулировал ещё яростнее.

—Наверно, дело в КУЛЬТУРНЫХ РАЗЛИЧИЯХ между Японией и другими странами. К примеру, во Франции принято надевать юбку только перед теми, кто человеку важен.

О… Иначе говоря, вот почему Тоцука не носит юбку! Мне нужно больше стараться! ТОЧНО!

Пока я укреплял свою решимость, Оримото уже взяла кусочек кекса:

—Спасибо. Вкусно.

—А, угу… Это… Время сделать ПЕРЕРЫВ НА КОФЕ, не вернуться ли нам?

—Какой ещё кофе? Умереть не встать!

Оримото расхохоталась, помахала мне рукой и направилась к столу Кайхин Сого. Задержавшийся Таманава остро глянул на меня.

—В следующий раз пусть всё будет ЧЕСТНО, — бросил он странную фразу и пошёл вслед за Оримото.

—Да я-то тут причём…

Интересно, он меня услышал? Да нет, вряд ли. Я же на японском говорил, без английских словечек.

Получается, он хочет закадрить её, но никак не может донести до неё своё отношение, да?.. Ну и наплевать, не моё это дело.

У меня сейчас задача посложнее – добиться, чтобы Тоцука надел передо мной юбку.

Так, Тоцука, Тоцука, Тоцука, Тоцука… Я начал искать его взглядом и быстро нашёл. Как от него и следовало ожидать. Сдаётся мне, где бы он ни был, я всё равно сумею найти его!

Тоцука с Заимокузой оказались рядом с Кейкой. Кавасаки сейчас быстро убирала со стола, а их, надо полагать, попросила посмотреть за девочкой, пока сама занята.

Впрочем, судя по всему, эти двое не привыкли общаться с детьми. Со стороны казалось, что они ведут какую-то тяжёлую битву. Заимокуза сверлил взглядом пол под ногами, Тоцука солировал. Хоть и мялся, не зная, как начать:

—Э-э-э… Здравствуй, Кейка. Меня зовут Сайка Тоцука. Я присмотрю за тобой.

—А. Сайка… Сайка… Са… Саачка?

Услышав имя, так похожее на имя старшей сестры, Кейка занервничала, не зная, как к нему обращаться.

Ох, как я тебя понимаю. Красота Тоцуки и меня нервничать заставляет.

Впрочем, в своих способностях общаться с младшим поколением я уверен. Пора выйти на сцену и помочь Тоцуке.

—А, Хачиман.

—Хаачка!

Тоцука облегчённо вздохнул. Кейка невинно посмотрела на меня снизу вверх. Я потрепал её по голове и развернул к Тоцуке:

—Это Сай. Зови его Сай.

—Ага, Сай.

Кейка определённо успокоилась, разобравшись, как их различать. Тоцука, счастливый, что она назвала его по имени, вдруг хмыкнул.

Всё верно, тут присутствует ещё один человек, прячущийся за Тоцукой.

—Это Ёшитеру Заимокуза. Можешь звать его Зай.

—Заимокуза.

—Что, так просто?! Это же высшая награда в индустрии!

Хоть Заимокуза и любит выпендриваться, он явно был потрясён, что маленькая девочка так сразу запомнила его. Он буквально прирос к месту. Или он так радуется? Да какая разница, это же всего лишь Заимокуза.

Впрочем, даже добряк Тоцука не преминул кое-что пояснить:

—Не надо так нервничать. Просто дети склонны хорошо запоминать странные слова.

—У-уму… Чего в моей фамилии странного…

Заимокуза замотал головой, не в силах принять услышанное.

Тем временем прибежала Кавасаки, отряхивая фартук на ходу. И Кейка бросилась к своей Саачке:

—Извините, что попросила присмотреть за ней.

—Да ничего страшного. Нам Хачиман помог. Ты уже всё убрала?

—Да, спасибо вам.

Она поблагодарила Тоцуку и уставилась на меня. Её рот открывался и закрывался, словно она хотела что-то сказать, но у неё никак не получалось:

—Э-э-э… Мне уже пора. Надо готовить ужин.

—Угу, понятно.

