Глава 56. Здравствуй, малыш
Изысканная жизнь в Особняке нежити (Новелла) · Том 7 · 0% · ещё ~21 мин

Том 7 · Глава 56. Здравствуй, малыш

Иллюстрация

Пришла весна.

Акинэ-тян, поздравляем с окончанием школы! И удачи в дальнейшей учебе!

Сегодня в Особняке нежити вечеринка по случаю проводов Акинэ-тян. Она отправляется в школу медицинских сестер на Сикоку. Почему именно туда? Потому что Сикоку — это мощнейший центр духовной энергии и там есть буддийский храм, тесно связанный с больницей Цукиноки, где Акинэ-тян проходила практику в течение трех лет старшей школы. Она будет жить там, совмещая обучение на медсестру с духовными практиками.

Мне, конечно, было без особой разницы, где учиться дальше, но я подумала, раз такое дело, почему бы не отправиться куда-нибудь в совсем новое место. А на Сикоку, говорят, школа недалеко от храма, ходить удобно. И Фудзиюки-сэнсэй настоятельно советовал, сказал, в том храме полно записей, оставленных разными экстрасенсами.

Ого!

Я уже умираю от нетерпения, так хочется их прочитать! А еще у них есть целое хранилище книг по нежити и привидениям!

А ты предпочитаешь теорию практике, да, Акинэ-сан?

Не то чтобы я не люблю практику, просто, когда знаешь теорию, практика становится более понятной, что ли… Прочтешь сначала о чем-то в книге, затем увидишь это собственными глазами, и тебя прямо озаряет: «Вот оно как!». По крайней мере, паниковать не придется. Чем больше в памяти чужих примеров, тем легче справиться в похожих случаях самой, предсказать, как что пойдет.

Теория и практика неотделимы друг от друга, — кивнул Букинист.

Вот оно что…

А еще я просто люблю читать старые книги про потустороннее! Всякие описания нежити, истории о привидениях. На первый взгляд от них толку мало, но все равно знать их необходимо! — продолжила Акинэ-тян.

На этот раз кивнул Поэт:

Полноценному человеку одних прикладных знаний недостаточно.

От его слов у меня даже сердце екнуло.

В общем, через два года вернусь с лицензией медсестры!

Мы будем ждать! Кампай!!! — провозгласил Поэт.

Кампай!!! — поддержали его Художник, Сато-сан, Букинист и другие мои взрослые соседи по особняку.

Жаль, что Рю-сана нет, да, Акинэ-тян? — сказал Букинист.

Но та улыбнулась:

Он обещал заглянуть в храм с гостинцами.

Глаза у нее при этом сверкали, как у фаната в ожидании кумира.

В честь прощального вечера Рурико-сан расстаралась не на шутку.

Главным блюдом было говяжье рагу с луком. Крупные кусочки мяса, хорошо замаринованные в кислом соусе пондзу, так и брызгали ароматным соком, а поджаристые ломтики репчатого лука аппетитно хрустели на зубах.

Восхитительно!

Лук такой сладкий! Я бы целую кастрюлю умяла и не заметила!

Акинэ-тян с ошеломляющей скоростью расправлялась с одним куском мяса за другим, заедая его свежесваренным рисом. Нам всем наверняка будет недоставать ее богатырского аппетита. Особенно Рурико-сан.

Вторым блюдом были жареные в панировке шарики из креветочного фарша с мелконарезанными грибами и сашими из японского полурыла и мидий со стручковыми бобами. Еще был суп из моллюсков.

Шарики такие вкусные! Хоть сейчас в рёкане подавай с солью!

Сашими просто объедение!

Под саке самое то!

Для пьющих Рурико-сан приготовила салат из лосося с авокадо, радующий глаз сочетанием красного мяса и светло-зеленых ломтиков, и запеченные в духовке тосты с вялеными сардинами и сыром. Снизу хлеб слегка подгорел, но вкуса это нисколько не испортило!

О, необычно! А еще есть?

Идеально под пиво!

К заполонившим столовую умопомрачительным ароматам примешался новый — от морских черенков, поджаренных в кисло-сладком маринаде с добавлением соевого соуса, меда и черного перца.

Вскрываем сётю!

Для взрослых каждое блюдо было лишь поводом для очередного раунда веселой попойки.

Как же все вкусно! — застонала Акинэ-тян. — Больше всего меня убивает мысль, что я на целых два года останусь без чудесной еды Рурико-сан. А знаете, что мне сказали? Что это тоже станет частью учения!

Ха-ха-ха-ха-ха!

Кстати, Юси-кун, пока я не забыла. Ты говорил, Тасиро-тян сняла концерт Тиаки-сэнсэя и записала его на диск?

Записала… Там и видео, и фото.

Акинэ-тян резко придвинулась ко мне.

Продай его мне! Я заплачу!

Акинэ-сан… — вздохнул я.

Она успела заделаться ярой фанаткой Тиаки.

Судя по твоим рассказам, — поддержал разговор Поэт, — ваш Тиаки-сэнсэй перед тем, как стать учителем, все-таки имел какое-то отношение к миру музыки.

М-м… Вроде бы и да, а вроде бы и нет… — задумчиво протянул я. — У него явно немало связей в этой сфере. Стингрей и Минако Винус тоже далеко не простые люди, но вот он сам… Непонятно.

Но если он правда занимался музыкой, с чего он вдруг в учителя подался?

Хороший вопрос.

Эх, вот бы в Таканодае тоже были учителя, вроде Тиаки-сэнсэя, учиться было бы куда интереснее!

