Глава 42. Новый год в Особняке нежити
Изысканная жизнь в Особняке нежити (Новелла) · Том 6 · 0% · ещё ~14 мин

Том 6 · Глава 42. Новый год в Особняке нежити

Иллюстрация

А-а-а-а-ах…

Промерзший организм оттаивает в горячих водах источника. От кончиков пальцев ног и до самой макушки все тело приятно колет.

В боковой стене пещеры «прорублена» дыра, в которой виден кусочек уже совсем голубого неба. По нему, точно радуга, протянулась дуга из разноцветного облака. У меня на глазах ее пробил насквозь луч золотого света.

О-о, вот и утро, солнце встает! — с радостными возгласами в пещеру ввалилась почти вся мужская половина общежития, Хасэ в том числе.

Успели!

Наблюдать за новогодним восходом из горячей ванны! Лучше не придумаешь!

Вы же еще явно навеселе, куда вы в термальный бассейн! — испугался я.

Ничего страшного! У нас есть, чем опохмелиться!

Едва ли наличие опохмела как-то влияет на безопасность принятия горячей ванны, но, как бы то ни было, эти несносные взрослые с графинами в руках опустились в воду. Куда в них только влезает?! Хотя, в их случае я уже ничему не удивляюсь.

Из-за водопада выглянуло солнце. Окружавшие его скалы и пруд залило золотым светом.

О-о-о!

Красота какая!..

Пещера загудела от хлопков и восторженных криков. Я переглянулся с сидящим рядом Хасэ. Тот едва заметно улыбнулся. У меня вдруг защемило на сердце: вспомнился прошлый Новый год.

После уезда из особняка я поселился в школьном общежитии, и как-то так вышло, что на меня одна за другой навалилась куча неприятностей, а к этому прибавилась резко усилившаяся неуверенность в себе и окружающих, из-за чего я практически впал в депрессию. Новый год я должен был встречать в одиночестве, но Хасэ, отказавшись от путешествия с семьей, специально приехал, чтобы составить мне компанию.

За бэнто с подработки и одэном из магазина мы болтали обо всем на свете, а там незаметно наступила полночь. Выдохлись мы лишь на рассвете, так что первый восход солнца в итоге проспали.

Но сейчас меня переполняет счастье, ведь этот новый год я встретил со своими соседями по особняку и Хасэ… аж слезы на глаза наворачиваются…

Первый восход выдался настолько прекрасным, что я от избытка чувств потерял дар речи. И неважно, какому измерению это солнце принадлежало.

Ну надо же, как красиво! — раздался позади голос.

Перед бассейном стояла совершенно голая Марико-сан.

Уа-а-а!!!

Мы с Хасэ так и подпрыгнули.

В золотистом свете утреннего солнца роскошная фигура Марико-сан была воистину ослепительной. Но нагота — это уже перебор! Однозначно перебор! Хочешь не хочешь, а подскочишь, как ужаленный.

Марико-тян! Ну ты хотя бы спереди прикройся! Ладно мы, но тут же еще старшеклассники есть. Старшеклассников-то пожалей! — укорил ее Поэт, пока Художник, Сато-сан и остальные ржали в голос.

Ладно тебе, она ж как статуя, какое к ней желание может быть?!

И то верно! Но полюбоваться все-таки есть чем!

Букинист звонко захлопал.

Прямо Бентен-сама!

Гя-ха-ха-ха-ха-ха!

Со смерти Марико-сан прошло уже немало времени, и она успела забыть весь женский стыд. Сейчас она по своему поведению скорее напоминает мужика среднего возраста, поэтому, несмотря на потрясающие формы, никаких непристойных мыслей не вызывает.

Ох уж эти твои соседи… — хмыкнул Хасэ.

Я тоже невольно усмехнулся, а затем, зараженный гоготом взрослых, расхохотался.

По пещере и пруду с водопадом разносился многоголосый смех. Первый смех в новом году. Здорово.

Прогревшись, все разошлись по своим комнатам и в следующий раз проснулись лишь в районе полудня.

В гостиной успели прибраться и поставить новогодние цветы. Буся с Белой наблюдали за падающим по другую сторону дверей-сёдзи снегом.

