Том 2 · Глава 15. Саки Кавасаки почему-то пошла по кривой дорожке

Экзамены были уже на носу.

Нередко бывает, что «время учёбы» означает семейный ресторанчик или библиотеку. Но практически невозможно заметить старшеклассника, отправляющегося на прогулку в одиннадцать вечера. Мне говорили, что в десять вечера уже выпирают из кафе. Поэтому если кто учится по ночам, то исключительно дома. Кстати, ночная учёба — это совсем не то же самое, что ночной рестлинг.

Часы показывали уже почти двенадцать. Я потянулся со стоном. И понял, что учить предстоит ещё целый час, а то и два. Может, кофе выпить? Тяжело ступая, я потащился вниз по лестнице, в гостиную. Кофе там, насколько я помню.

Когда так нагружаешь мозги, обязательно нужно снабдить их сахаром. Я имею в виду, что приторно-сладкому MAX Coffee пришла пора показать себя во всей красе.

(Внезапная мысль: MAX Coffee эротичен, когда добавляешь туда строго отмеренную порцию молока. Прежде всего, это выглядит до жути похоже на огромные груди. Кофе подмигивает тебе и говорит, «сегодня ночью тебе спать не придётся», или что-то вроде того. Пусть кто-нибудь нарисует это для меня на Pixiv… [1])

Размышляя о всякой фигне насчёт MAX Coffee, я ввалился в гостиную и увидел, что на диване дремлет моя сестрёнка Комачи. Экзамены у неё тогда же, когда и у меня, но ей как обычно на это наплевать.

Порывшись в поисках купленного мной кофе, я вспомнил, что банка уже открыта и надо просто вскипятить воды. Налил в чайник воды и щёлкнул выключателем. А затем, скучая в ожидании, пока вода закипит, присел на край дивана, на котором спала Комачи.

Она дрыхла, вызывающе обнажив живот.

Белая кожа поднималась и опускалась в такт её похрапыванию. Пупок мило подрагивал. Комачи что-то тихо промычала и пошевелилась, и я увидел, что она лежит в моей футболке. До того я этого не замечал, потому что она свернулась в клубок. Но почему в одном белье? Так же и простудиться недолго.

Я прикрыл её оказавшимся под рукой большим полотенцем. Комачи что-то пробормотала сквозь сон. Чайник тем временем дозрел, засвистел и щёлкнул выключателем, сообщая, что готов. Я сыпанул в кружку растворимого кофе и залил кипятком.

По комнате поплыл кофейный аромат. Я от души плеснул в кофе молока, добавил сахар и как следует размешал. Наконец-то мой любимый сладкий кофе готов. Источающий сладкий кофейный запах, смешивающийся с изумительным ароматом молока. Это будет просто здорово.

Унюхавшая запах Комачи для начала потянулась.

Затем поднялась, пару секунд молча глядя на меня. Секунды три, по-прежнему без единого слова, одёргивала футболку. И всё в той же тишине секунд пять широко раскрытыми глазами пялилась на часы. Всего ей потребовалось секунд десять, чтобы осознать, что к чему.

А потом она глубоко вздохнула и заорала во весь голос:

—Блин! Проспала! Хотела вздремнуть часок, а дрыхла пять!

—А, вот как. Значит, ты завалилась, как только домой пришла.

—Дурак! Я сначала душ приняла!

—Елки-палки, чего ты так злишься?

—Почему ты меня не разбудил?

Комачи почему-то сильно разозлилась на меня. Мне показалось, что для неё «я проспала» означает «я свинья».

—Да наплевать, но ради бога, натяни наконец какие-нибудь штаны. И кто дал тебе разрешение хватать мои шмотки?

—Хм? А, это. Замечательная ночнушка. Разве нет?

Она оттянула перед футболки.

Не тяни так, я же твой лифчик вижу. И не крутись — трусами сверкаешь.

—…Ладно, не буду больше брать, нытик.

—О, спасибо. Тогда подарю тебе какое-нибудь бельишко.

—Вау, премного благодарна!

Я отхлебнул кофе, мысленно клянясь в самом деле презентовать ей какую-нибудь старую тряпку. Комачи закатала рукава моей футболки, превратившейся в пижаму, и потопала на кухню разогревать молоко в микроволновке.

—Кстати, а что ты не спишь в этот час?

—К экзаменам готовлюсь. Решил передохнуть, вот и спустился.

Комачи удивлённо охнула. — А у меня никаких перерывов, знаешь ли. — И добавила после паузы, — Братик, клянусь, ты такой деловой, когда трудишься.