Я бросил взгляд на часы. Верно, время идёт к ужину. Неудивительно, что она так торопилась.

Хотя в принципе могла бы и не убираться, оставить как есть. Какая же она заботливая домохозяйка.

—Ладно, Кей, пошли домой, — обняла Кавасаки сестрёнку за плечи.

—Угу… Саачка…

Кейка дёрнула её за юбку. Как настоящая старшая сестра, Кавасаки сразу её поняла:

—…Понятно. Сейчас.

Она достала пакетик с шоколадом и отдала его девочке. Довольная Кейка повернулась и сунула его мне:

—Бели, Хаачка.

—Думаю, она хочет подарить его тебе… Не отказывайся.

—О, спасибо. Выглядит просто здорово. Ты молодец, Кей.

Я погладил её по голове, и она обхватила меня за талию. Ха-ха, какая милая девочка. Я ещё раз потрепал её по голове.

—…Наверно, там и мой шоколад замешался, — пробормотала Кавасаки, надевая куртку и отворачиваясь. Я посмотрел на пакетик.

—Вот как?.. И не отличишь. Твоя сестра просто удивительная.

—Ага! Но Саачка тоже очень сталалась!

Кейка гордо выпятила грудь, снисходительно похвалив сестру. Кавасаки сначала удивилась, потом засмеялась:

—Ладно, Кей, ты уже подарила ему шоколад. Пошли.

Но девочка по-прежнему не отпускала меня. Кавасаки пристально на неё посмотрела. Кейка вздрогнула. Ладно, не надо так страшно смотреть…

—Хорошо, пойдём, Кей, — сказал я.

—Ага, пошли.

Кейка пошла со мной. Кавасаки вздохнула и двинулась следом.

—Пока, Кей, увидимся!

—Угу. САЛАДАБАР [1]!

Тоцука и Заимокуза попрощались с Кейкой, она помахала им рукой. Мы вышли из комнаты и спустились по лестнице. Кавасаки помогла Кейке надеть пальто и завязала шарф. Очень заботливая старшая сестра.

Потом мы вышли на улицу. Там уже стемнело.

—Проводить вас до станции?

—Не надо. Я всегда примерно в это время домой возвращаюсь. Неужели у тебя других дел нет?

Кавасаки закинула школьную сумку на плечо, а хозяйственную взяла в руки. Сказала «ну, давай», и нагнулась к Кейке, подхватывая её. Под её юбкой что-то мелькнуло, и я старательно отвёл глаза. Чёрные кружевные трусики, надо полагать. Но я честно ничего не видел.

—Ладно, пока.

—Пока, Хаачка!

Кавасаки кивнула на прощание, сидящая у неё на руке Кейка тоже помахала мне.

—Осторожнее по дороге.

Я глядел им вслед, видя, как они уходят всё дальше и дальше.

На улице не было ни ветра, ни облаков. Небо оставалось чистым и ясным. Зато холода хватало. Ничего, сёстры греют друг друга, так что не замёрзнут.

Я даже пожалел, что выскочил на улицу без куртки.

Мне бы сейчас побыстрее вернуться обратно, но почему-то я никак не мог сдвинуться с места.

Дрожа, я сел на ступеньки у входа и глубоко вздохнул. Вроде бы ничем особо сегодня не занимался, но почему-то чувствую себя совсем уставшим.

Хотя работой своей вроде как должен быть доволен.

Мы выслушали просьбы Миуры, Эбины и сестёр Кавасаки. С Ишшики и школьным советом организовали мероприятие. На него пришли даже Оримото, Таманава и ребята из школьного совета Кайхин Сого. Пришли Мегури и Харуно. Даже Хаяма и Тобе пришли поработать дегустаторами. Даже Тоцука и Заимокуза появились. И даже Хирацука заскочила.

—Этого более чем достаточно. Я действительно счастлив, — пробормотал я.

В шее появился какой-то зуд. Губы будто заклинило в улыбке. Должно быть, совсем лицо от холода застыло.

Я потёр его, прогоняя холод, и наконец поднялся.