Буся! — радостно позвал его Хасэ, и Буся не менее радостно к нему подбежал, топая маленькими ножками в теплых носочках с помпончиками — подарок Хасэ.

Буся холода и жара не ощущает, поэтому целый год ходит в футболке, черных штанишках (одежда, правда, ненастоящая, одна видимость, но это к делу не относится) и босиком.

В конце концов Хасэ не выдержал:

Меня при взгляде на него самого мороз пробирает!

После чего приобрел ему вязаную кофточку и кучу носочков. И теперь, глядя на Бусю в обновках, так и расплывается в счастливой улыбке… Аж смотреть тошно.

Ага, проснулись, — заглянула в гостиную Акинэ-тян.

Доброе утро, Акинэ-сан.

Утро!

Обедать будете?

После вчерашнего пиршества мы ожидали нечто простое и легкое, но…

Зимний желтохвост∗!

Ого, вкуснотища какая! А как переливается!

На обед были сашими из доставленного только этим утром свежайшего желтохвоста, вареная свинина с дайконом под юдзу-мисо, кимпира из кожицы дайкона, рыбный суп с мисо, маринованный редис и, разумеется, рис! Чем не полноценное угощение?

Объедение! Это сашими! Челюсти так и сводит от такой вкусноты!

А это юбзу-мисо! Просто шедевр! Задает тон всему обеду! И никакой другой закуски не надо!

Так, кому ситими к супу? Дзони тоже есть!

Спасибо, Акинэ-сан.

Рурико-сан, все невероятно вкусно!

Гениально!

От нашей неустанной похвалы общежитский повар Рурико-сан — привидение, представляющее собой одни кисти рук — принялась смущенно потирать свои тонкие белоснежные пальцы. Неважно, Новый год на дворе или обычный день, стряпня Рурико-сан всегда на высочайшем уровне. И этот год точно не станет исключением!

Сашими из зимнего желтохвоста идеально пошли под рис, а какой из него вышел наваристый суп! А это дзоси (Рурико-сан готовит дзоси из дайкона, моркови и клубней таро с добавлением белого мисо) — невозможно же остановиться! Вот тебе и «простой и легкий» обед — опять наелись до отвала, так все вкусно.

Похлопывая себя по набитому, так что дышать тяжело, животу, я посмотрел сквозь стекло дверей-сёдзи во двор.

Зимний сад Особняка нежити украшают красные и белые камелии. По самому саду носятся маленькие снеговики и катаются «снежки» — наткнувшись на кого-то, они просят: «Воды!» (Но поливать их нельзя — как мне сказали, в ответ дунут таким холодным воздухом, что запросто околеешь).

Сугробов, похоже, так и не дождемся…

Со вчерашнего дня, не прекращаясь, идет снег, но он лишь слегка прикрыл землю и кустарники. Буся, как я заметил, тоже, не отрываясь, смотрит в сад.

Хочешь снега побольше, Бусь?

Малыш кивнул (он не говорит).

Домовладелец открыл рядом с водопадом проход в «снежную долину», — сказала вдруг Акинэ-тян.

В снежную долину?!

Водопад со всех сторон закрывают высокие скалы, но наш Домовладелец может «прорубать» в них проходы в самые разные места. Так осенью мы праздновали полнолуние посреди бесконечного дикого поля.

Пошли посмотрим, Хасэ!

Пошли!

Мы вскочили.

Не забудьте одеться!

Хорошо!

Застегнув куртки и повязав на шеи шарфы, мы спускаемся в подвал. Буся тоже пошел с нами, поэтому мы надели на него голубую пелерину.

В скале сбоку от водопада темнел проход, хотя еще утром его там не было. Мы, пригнувшись, нырнули в него, и…

Перед нами открылась снежная долина.

Бесконечное нетронутое снежное полотно, в какую сторону ни повернись.

Один снег. И редкие черные голые деревца.

С этой стороны мы вышли из дыры в большом валуне не выше нас самих. Причем сам валун тоже был заснежен.

Небо было серое с легким синим оттенком, а на горизонте светилась золотая полоса. Откуда-то издалека доносился едва различимый гул ветра.

Сразу стало ясно, что здесь нет жизни.