—Слушай, «деловой» не значит «работающий». Твой английский — отстой.

—Ни в коем разе, братик. Английский — это моя сильная сторона. Я просто гений. Я УМНИШЬКА, — заявила она, демонстрируя отнюдь не гениальные способности. Такого слова не существует, дура.

Микроволновка звякнула. Комачи взяла кружку с молоком обеими руками, подула на него, остужая, и двинулась ко мне.

—Пожалуй, я тоже позанимаюсь.

—Да ради бога. Тогда я пошёл дальше учить. Ты тоже не ленись.

Я одним глотком прикончил кофе и поднялся. Но Комачи дёрнула меня сзади за рубашку и квакнула как лягушка-вол. Я повернулся и увидел, что она широко мне улыбается:

—Ты сказал «ты тоже», так? Разве это обычно не значит «давай позанимаемся вместе»? У тебя проблемы с японским?

—Это у тебя проблемы с японским…

Ну, не страшно и поглупеть на какое-то время, поглядев, как моя недалёкая сестрёнка занимается, подумал я.

И начались наши совместные ночные занятия.

Мы сбегали в свои комнаты, притащили учебники и тетради и разложили их на столе в гостиной. Я решил сконцентрироваться на японской истории и углубился в группу вопросов по Ямакаве, листая учебник и делая выписки.

На стороне же Комачи лежал учебник английского для средней школы. Как будто он мог помочь с её отвратительным владением языком.

Мы прилежно трудились, не говоря ни слова. Я отвечал на вопросы и записывал обширные примечания в тех местах, где ошибался. Снова и снова. И когда наконец закончил список вопросов к экзамену, обнаружил, что Комачи смотрит на меня отсутствующим взглядом.

—…Чего?

—А? А, я просто подумала, что ты такой пуританин, братик.

—Смотришь на меня свысока? На трёпку нарываешься? Все волосы повыдергаю!

Но Комачи лишь рассмеялась:

—Ты только так говоришь, братик, но ни за что меня не ударишь.

—Чего? Тебе только кажется. Просто, ударь я тебя, мне от родителей достанется. Вот и всё. Не мни о себе лишнего.

—Хе-хе-хе. Покраснел, покраснел, — пропела она, демонстрируя «знак мира».

—З-заткнись…

Хорошо, что я не преминул щёлкнуть её по лбу. Точнее, я запустил ей в голову резинкой, включая процесс саморазрушения. Честно говоря, силу я не сдерживал.

—Ой!

Потирая след от резинки, Комачи посмотрела на меня со слезами на глазах:

—Хмф… А я-то хвалила тебя, что ты такой хороший ученик…

—Потому что чушь всякую несёшь. Берись уже за учёбу, чёрт тебя побери.

—Вот потому-то ты и пуританин. О боже, какие же разные бывают братья и сёстры. У меня есть друг, который ходит в ту же подготовительную школу, что и я. Так у него старшая сестра вконец распустилась, совсем ночевать домой не приходит.

—Угу…

Кажется, Комачи окончательно потеряла всякое желание учиться, уже успев захлопнуть свой учебник. И теперь мы по уши увязли в пустом трёпе.

Мудро игнорируя её болтовню, я продолжал повторять историю. Шесть-четыре-пять, реформы Тайка — Шестьсот сорок пятый год.

—Но знаешь, его сестра ходит в школу Соубу и раньше была примерной ученицей. Интересно, что могло с ней случиться.

—Вот как.

Слова Комачи в одно ухо влетали, из другого вылетали. Шесть-девять-четыре, Фудживара стала столицей в шестьсот девяносто четвёртом. Или семьсот девяносто четвёртом? Нет, это Хейан.

Меня уже клонило в сон. Люди с сильной волей могут противостоять препаратам. Иначе говоря, сколько бы кофеина я в себя ни влил, желание спать возьмёт верх.

—Но знаешь, это его семья, так что я действительно ничего не могу сказать. Мы в последнее время сблизились, и он откровенен со мной, но тут я не в силах что-то сделать. Да, его зовут Тайши Кавасаки, и он начал ходить в мою подготовительную школу в апреле.

—Комачи…

Ручка выпала из моих рук и с клацаньем покатилась по столу. Всю усталость как рукой сняло.

—Что у тебя за отношения с этим Тайши? Что значит «сблизились»?

—Ой, ты так страшно смотришь, братик…

Кажется, я серьёзно на неё посмотрел. Комачи даже немного испугалась. Но это же моя глупая сестрёнка. Если она не будет следить за собой, с ней бог знает что может случиться. Естественно, я, как член семьи, беспокоюсь. И если она спутается с каким-то парнем, ничего хорошего ей это не сулит.