Вернувшись в кулинарную комнату, я заметил, что больше никто ничего не готовит. Все едят свои сладости, пьют чай и весело треплются.

Мастер-класс по приготовлению сладостей перед Валентиновым днём был по сути окончен. Теперь надо лишь побездельничать оставшееся время и формально объявить закрытие мероприятия.

Я прошёл к столу, где лежала моя сумка. Юкиносита тоже была здесь. Она готовилась заварить чай.

На этом столе была газовая горелка, на которой стоял чайник. И сейчас он как раз вскипел. Юкиносита залила кипяток в заварочный чайник.

Чайных чашек и кружек не было, зато были картонные стаканчики. Логично, зачем тащить лишнюю тяжесть.

Юкиносита приготовила три стаканчика чая, села, и увидела меня:

—Кажется, ты сегодня потрудился на славу.

—Да вроде бы ничего такого не делал.

Я плюхнулся на стул. Юкиносита пододвинула мне один из стаканчиков. В её глазах горели озорные искорки:

—Вот как? А мне казалось, ты изрядно посуетился.

—Посуетился?

Может, это из-за шоколада? Говорят, он хорошо снимает усталость и вообще стимулятор. Если подумать, я и правда много ходил по комнате, отрицать сложно.

—И теперь, похоже, наконец можешь отдохнуть.

Она отхлебнула из своего стаканчика. Я тоже подул на чай и припал к нему губами.

Вкус, конечно, немного не тот, что в обычной кружке, непривычный. Да и нагревается стаканчик в руке быстро, так что приходится пить не спеша. Зато можно согреться после уличного холода. Я сделал несколько больших глотков и удовлетворённо вздохнул:

—Ты тоже изрядно потрудилась.

—Да. Верно. В самом деле изрядно.

Юкиносита скосила взгляд в направлении духовки.

Там стояла Юигахама. Она натянула рукавицы, вытащила противень из духовки и побежала к нам.

А-а, вот оно что. Юкиносита не только Миуру и Кавасаки учила. Ещё и Юигахаму. Ну да, тут кто угодно устанет.

—Хикки, попробуй!

Юигахама сунула мне противень с шоколадным печеньем, источающим свежий аромат. Вот, значит, чего она там ждала.

На вид это выглядело как обычное печенье. С неровными кое-где краями, но пригорелых мест я не увидел. И вроде бы ничего подозрительного из него не торчало. Так что пока всё нормально.

Остаётся вопрос насчёт вкуса.

Я присмотрелся к выражению лица вставшей прямо передо мной Юигахамы. Глаза горят ожиданием, плечи нервно подрагивают, улыбка старается скрыть неуверенность. Пожалуй, нет у меня иного выхода, кроме как попробовать…

Я шумно сглотнул. И не слюну. Если можно так сказать, я сглотнул свою решимость!

—Ладно, попробую…

Глубоко вздохнув, я закатал рукава. И когда уже было собрался протянуть руку, вдруг заговорила сидящая рядом Юкиносита:

—Не надо такого трагизма. Всё должно быть нормально. Я сама в какой-то мере помогала его готовить.

—Фух, словно гора с плеч.

—Это что вы такое говорите!?

Несколько сбросив напряжение, я подхватил печеньку и сунул её в рот. Аккуратно разжевал и проглотил. Немного подождал, прислушался к себе и решил, что никакой опасной реакции нет.

—Потрясающе. В самом деле съедобно… — невольно выдохнул я.

—Что значит «съедобно»?! Печенья все съедобны, их для того и делают, чтобы есть.

Юигахама надулась. Ты что, не понимаешь, что с учётом твоих кулинарных навыков это величайшая похвала?

Но я и правда был удивлён. Юигахама вложила в это печенье массу сил. Хотя в первую очередь стоит благодарить Юкиноситу…

На неё я и глянул искоса. Юкиносита отбросила волосы с плеча и гордо выпятила грудь:

—Так и должно было быть. В конце концов, я тщательно контролировала каждый важный шаг.

—Контролировала?! А я думала, ты меня учишь…

Юигахама приуныла, а зря. В словаре Юкиноситы слова «контролировать» и «учить» означают примерно одно и тоже, так что не стоит принимать сказанное близко к сердцу.

