Том 1 · Глава 253. В поисках Амы

Ама ещё несколько минут сидела, прижавшись ко мне. Я гладил её по спине и ждал, пока она успокоится. Наконец она подняла голову и медленно отстранилась. На лице проступило смущение, но сейчас меня это не заботило. Я прислушался: сердце билось ровно, дыхание тоже пришло в норму.

—Полегчало? — спросил я.

Ама кивнула, не поднимая глаз. Я не стал торопить её и продолжил медленно растирать спину. Что бы она ни вспомнила, это напугало её до дрожи.

Чтобы не давить взглядом, я уставился в стену. Возможно, нам стоило снять номер в гостинице, а не устраивать этот разговор здесь. Ама сама решила открыться мне, но я всё равно сомневался, что выбрала подходящего слушателя. Я понимал, что с ней случилось нечто ужасное, однако внутри почти ничего не чувствовал. Будто все чувства ушли на тревогу за Ай, а для чужой боли осталось только вежливое сочувствие.

Я редко утешал людей и действовал наугад. Ама много раз помогала мне, и я искренне хотел хоть раз поддержать её в ответ. И всё же сильнее всего мне хотелось, чтобы скорее стемнело и можно было отправиться за Ай. Эта мысль не отпускала ни на секунду.

—Зря я всё это на тебя вывалила, — тихо сказала Ама и вытерла слёзы. — Нельзя было нагружать этим Кадзу-тян. Прости. Просто я...

—Ама, каждому нужен человек, с которым можно говорить откровенно. Если слишком долго держать всё в себе, тебя однажды просто разорвёт изнутри. Поэтому не извиняйся. Раз ты можешь рассказать это мне, рассказывай.

Я старался подобрать самые бережные слова.

—Не знаю, уместно ли спрашивать, но ты ведь не закончила. Хочешь продолжить?

—Хочу. Дальше уже не страшно, а зло берёт, — сказала она. — Когда родители узнали, что произошло, они отказались от Тома. Просто выгнали его из дома. А меня вдруг начали хвалить: мол, первый эксперимент получился удачнее второго. Первым экспериментом была я, вторым — Том. Я не выдержала и ушла. Тогда я могла разнести всё вокруг, но понимала, что против родителей у меня нет шансов. Охотники S-ранга кажутся тебе чудовищами? Так вот, мои родители охотились на таких чудовищ.

—Поэтому ты бросила охоту на вампиров?

Ама кивнула.

—Да. Теперь я работаю врачом в медицинском центре VEO и лечу раненых. Но главная причина, по которой я там осталась, — исследования. Я хочу найти способ повернуть обращение вспять и снова сделать вампира человеком. Том после случившегося возненавидел самого себя. Я осталась его единственной семьёй, а он всё равно избегал меня, потому что боялся однажды вцепиться мне в горло. Тогда я придумала единственное решение: погрузила его в криогенный сон. Его тело живо и сохранно, а сознание спит. Так он хотя бы не мучается. Я не смогла убить Тома, хотя он просил меня об этом много раз. Это было всё, что я могла для него сделать.

Она посмотрела на меня, положила ладонь мне на голову и взъерошила волосы. Я не стал мешать.

—Знаешь, Кадзу-тян, ты во многом напоминаешь мне Тома. Я не могу толком объяснить, но отношусь к тебе почти так же, как к нему.

—Только не говори, что у тебя братский комплекс.

—Нет у меня никакого комплекса, — фыркнула Ама. — Я просто слишком опекала Тома. А со всеми остальными веду себя несерьёзно и всё свожу к шутке, если дело не касается работы или брата. Так проще не привязываться. Стоит подпустить человека близко, и я снова могу его потерять. Правда, с Кадзу-тян этот план уже летит к чёрту. Ты становишься мне слишком дорог.

—И что в этом плохого?

Я встал и обошёл кресло, чтобы оказаться перед ней.

—Я не из тех, кто предаёт или пользуется чужой слабостью. Умирать тоже не планирую. До смерти мне ещё столько всего надо сделать. Правда, ты можешь этого не увидеть, потому что родилась... заметно раньше меня.

—Как изящно ты назвал меня старухой, — недовольно заметила Ама.

Она вздохнула и поднялась.

—Ладно. В последний раз попробую кому-нибудь поверить. Только не вздумай помереть, Кадзу-тян.

—Неужели это единственное, что может пойти не так?

Ама ткнула меня пальцем в лоб.

—В ближайшее время — да. Ты ведь собрался на задание, где тебя запросто могут убить.

Я невесело усмехнулся.

—Постой, ты наверняка голоден. Я прекрасно готовлю немецкие блюда. Хочешь попробовать?

—Ты и это умеешь?

—Natürlich kann ich das.

Она сказала это по-немецки, во всяком случае, я так решил.

—По-японски, пожалуйста.

Ама нахмурилась.

—Почему по-японски? Мы с самого начала говорим по-английски. Все вокруг тоже говорят по-английски. С чего ты вдруг...

—Ама, я понимаю, что ты хочешь спросить, но четвёртую стену лучше не ломать.

Я почти успел её остановить. Почти. По сценарию замечать, на каком языке мы говорим, вообще не полагалось. Впрочем, теперь четвёртую стену уже проломил я сам.

—Немецкая еда подойдёт, — быстро сказал я.

Ама удовлетворённо кивнула и вышла. Я снова опустился в кресло, запрокинул голову и тяжело выдохнул. Тренировка выжала меня досуха, а усталость навалилась только сейчас. Живот громко заурчал, и я машинально положил на него ладонь.

—Видимо, у каждого в VEO свои причины, — пробормотал я.

Добровольно охотиться на вампиров решится не каждый. Я привык думать, что для этого нужно либо обострённое чувство справедливости, либо лютая ненависть к вампирам. Но история Амы не укладывалась ни в одну из этих простых схем. Моя, пожалуй, тоже.

—Ай...

Я сжал кулак и попытался удержать себя в руках. Стоило представить, что с ней сейчас делают, как внутри всё закипало. После услышанного в тот день воображение само дорисовывало худшее. Как же я, блядь, хотел добраться до Доминика и собственными руками разорвать этого ублюдка.

—Ты пока не способен убить его один, — напомнил Итан.

Как ни стыдно было это признавать, он говорил правду. Доминик всё ещё превосходил меня во всём, а внятного плана у меня не было. Скорее всего, им займутся охотники S-ранга, а я тем временем найду Ай и выведу её оттуда. Это выглядело самым безопасным вариантом. Разумеется, Доминик наверняка предвидел его и приготовил какую-нибудь новую мерзость.

Но я не имел права забывать о главном. Я шёл туда не ради мести, а ради Ай. Сначала нужно спасти её, а уже потом думать о Доминике. На настоящем задании одной ошибки хватит, чтобы погибнуть самому и погубить остальных.

—Пора заканчивать с этим дерьмом, — сказал я и заставил себя успокоиться.

К началу операции я должен был думать ясно.