В этом безграничном пространстве ничего нет. Некуда идти, нечего искать.

Как же там было красиво.

Прекрасный в своей пустоте, точно чистейшей воды кристалл, мир. Недоступный и неизвестный обычным людям.

Но несмотря на всю красоту пейзажа, здесь было страшно одиноко. Глядя на него, душу сковывала тоска, как в печальном сне.

Я покосился на Хасэ. Тот стоял, крепко прижимая к себе Бусю.

«Так нечестно», — подумал я.

И обнял Бусю и Хасэ.

Ты чего?

Да так, просто… Здесь так красиво, но грустно. Ничего нет.

Это точно. Но это удивительный опыт. На Земле, наверное, и нет таких мест, где ничего нет… разве что в пустыне.

В пустынях же полно животных и растений.

Мы немного прошлись.

Снег скрипел под ногами. Было приятно вот так идти, слегка проваливаясь в сугробы. Казалось, шел бы и шел бы так, куда глаза глядят.

Хрусть-хрусть-хрусть. Немного ускоряю шаг.

Хе-хе.

Настроение заметно улучшилось.

Хруст! Хруст! Хруст! И вот я уже бегу.

За нами вдогонку бросилась Бела.

И-и-ией! — я со всех ног рванул вперед.

Хасэ расхохотался.

И раз!

Я «рыбкой» прыгнул в белоснежную нетронутую гладь и ушел с головой в сугроб.

Ух ты, здорово!

Ну-ка, я тоже хочу.

Хасэ передал мне Бусю и спиной бухнулся на снег. Взметнувшиеся в воздух хлопья присыпали его всего. Хасэ, не торопясь вставать, захохотал.

И чем мы занимаемся? Прямо как дети малые!

Лучше на Белу посмотри, вот кто по-настоящему счастлив!

Бела, обычно не отходящая от Буси ни на шаг, носилась по долине.

Мама Бела все-таки собака, — улыбнулся Хасэ.

От вида бегающей и прыгающей по сугробам Белы на душе теплело.

Мы с Хасэ тоже какое-то время поиграли в догонялки, затем принялись лепить снеговика. Рядом, копируя Хасэ, сосредоточенно катал шары для своего маленького снеговика Буся. Удивительное это было чувство — получить в свое полное распоряжение бесконечную нетронутую снежную гладь.

Вдруг послышался хриплый возбужденный лай. К нам на огромной скорости, взметая клубы снега, несся серый волкодав.

Сигар!

Верный пес художника Фукасэ, пятидесятикилограммовая махина, в жилах которой течет волчья кровь. Сигар всегда сопровождает Художника в его поездках по стране — сидит сзади на мотоцикле. Останавливаются они обычно не в городе, а где-нибудь на природе, чтобы Сигару был простор (в лесу или у реки — Художник любит походную жизнь). В особняке пес тоже ходит, где ему вздумается, но спать предпочитает все-таки в комнате хозяина.

Сигар, похоже, слегка обезумел при виде такой огромной «площадки для игр». Стрелой метнувшись к нам, он повалил нас с Хасэ в снег, облизал обоим лица, мягко ткнулся носом в щеку Буси (но и этого хватило, чтобы малыш улетел в сугроб), после чего они на пару с Белой принялись носиться вокруг, заваливая друг друга, прыгая, лая.

Вот собакам счастье, — засмеялся Хасэ.

Эй! Парни!

Из «дыры» показались взрослые с лопатами за плечами.

Будем строить иглу!

Мы с Хасэ переглянулись и подскочили.

Да!!! Иглу!!!

Следующие несколько часов ушли у нас на создание вполне так себе настоящей, крепкой иглу.

Кроме «зала» на десять человек мы соорудили «туалет» и «спальню», и даже — зачем-то — «лестницу». Веселились, как дети, строящие огромный и сложный песочный замок.

Закончили мы, когда серо-синее небо над снежной долиной стало насыщенного ультрамаринового цвета (темнее в этом мире, как я понял, не бывает). На часах было шесть вечера.

Банзай, банзай, банзай! — хором прокричали мы.