Юкиносита тем временем, не слишком переживая за свои слова, перекладывала печенье с противня на бумажную тарелку, тщательно инспектируя каждую печеньку. А затем взялась рукой за подбородок и кивнула:

—Похоже, всё в порядке. Тестирование показало съедобность, так что, пожалуй, я тоже попробую.

—Получается, я проверял, не ядовиты ли они… Почему ты свалила такую опасную задачу именно на меня?

—Не считай меня отравительницей! Я тоже их есть буду.

Мы дружно уселись и потянулись за печеньем.

Оно приятно хрустело на зубах, испуская лёгкий аромат масла. Остающееся на языке послевкусие, смесь сладости и горечи, было просто неотразимо.

—Вкусно, — заметила Юигахама, прожевав первую печеньку. Юкиносита закивала. Они посмотрели друг на друга. Юигахама радостно хихикнула, Юкиносита улыбнулась в ответ.

—Правда вкусно? Правда? — бодро развернулась ко мне Юигахама.

—Я ведь уже сказал, что нормально.

Сказал ведь, да? Или нет? Но обе девушки почему-то помрачнели.

—Нормально…

—Нормально?

Юигахама понурилась, Юкиносита остро глянула на меня. Нет, стоп, погодите, что же сказать-то… Я порылся в памяти, извлекая свой фирменный словарь старшего брата, и перешёл на те слова, что обычно говорю Комачи.

—А… Ну, это, печенье и правда очень вкусное… Спасибо.

Их я подбирал очень осторожно. Юигахама тут же просияла, взгляд Юкиноситы смягчился.

—Ага! — бодро ответила Юигахама. Юкиносита же молча налила мне чая.

Замечательно, Комачи, твой братик сумел найти нужный ответ…

Но честно говоря, хоть я и приплёл сюда Комачи, печенье в самом деле очень вкусное. И благодарил я их от всего сердца.

Вкусное печенье, горячий чай, мы все вместе – этого было более чем достаточно, чтобы ощутить удовлетворение. Должно было быть. И потому я ещё раз мысленно пробормотал себе, что действительно счастлив.

Но чувство, что что-то не так, по-прежнему меня не покидало.

И в этом момент я услышал стук высоких каблуков по полу.

Подходящая к нам персона даже не пыталась скрыть факт своего присутствия. Напротив, она выставляла его напоказ. Стук приближался.

Тоже услышавшая его Юкиносита бросила взгляд мне за спину и нахмурилась. Одного этого было достаточно, чтобы понять, кто же идёт к нам. Не кто иная, как Харуно Юкиносита.

—В чём дело, сестра?

Харуно не ответила. Лишь молча посмотрела мне прямо в глаза. Пальцы скользнули по обольстительным губам, и она медленно заговорила:

—Это и есть то настоящее, которого хотел Хикигая?

По спине у меня побежали мурашки, и я рефлекторно отвернулся. Но Харуно не собиралась меня отпускать, она шагнула ещё ближе.

—Этот момент ты и считаешь настоящим?

—…Не знаю.

Ничего более осмысленного я ответить не мог.

В вопросе Харуно чувствовался холод, и вместе с тем он действительно был настоящим.

Словно она сообщила мне, что на самом деле не понимает или не может понять. И отталкивает меня.

—Сестра, чего ты пытаешься добиться?

—Верно, это, ну…

Я поднял руку, останавливая Юкиноситу с Юигахамой, которые не могли уже больше молчать. Потому что вопрос был задан мне, а не кому-то ещё.

Хотя, в общем-то, это было и не нужно. Харуно не интересовалась ничем, кроме моего ответа. Она внимательно смотрела на меня, подмечая каждое движение, улавливая каждый вздох:

—Вот как?.. Я думала, от тебя можно ждать большего.

Она подошла ещё ближе, пригнулась и взглянула на меня в упор:

—Ты в самом деле такой скучный?

Харуно была так близко, что я ощущал её дыхание. И чувствовал, что одно лёгкое движение, и я дотронусь до неё. Но слова её прозвучали словно откуда-то очень издалека.