Брат не может терпеть подобного.

—Хм. Если что-то тебя беспокоит, расскажи мне. Я уже говорил, но то, чем я занимаюсь в клубе помощников — и чем до сих пор не занимался, кстати — может быть, поможет тебе. Наверно.

Комачи надула щёки и улыбнулась:

—Братик, ты в самом деле такой пуританин!

Настало утро. Расчирикались воробьи. Так это была так называемая «перемотка на завтра», которую так любят писатели.

Я открыл глаза и удивлённо поморгал. Незнакомый потолок. А, выходит, я в гостиной. Похоже, учился-учился и заснул. Последнее, что помню — допрос Комачи насчёт её отношений с мальчиком.

—Эй, Комачи. Утро уже.

И тут я сообразил, что сестры нигде не видно. Пару секунд осматривался в её поисках, потом посмотрел в окно. Солнце стояло уже высоко. Секунды за три я это осознал. У меня засосало под ложечкой, я покрылся холодным потом и посмотрел на часы. Они показывали девять утра. Я отвёл взгляд, потом посмотрел снова. По-прежнему девять утра. На всё про всё ушло пять секунд.

В следующие десять секунд на меня обрушилось понимание ситуации.

—Опоздал. Точно опоздал…

Я расстроенно понурился.

На столе стоял завтрак — тосты, ветчина и яйца. И лежала записка, оставленная Комачи:

"Дорогой братик, я ушла, потому что не хочу опоздать. Не беспокойся!

С.П. Не забудь позавтракать!!!"

—Дубина… ты что, секретная полиция? П.С. писать надо, как в Playstation.

Так или иначе, нет смысла злиться на то, что уже случилось. Я жевал завтрак и собирался в школу, бормоча себе под нос. Родители, похоже, тоже уже ушли. И папа, и мама работали, так что утро в доме Хикигая начиналось рано. Мама готовила завтрак, а за обед обычно отвечала Комачи.

И несмотря ни на что, ни одна сволочь не удосужилась меня разбудить. Я задумался, любят ли они меня вообще, и предпочёл счесть, что они просто по доброте душевной решили дать мне поспать.

Переоделся, покинул дом и проверил, хорошо ли захлопнулась дверь.

Лениво крутя педали по набережной, я глянул вверх и увидел гигантские колонны облаков, быстро ползущие по небу. Дорога сегодня была поразительно спокойна. Обычно тут разворачиваются настоящие гонки между ребятами из разных школ. Обогнать всех с криком «Давай! Магнум!» — просто замечательно. А то и вспылить и заорать что-то вроде «Я не уступлю! Сверхзвук!» [2].

Сегодня же тут соперничали дамы в возрасте, изо всех сил старающиеся сбросить вес, и старики, выгуливающие собак. На самом деле, ехать на велосипеде под голубым небом — это здорово. Расскажи кому про такое и предложи прогулять школу вместе с тобой — сработает в половине случаев.

И всё же, почему чем ближе я к школе, тем сильнее меня одолевает меланхолия?..

Но я не стал прокрадываться тайком. Просто вошёл как обычно. В это время учителя все в классах, они тебя ни за что не заметят. Нет смысла бояться. Я это прекрасно изучил за семьдесят два прошлых своих опоздания. Восьмой десяток идёт, так скоро будет побит школьный рекорд. На третьем году я нацеливался достичь двух сотен побед.

Войти в школу — это несложно. Проблема войти в класс. Я оставил велосипед на стоянке и рысцой двинулся к входу. И едва я зашёл на территорию школы, на меня словно обрушилось двойное тяготение. Планета Вегета, знаете ли [3]. Я затащил себя по лестнице и поволок по пустому коридору, пока не оказался наконец перед дверью своего класса на втором этаже.

Глубоко вздохнул. Взялся за ручку двери. И в этот момент у меня ёкнула селезёнка.

Дверь распахнулась.

Все уставились на меня, но никто ничего не сказал. В классе повисла тишина. В которой растворились и шепотки, и голос учителя.

Я не опаздывать ненавижу. Что я действительно ненавижу, так это вот эту атмосферу.

Вот опоздай, к примеру, Хаяма, его бы наверняка встретили как нибудь вроде «Привет, Хаяма! Давай в следующий раз ещё позже!» или «Хаяма, ну ты и тормоз!».

