Том 1 · Глава 18. Подавление
Продолжайте, — Я буду ждать вас здесь. Так что поторопитесь.
Двери были открыты, в комнату с воем врывался ночной ветерок. Толпа дворцовых служанок, которым так не терпелось пожаловаться, мгновенно замерла, ноги прилипли к Земле.
Ты действительно думаешь, что мы не пройдем через это? — Пошли отсюда!
Но никто не последовал за ней.
Хотя они завидовали Вэй Инло, девушки ещё больше боялись её.
Всего несколько шичэн (1) назад из-за Вэй Инло из дворца ещё до захода солнца была изгнана одна дворцовая служанка, крепко прижимая к груди свой голубой багаж. Лицо несчастной было покрыто слезами. До конца своей жизни эта девушка не могла сделать и полшага в Запретном городе.
Кто захочет идти по тому же пути, что и она?
Вэй Инло оглядела толпу, и в её сердце зародился холодный смех. Все они были похожи на высокие стебли травы, раскачивающиеся в разные стороны от ветра. Если доводы Цзиньсю достаточно убедительны, то горничные последуют за ней, чтобы сообщить об этом Гугу Фан. Но если они чувствовали, что с Вэй Инло было слишком трудно иметь дело, то они оставляли эти мысли в стороне.
Её тяжёлый взгляд навалился на Цзиньсю.
Значит, ты считаешь, что я использую тебя как трамплин,
Ты всё ещё думаешь, что была права, когда помогала кому-то жульничать? — Потому что я такой хороший человек, что не выдала вас обеих. Какая ещё картина пиона и золотой птицы? Цзисян очевидно вышивала золотого кои первым…
Довольно! — Я слишком ленива, чтобы спорить дальше. Просто помни, какой я человек. Если вы меня уважаете, я буду уважать вас ещё больше (2). За то, как ты сегодня со мной обращаешься, я сто раз тебе отплачу. Ну и хорошо. Вперёд. Все идите и найдите Гугу Фан!
Ах, ты! — Ты действительно думаешь, что я этого не сделаю?
Цзиньсю заметила улыбку Вэй Инло, которая приближалась к ней.
Т-ты! Что ты пытаешься сделать? — Что ты там делаешь? Куда ты пытаешься меня увести?
Я веду тебя повидаться с Гугу Фан, — Если мы еще немного промедлим, боюсь, Гугу Фан уже ляжет спать.
Как только она услышала эти слова, у Цзиньсю отвисла челюсть. Она думала, что Вэй Инло блефует. Кто знал, что она действительно серьёзна? Не в силах сдержать своё потрясение, Цзиньсю сказала:
Т-ты действительно не боишься, что Гугу Фан накажет тебя?
Боюсь? Разве ты не должна быть тем, кто боится? — Только не говори мне, что ты уже забыла о той девушке, которую выгнали? "Хозяева больше всего ненавидят таких болтливых дур". Вот что сказал главный управляющий У. Ты уже забыла об этом?
Цзиньсю вздрогнула. Мрачная удаляющаяся фигура горничной мелькнула у неё перед глазами.
Когда это я успел посплетничать? Всё, что случилось сегодня вечером, было твоей виной. Все присутствующие здесь — слова сорвались с её губ быстро, как молния.
А что потом? — Ты действительно думаешь, что у Гугу Фан есть время поговорить с тобой? Чтобы выяснить, кто прав, а кто нет? Мы все живём в одном и том же месте. Если одна из нас поднимет шум, мы все будем наказаны. Нас выгонят из дворца. Ты мне веришь или нет?
Я... я не...
Если ты мне не веришь, то почему бы нам не пойти и не выяснить это?
Испугавшись, Цзиньсю протянула руку к колонне, мимо которой в этот момент они проходили, и схватился за неё. Другие дворцовые служанки переглянулись. Одна за другой они бросились вперёд, вцепившись в руки и талию Вэй Инло. Ещё одна горничная захлопнула дверь. Тогда все сразу сказали:
Инло, не делай этого. Уже так поздно. Ты лишь потревожишь покой Гугу Фан. Ты устала от жизни?
Вот именно! Это всего лишь несколько мокрых одеял. Нет необходимости привлекать к этому начальство.
Ах, когда дело дошло до этого, стало очевидно, что Цзиньсю
Как уже говорилось, они были похожи на высокие стебли травы, раскачивающиеся во все стороны от ветра. Слова Вэй Инло о том, что они все разделят наказание, если один человек попадёт в беду, напугали девушек до глубины души. А точнее, если они распалят этот инцидент и донесут его до слуха начальства, пострадают все. Все дворцовые служанки обернулись, теперь они смотрели на Цзиньсю, а не на Вэй Инло, их гнев и обвинения были обращены к бывшему Императору (3). Даже если она ничего не сделает, противник всё равно умрёт, даже без болезни (4). Жалобы на Цзиньсю сыпались одна за другой в таком количестве, что её лицо становилось красным в одну секунду и белым в другую. В конце концов, её загнали в угол. Девушка опустила голову, чтобы извиниться перед Вэй Инло.
Я признаю свои ошибки. Так что отпусти, Инло. Я больше не буду говорить об этом деле.
У тебя что, сложилось впечатление, что если ты извинишься, я уберу всё это под ковёр? Ты действительно думаешь, что меня так легко успокоить?
Цзиньсю чувствовала себя так, словно её живот был полон негодования, а глаза блестели от непролитых слёз.
Тогда чего же ты хочешь от меня? Хочешь дать мне пощёчину несколько раз? Ладно, давай…
В дверь громко постучали.
Сейчас уже полночь. А что это за шум такой? — Откройте дверь!
1. Шичэн – это два часа. Дело в том, что в Древнем Китае время исчислялось непривычным для нас образом. У нас эталоном, условно, считается час. В то время, как в Древнем Китае стандартным промежутком шёл шичэн, или два часа. Так же, как ранее указывалось, для время сопоставлялось со временем горения палочки ладана.
Тем не менее, анлейтер, опасаясь, что "несколько шичэн" противоречит выражению "не так давно/недолгое время назад", решил вообще избавиться от этого понятия, потому что он свято уверен, что несколько шичэн = три раза по два часа. Но ведь несколько – это просто больше одного. Так что тут может быть и четыре часа. В общем, надеюсь, я вас не запутала, но у себя я буду оставлять оригинальные шичэн.
2. Если ты меня уважаешь, я тебя уважаю еще больше (你敬我一尺,我还你一丈, Nǐ jìng wǒ yī chǐ, wǒ hái nǐ yī zhàng) – китайская пословица, которая переводится буквально "ты уважаешь меня на фут, я уважаю тебя на ярд". Значит, если ты будешь уважать меня, я буду уважать тебя ещё больше.
3. Их гнев и обвинения были обращены к бывшему Императору (千夫所指, Qiānfū suǒ zhǐ) – Китайская пословица, которая буквально переводится как "тысяча людей, указывающих на одну цель".
4. Даже если она ничего не сделает, противник всё равно умрёт, даже без болезни (无疾而终, Wújí’érzhōng) – Китайская поговорка, которая буквально переводится "если он не заболеет, то всё равно умрёт". Значит, даже если не предпринимать никаких действий, человека ничего хорошего не ждёт.