—Если бы я был интересным, стал бы уже самым популярным в классе, — пробормотал я, отводя взгляд.

—Мне нравится эта твоя черта.

Она рассмеялась, словно я сказал что-то смешное. И наконец-то отступила на шаг.

Если бы она сейчас просто ушла, я был бы более чем счастлив. Но ждать от Харуно такого подарка не приходилось. Я уже давно убедился, что она отнюдь не такой великодушный человек.

Харуно отступила ещё на шаг и недовольно посмотрела на всех нас:

—Какие же вы сейчас скучные. Мне гораздо больше нравилась прежняя Юкино.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Я почувствовал, что моё лицо застыло.

Выражения лиц опустивших головы Юкиноситы и Юигахамы я не видел, но мог сказать, что они такие же застывшие, как и моё. Я сам так для себя решил.

Харуно, кажется, поняла, что больше ничего от нас не добьётся. Она вздохнула, и стук каблуков начал удаляться.

Её слова заставили меня чётко понять, что же она хотела мне сообщить.

Что это не может быть настоящим.

Согласен.

Такая ситуация, такие взаимоотношения и вызывали во мне то чувство дискомфорта.

Мне всегда казалось, что это временно, просто с непривычки. И постепенно мы свыкнемся и примем всё.

Но Харуно видела, что это не так.

Что-то застывшее и застрявшее в моей груди. Беспокойный холодок внутри. Ощущение неправильности, которое всегда было со мной и которое я прятал до сего дня.

То, о чём я не хотел думать, Харуно вытащила на свет божий.

Это не доверие. Это нечто более ужасное, более непростительное.

То, что начинается после праздника, всегда грустно и уныло.

И нынешнее мероприятие отнюдь не было исключением. Стоило Ишшики произнести коротенькую заключительную речь, как все начали собираться и исчезать группами по два-три человека.

Постепенно в изначально шумной комнате становилось всё тише и тише. И наконец остались только члены школьного совета и мы, клуб помощников.

Пока я помогал ребятам из совета убирать мусор и расставлять все принадлежности по местам, вернулась Ишшики, ходившая снимать афиши.

—Со всем остальным разберётся школьный совет, так что можешь идти.

Я оглядел комнату. Работы и правда осталось немного, справиться с ней труда не составит. Вполне можно было и уйти.

Но сказал я совсем противоположное:

—Э-э… Я хотел бы помочь до конца.

—Да, не стоит слишком уж за нас переживать.

Юигахама с Юкиноситой меня поддержали. И мы решили остаться до конца.

Ишшики удивлённо посмотрела на меня, ища подтверждения. Я кивнул, и она улыбнулась:

—Вот как? Тогда ловлю на слове.

На самом деле это мне стоило её благодарить. Потому что как только кончатся прочие дела, я снова начну думать о том, о чём мне думать не хочется. И я старался оттянуть этот момент как можно дольше.

Хотя, конечно, долго такое сопротивление не продлится.

Уборка была уже почти завершена, осталось лишь разобраться с нашим столом. Я смял уже остывший стаканчик из-под чая и сунул его в мусорный мешок. Завязал мешок, и на том работа закончилась.

Мы проверили, не забыл ли кто чего, заперли дверь, и покинули спортивно-развлекательный центр. Отнесли мусор куда положено, и больше нам тут делать было нечего.

—Семпаи, спасибо за помощь, — коротко поклонилась стоящая у входа в центр Ишшики. Ребята из школьного совета молча кивнули. Сегодняшнее мероприятие готовилось в ускоренном темпе, и сейчас на их лицах ясно читалась усталость.

Никто не стал предлагать «Давайте пойдём отметим!», и все начали просто расходиться по домам.

Собственно, к нам это тоже относилось в полной мере.

Юкиносита поправила свою школьную сумку и ещё одну, большую. Наверно, там был чай и кухонные принадлежности, что она притащила с собой.

—Пошли.

—Угу.

Я выкатил свой велосипед и собрался двигать к станции. Но Юигахама ухватила меня за багажник.

—Что?