В моём же случае все молчат. А скрестившиеся на мне взгляды задают лишь один вопрос, «Что это за тип?». Я молчу и, тяжело ступая, захожу в класс. Сажусь на своё место, и на меня вдруг наваливается усталость.

Я невольно вздохнул. И для учительницы это стало последней каплей.

—Хикигая. Подойдёшь ко мне после урока.

Хирацука пристукнула кулаками по своему учительскому столу.

—Хорошо…

…Приплыли. Я опустил голову, ожидая ответного кивка, но Хирацука развернулась и продолжила писать на доске, покачивая своим белым плащом.

Стоп, осталось же всего пятнадцать минут!

Самое скверное, что эти пятнадцать минут пролетели в одно мгновение. Пока я лихорадочно перебирал в уме сотни возможных оправданий, наплевав на урок, уже зазвенел звонок.

—Урок окончен. Хикигая, иди сюда.

Хирацука нетерпеливо поманила меня.

Меня охватило непреодолимое желание убежать.

Она мрачно на меня посмотрела:

—Что ж, прежде чем врезать тебе, я всё-таки поинтересуюсь, почему ты опоздал, просто из доброты душевной.

Она уже решила мне врезать!

—Нет, вы ошибаетесь. Подождите. Вы слышали фразу «опоздание — это модно»? По сути я тренируюсь, как себя вести, когда стану большим начальником.

—А я думала, что ты собираешься стать домохозяйкой.

—Ох! — я качнулся, но сумел устоять на ногах. — Х-хорошо! Неправильно думать, что опоздание — это обязательно плохо, понимаете? Полиция всегда начинает расследование только после того, как что-то случится. Супергерои как правило появляются в последнее мгновение. Иначе говоря, они всегда опаздывают. Но винит ли их за это хоть кто-нибудь?! Да никто! Ирония в том, что опоздание есть справедливость!

Эти слова шли от самого сердца. Но Хирацука лишь холодно посмотрела на меня:

—…Хикигая. Позволь объяснить тебе одну вещь. Такая ничтожная справедливость ничем не отличается от зла.

—…Н-ничтожная справедливость лучш… стойте! Не бейте меня! Нет!

Aku Soku Zan [4].Кулак Хирацуки с убийственной точностью погрузился в мой живот. Я рухнул на пол, кашляя.

Хирацука удивленно вздохнула:

—Боже… в этом классе не детишки, а сплошные проблемы.

Но сказано это было без отвращения. Напротив, она выглядела скорее довольной.

—Ещё одна.

Не обращая внимания, что я валяюсь на полу, Хирацука зацокала каблуками к задней двери класса. Я посмотрел в том направлении прямо с пола и увидел одинокую старшеклассницу с школьной сумкой.

—Саки Кавасаки. Ты тоже считаешь, что опоздание — это модно?

Но поименованная Саки Кавасаки девушка лишь молча качнула головой. И прошла мимо моего распростёртого на полу тела, направляясь к своему месту.

Её длинные синеватые волосы свободно свисали по спине, запястья облегали пышные манжеты, длинные и стройные ноги казались буквально созданными для восхищения. Но больше всего меня поразили её флегматичные глаза, безучастно глядящие куда-то вдаль. Ну и, разумеется, чёрные кружева, словно вышитые мастером вручную.

Могу поклясться, что я её уже где-то видел… стоп, если она из моего класса, ясен пень, я её видел.

Я вытянул ноги и начал подниматься. Чтобы никто не заподозрил, что я с пола обозреваю девушку под юбкой.

И в этот момент что-то словно щёлкнуло у меня в голове.

—…Так ты девушка в чёрных кружевах?

Все сомнения мгновенно исчезли.

Я невольно вспомнил глубоко врезавшуюся в память сцену. И девушку, которая нечаянно подарила мне эту радость, встретившись мне на крыше.

Выходит, она в моём классе, ха? Пора ещё раз убедиться, что это та самая девушка, известная теперь мне как Саки Кавасаки.

Кавасаки остановилась и равнодушно посмотрела на меня через плечо.

—…Ты идиот? — поинтересовалась она. Не став ни бить, ни пинать меня. Не покраснев от смущения и не налившись кровью от гнева, словно всё это ей было глубоко безразлично. Она была лишь чуть раздосадована.

Если Юкино Юкиноситу можно назвать ледяной, то Саки Кавасаки — просто холодной. Разница как между сухим льдом и льдом обычным. Юкиносита могла обжечь любого, кто прикоснётся к ней.