Следующим шагом стало обустройство: мы застелили пол иглу коврами, поставили котацу, стол. В стенах пробили небольшие ниши под свечи, свет которых придали атмосфере внутри иглу красоты и уюта.

А здесь так тепло! — восхитился я.

По сравнению с ощутимым морозцем снаружи, внутри иглу в зимней одежде было даже жарковато.

Не зря же в них люди на Аляске живут.

Ну что, время пировать! — притащил огромную кастрюлю Художник.

Давно пора!

Мы встретили его аплодисментами и радостными воплями.

Стоило снять крышку с поставленной на портативную газовую плиту кастрюли, и всю иглу заполонил запах ароматного бульона. Даже голова закружилась. Но, заглянув внутрь, я обнаружил, что на поверхности плавает что-то большое, белое и округлое…

Моти?! — не сдержал я удивления.

Что моти делает в супе?!

Взрослые засмеялись.

Сёгоин-дайкон, я правильно понимаю? — спросил Хасэ.

Что?! Но разве сёгоин-дайкон бывает таким большим?!

Этот шар почти касался стенок кастрюли и своим размером правда напоминал кагами-моти. Покачиваясь на пузырьках, он уже почти потерял первоначальную белизну, насыщаясь цветом бульона.

Это, так сказать, закуска, — пояснила Акинэ-тян.

Закуска? Это?!

Он уже довольно давно варится в бульоне из ламинарии и кафельника, смотри сам.

Она легко, точно масло, проткнула этот огромный шар палочками и разделила на кусочки.

Бульон из кафельника… — я сглотнул слюну.

В зимний период кафельники — любимая белая рыба жителей Кансая, особенно Киото.

Акинэ-тян добавила к кусочкам редьки немного юдзу-мисо.

Налетайте.

У Хасэ, который еще во время обеда по уши влюбился в юдзу-мисо, глаза так и засияли.

М-м-м!

Вкуснотища!

Рыбный бульон… Без него истинному японцу жизнь не мила!

Иглу затопили блаженные стоны и восторженные возгласы.

Дайкон, стоило ему оказаться на языке, тут же таял, точно хлопья снега, и рот наполнял ароматный бульон. Юдзу-мисо добавлял интересный акцент. Казалось, я сам сейчас растекусь от такой горячей вкусности.

К этому определенно пойдет саке!

Не скажи, по мне, лучше сётю!

Ладно вам!

Ну уж нет, не согласен!

Взрослые только и успевали, что накладывать себе добавки и опустошать рюмки.

Сразу так тепло стало!

Не закуска, а чудо!

Мы с Хасэ тоже не могли нарадоваться. Несмотря на свои внушительные размеры, очень скоро от сёгоин-дайкона ничего не осталось.

А теперь настал черед главного блюда — рыбного супа!

В кастрюлю высыпали щедрую порцию нарезанных овощей и тонких кусочков филе кафельника.

Все плотным кольцом окружили кастрюлю и вскоре с разрумянившимися и блестящими от пота лицами уже лакомились горячим наваристым супом.

«Хорошо-то как», — подумалось мне уже в который раз за последние сутки.

Для детей еще есть хосомаки и онигири!

В иглу занесли красные короба с разными роллами и онигири.

Рурико-сан… Вы лучше всех!

Не всё же одним взрослым праздновать!

Рурико-сан никого не забывает!

Роллы отлично пошли под суп. Все было так вкусно, что хоть умри я прямо там — никаких сожалений бы не испытал.

В середине нашего веселого пиршества в иглу внезапно заглянул человек во всем черном.

Наслаждаетесь жизнью, как я посмотрю?

Рю-сан!

Этот высокий красавец с длинными, убранными в хвост, черными волосами и в черной одежде — могущественный экстрасенс (насколько мне известно), еще один сосед по особняку, в котором Акинэ-тян видит живой пример для подражания.

О, давно не виделись!

С Новым годом!

С Новым годом!!!

Садись давай! И супа, и саке еще полно!

Значит, и мой подарок придется кстати, — Рю-сан поставил перед собой бутылку.

О-о, это же «Мао»!

Прямо твое коронное!

Все захохотали. Пир набирал обороты.

1. ∗Выловленный в зимний период, до нереста, когда мясо наиболее жирное.