Она почему-то смущённо улыбнулась:

—Я-я просто подумала, может, поужинаем вместе?

Совершенно неожиданное предложение. Мы с Юкиноситой переглянулись.

—И где? Поздно уже.

—Ну, я всё равно собираюсь остаться ночевать у Юкинон, так что как насчёт где-нибудь поблизости?

—Ночевать… Решаешь сама как вздумается…

Ну да, Юигахама частенько ночевала у Юкиноситы. А после подобных мероприятий они вообще всегда вместе возвращались, как мне кажется.

—А-а что, что-то не так? Нельзя? — заискивающе спросила Юигахама.

—Я не возражаю… — тихо вздохнула Юкиносита.

—Ура! Тогда пошли! Хикки… а что насчёт тебя?

Её тон несколько отличался от тона, которым она только что говорила с Юкиноситой. И я ощутил некоторое давление.

Но подходящей причины для отказа придумать не получалось. Выбора нет, придётся соглашаться.

—Ладно, я тоже пойду, проголодался уже. Соберёмся у станции?

—Ага!

Я кивнул. Развернул велосипед и нажал на педали.

Когда я добрался до станции, девушки как раз вышли из турникетов.

Они ехали на поезде, а я на велосипеде. Скорость, конечно, несравнима, зато поезд ждать приходится. Потому разница получается небольшая. А тут так совпало, что мы вообще приехали одновременно.

Для начала мы отправились домой к Юкиносите, чтобы она оставила там свои сумки. Её дом совсем недалеко от станции, так что мы шли спокойно и не спеша, время от времени перекидываясь фразами.

Пройдя по дорожке вдоль парка, мы увидели впереди высокую башню, место нашего назначения. Перешли дорогу по переходу и уже подходили ко входу в здание, когда Юкиносита вдруг остановилась.

—Что такое?

—Нет, ничего…

Юкиносита немного задержалась с ответом. Она во что-то внимательно всматривалась. Я проследил направление её взгляда и увидел машину. Большую шикарную чёрную машину.

Это же… Но додумать я не успел. Дверца машины распахнулась, и оттуда появилась женщина.

Она была одета в кимоно, блестящие чёрные волосы стянуты в узел. Её походка оставляла ощущения величия и чувства собственного достоинства. Перед нами предстала не кто иная, как мать Юкиноситы.

—Мама… Что ты здесь делаешь?

—Харуно рассказала мне о твоих планах на будущее. Я пришла поговорить об этом с тобой. Юкино. Почему ты не дома в столь поздний час…

Под её взглядом Юкиносита опустила голову. Увидев такую реакцию, её мама слегка вздохнула:

—Я думала, что ты не из тех, кто будет так поступать.

Юкиносита вскинула голову и посмотрела матери в глаза. Но ничего возразить не смогла, лишь прикусила губу и отвела взгляд. Эти ласковые, но холодные слова будто опутали её. Одной фразы хватило, чтобы взять её под контроль.

Во взгляде её матери не было жёсткости. А в голосе никаких следов раздражения. Скорее, в нём звучали огорчение и печаль:

—Я верила в тебя и потому разрешила жить по своему усмотрению, но… Нет, это моя ошибка, моя вина.

—Это… — тихо пробормотала Юкиносита, словно намереваясь что-то сказать. Но её мама заговорила снова:

—Наверно, это я во всём виновата…

Она словно за что-то извинялась и что-то оплакивала. Своим тихим и отрывистым монологом она словно винила себя, не позволяя её обвинять никому другому.

Даже Юкиносите, о которой и шла речь.

Заметив, что мама Юкиноситы снова вздохнула, робко заговорила Юигахама:

—Понимаете… Сегодня было мероприятие школьного совета, мы помогали, ну, вот и задержались…

—Вот как? Значит, вы провожаете её домой, спасибо. Но уже поздно, ваши семьи будут беспокоиться… Вам не кажется?

Проваливайте и расходитесь по домам. Именно такой смысл крылся в её добрых словах и мягкой улыбке, в которой не найдёшь ни малейшего оттенка резкости, сколько ни ищи.