Кавасаки с отвращением на лице отбросила прядь волос и пошла на своё место. Отодвинула стул от стола и уселась, рассеянно глядя в окно, словно ей было донельзя скучно. Будто она смотрит вдаль, потому что в классе ей смотреть просто не на что.

Никто в мире не смог бы не заметить её ауру «не заговаривайте со мной». Но это ещё не самая сильная аура. К примеру, даже включи я ауру «поговорите со мной, пожалуйста», никто и не подумал бы со мной заговорить.

—Саки Кавасаки, а?..

—Хикигая, кончай с таким чувством бормотать имя девушки, которую обозрел под юбкой.

Хирацука положила мне руку на плечо. Эта рука почему-то была жутко холодной.

—У нас ещё будет об этом большой разговор. После уроков явишься ко мне в учительскую.

Перетерпев недолгую часовую нотацию от Хирацуки, я не пошёл прямо домой, а заглянул в книжный магазин в торговом центре Маринепия.

Обозрел полки и прикупил одну из книжек. Расплатившись тысячеиеновой купюрой и болтавшейся в кошельке мелочью.

А затем двинулся в кафе, решив позаниматься там. Но похоже, эта мысль пришла в голову не только мне — всё кафе было забито самыми разными учениками. И когда я осознал, что всё-таки придётся двигать домой, я вдруг заметил знакомые лица.

Сайка Тоцука, одетый в спортивный костюм, рассматривал витрину с печеньем. (В нашей школе разрешается ходить как в обычной форме, так и в спортивном костюме). Эта сцена выглядела слаще свежих сливок, и меня потянуло туда как муравья на сахар. Эй, я совсем как Златовласка.

—Хорошо, теперь твоя очередь задавать вопрос, Юкинон, — заявило знакомое лицо номер два.

Юигахама с Юкиноситой не тратили впустую время, пока стоят в очереди, они были поглощены учёбой.

—Хорошо, вопрос по японскому. Закончите фразу «Когда становится трудно…»

—…Поезда до Чибы не ходят?

Поправка: это просто викторина по Чибе. Но Юигахама всё равно ошиблась. Правильный ответ «Поезда ходят медленно, но всё-таки ходят».

Юкиносита слегка помрачнела, словно и ожидала неверный ответ:

—Неправильно… Тогда следующий вопрос. По географии. Назовите две местные достопримечательности Чибы.

Тик-так, тик-так, бежали стрелки часов. Юигахама сглотнула:

—Гороховая паста… и варёный горох?

Она была убийственно серьёзна.

—Слушай, ты что, в самом деле думаешь, что мы тут, в Чибе, только и делаем, что горох растим? — поинтересовался я.

—Ой! — Юигахама подпрыгнула. — А, это всего лишь ты, Хикки. А я-то думаю, что это за странный тип в разговор лезет…

Блин. Ведь хотел же прийти попозже, а теперь торчу в этой дурацкой длинной очереди. И всё потому, что полез исправлять ошибку Юигахамы. Чёрт! Как меня любовь к Чибе подвела!

Тоцука повернулся ко мне и просиял улыбкой:

—Хачиман! Так тебя тоже позвали позаниматься с нами!

Он улыбался, но на кислой физиономии Юигахамы было буквально написано «Никто его не звал, он сам влез». Да хватит уже, ты же будишь во мне воспоминания о дне рождения одноклассника в младшей школе. Хоть я и принёс подарок и всё такое, встретили меня на редкость холодно. Я был готов разреветься.

—Никто Хикигаю не приглашал, — заявила Юкиносита. — Чего тебе надо?

—Констатируешь факт исключительно чтобы обидеть?

Блин, не будь у меня такой силы воли, ты бы получила на десерт, стерва.

На самом деле я бы, наверно, заорал что-нибудь и треснул бы её стулом. Чтобы она извинилась перед моим невероятно сильным эго.

—Ну, то есть, я хотела позвать тебя, Хикки, но как-то из головы вылетело… — пояснила Юигахама.

—Да не извольте беспокоиться.

Я к такому давно привык.

—Ты тоже пришёл сюда готовиться к экзаменам, Хикигая? — поинтересовалась Юкиносита.

—Ну да. И вы тоже?

—Разумеется. До экзаменов ведь всего две недели осталось, — заявила Юигахама.

—Боже, прежде чем к экзаменам готовиться, освежи знания о Чибе. Не пролетела бы с последним вопросом.

—Не думаю, что нам бы это что-то дало… это скорее вопрос по географии. Назовите две местные достопримечательности Чибы.

Юкиносита скучно повторила вопрос, словно проверяя меня.