Её отношение совершенно чётко показывало нам, что это их семейные проблемы, в которые посторонним вход воспрещён. У нас не было иного выбора, кроме как отступить. Не в том мы положении, чтобы что-то говорить, мы с Юигахамой оба это понимали.

Мама Юкиноситы молча подошла к ней и положила руки ей на плечи:

—Я хочу, чтобы ты могла быть самой собой, жить своей жизнью… Но боюсь, как бы ты не пошла по кривой дорожке… Что ты собираешься делать дальше?

В этом простом вопросе таилась бездна скрытых смыслов. И в полной мере мне их было не понять.

—…Я всё объясню. А сейчас уезжай, пожалуйста. — пробормотала Юкиносита, не поднимая головы.

—Вот как… Что ж, если ты так говоришь…

На лице матери появилось недоумение. Потом она посмотрела на меня и Юигахаму.

—…Она уже дома, так что мне пора возвращаться, — сказал я, поклонился матери Юкиноситы и развернулся. Вряд ли её порадует, что рядом с её дочерью, живущей одной, крутится какой-то парень. Если я останусь, Юкиносите будет только хуже.

Отойдя на несколько метров, я обернулся. Юкиносита обменялась ещё несколькими фразами с мамой, и та вернулась в машину. А сама Юкиносита быстро скрылась за дверью дома.

Пока мы с Юигахамой ждали зелёного перед переходом, мимо нас медленно проехала машина семьи Юкиносита. Внутри сквозь тонированные стёкла ничего не было видно. Но я чувствовал, что оттуда меня рассматривают, и занервничал.

Загорелся зелёный. Юигахама пробежала несколько шагов и обернулась:

—Пока, я пойду домой.

—А… Давай провожу.

Но Юигахама покачала головой:

—Не нужно, станция рядом. И мне кажется… это было бы нечестно.

—Понятно, — беспомощно ответил я, глядя вслед её удаляющейся фигуре.

В принципе, мне отсюда до дома что напрямую, что мимо станции почти одинаково. Но я всё равно не мог пойти за Юигахамой.

Бросив последний взгляд на её всё уменьшающуюся фигурку, я наконец сел на велосипед.

Сильного ветра не было, но холодный зимний воздух всё равно болезненно морозил лицо.

Не обращая внимания ни на что, я продолжал крутить педали. Тело начало разогреваться, а вот мозг словно застыл.

Каким должен быть я? Какой должна быть она? Какими должны быть наши настоящие «я»?

У всех и каждого наш образ, как нас видят другие, отличается от истинного «я». Это касается как меня, так и её. Наши настоящие «я» не те, какие видны остальным.

Чтобы понять это, не надо даже искать чьего-то подтверждения.

Потому что так говорит прошлый «я». О том всегда спрашивал прошлый Хачиман Хикигая.

Хорошо ли это? Этого ли ты хочешь? Ты ли это на самом деле?

Та насмешка, тот гневный рык, тот плач. Я закрывал глаза и затыкал уши, чтобы не обращать на них внимания. Вместо слов из груди вырывалось лишь горячее дыхание.

Мы сами не можем быть уверены в своём собственном «я». Где тогда нам найти его? Почему этим определяются наши взаимоотношения?

Чувство, что что-то не так. Однажды осознав его, я не могу больше думать о нём как о простом беспокойстве.

Нельзя определять такое чувство, осознавать его. Не стоит выискивать в нём смысл. Потому что найдя смысл, можно потерять всё остальное.

Если бы я мог принять его, мне было бы легче. Но я не могу, потому что знаю. Придав ему какую-то форму, я не смогу больше изменить его, потому что тогда оно разрушится.

Я хочу чего-то неразрушимого, а значит, я должен избегать давать ему имя.

Не цеплялись ли мы оба за те бесформенные слова?

Выпади снег, он мог бы многое скрыть, и мне не пришлось бы думать о лишних вещах.

Но в этом городе снег – большая редкость. Небо сегодня безоблачно и ясно.

Свет звёзд так ярок, что на редкость чётко освещает меня.

Примечания

[1] Искажённое «до свидания». Отсылка к аниме «Hokuto no Ken».