Тебе ли жаловаться? — фыркнул Художник. — Ничего, что Таканодай в нашем районе считается самой своеобразной школой?

Ну да, у нас много неординарных учителей. Считайте, часть имиджа.

Я тоже много слышал про твою школу, — подхватил я. — Что у вас нет строгих правил и учителя все сплошь яркие личности. И что среди ваших выпускников были путешественник с мировым именем и знаменитый режиссер.

А еще к нам традиционно идут учиться члены семьи Рэйходзи.

Ого, тот самый клан заклинателей?!

Кстати, об экстрасенсах! Юси-кун, я нашла тебе нового тренера.

Что? — я так и застыл, не донеся палочки до рта. — Ты серьезно?

Конечно. Я же это начала, мне и нести ответственность, — улыбнулась Акинэ-тян.

А ему все еще нужен тренер? — спросил Поэт.

Акинэ-тян кивнула.

Точнее будет сказать, наблюдатель. Юси-кун ведь совсем недавно начал духовные практики, если вдруг что пойдет не так, пока он будет в трансе, есть вероятность, что он пострадает. Маленькая, но все-таки. Защитный барьер вокруг особняка вряд ли пропустит внутрь злые силы, но на сто процентов уверенным в таких делах быть нельзя. Кроме того, вдруг ему во время практики кто-то помешает, а это может плохо сказаться на его психике, которая во время транса уязвима…

Угу…

Со всем этим теоретически могут справиться создания «Пти»… но на практике они пока на это не способны.

Так и знал, — почесал я голову.

Предупредить-то могут, но одного этого мало…

Что вы такое изволите говорить, Акинэ-сама! — возник в центре стола Фул. — Если нашему господину будет угрожать опасность, его скромные слуги объединятся, чтобы дать отпор любому противнику! По одному моему зову мы…

Да-да, мы всё поняли, — я схватил его и без особых церемоний запихнул себе в нагрудной карман.

Фудзиюки-сэнсэй обещал прислать кое-кого мне на смену, — с улыбкой подытожила Акинэ-тян.

И что это за человек? Или существо?

Вот сам скоро и узнаешь!♪

При виде ее ослепительной улыбки меня охватила легкая грусть. В особняке она единственная моя ровесница, но в то же время сэмпай и практически старшая сестра. Если подумать, именно она больше всех мной занималась: открыла для меня, начинающего мага, мир духовных практик, твердой рукой вела меня по ухабистой дороге учения, терпеливо успокаивая в особо тяжелые моменты словами о том, что всё идет, как должно идти.

Ой, вспомнил!

Из-за превкусного ужина Рурико-сан у меня едва из головы не вылетело.

Спасибо за все, Акинэ-семпай! — я преподнес ей подарок.

Это мне? Ой, спасибо! — она развернула оберточную бумагу. — Ух ты, набор для написания писем!

Взрослые так и покатились со смеху. Ну, если на то пошло, меня тоже, когда я это покупал, посетила мысль из разряда: «В нашу эпоху интернета писать письма от руки…»

До такого мог додуматься только Юси-кун!

У него же мобильника нет, вот он и намекает: шлите письма.

Есть в этом что-то трогательное.

Такой симпатичный набор!

Конверты и листы бумаги были четырех цветов: голубые, розовые, зеленые и желтые. Согласно рекламной надписи на упаковке, они олицетворяли времена года.

У тебя красивый почерк, вот мне и пришли в голову письма, — добавил я.

Правда? Хе-хе, — смущенно зарделась Акинэ-тян.

А это от Хасэ, который сегодня не смог приехать.

И от него что-то есть? Не стоило ему тратиться… Но я все равно рада!♪

У Хасэ-куна как всегда всё схвачено, — хмыкнул Поэт.

Хасэ в данный момент находился где-то в небе над Италией — мать с сестрой опять припахали его побыть их бесплатным сопровождающим.

В его свертке оказалась небольшая тканевая сумка с принтом в виде маленького мальчика и собаки.

Это же…

Ага. Хасэ сказал, как ее увидел, сразу подумал о Бусе и Беле.

Как мило!

И правда, похожи!

Сами Буся и Бела сейчас мирно спали в гостиной.

Спасибо, Юси-кун. Передай мою благодарность Хасэ-куну, ладно?

Обязательно.

Тут со стороны прихожей послышалось:

Здравствуйте! Есть кто дома?

Это она. Бегу! — вскочила Акинэ-тян.

Кто «она»?

Может, ее сменщица?

Все, охваченные любопытством, повернулись ко входу в столовую. Акинэ-тян привела за собой маленькую девочку со стрижкой «под горшок» и тоненькими ручками и ножками. На вид ей было лет семь-восемь — ростом она едва доставала девушке до пояса. Одета была в кимоно в сине-белую полоску с завязанным в узел «бабочка» оби. А ее лицо…

Кошка…

Узкие, как щелки, глаза и совершенно кошачьи нос и рот. Даже короткие усы на щеках были. Такая умилительная мордашка — рука так и тянулась почесать девочку под подбородком!

Поэт громко фыркнул:

Кошкодевочка!

Кикё-сан, ты? — с ноткой огорчения в голосе протянул Сато-сан.

Смею тебя разочаровать, да, это всего лишь я, — очень спокойно отозвалась кошкодевочка. Раз они знакомы с Сато-саном, получается, она тоже была потусторонним созданием. Бакэнэко?

Ой, точно, вы же знаете Сато-сана… Знакомьтесь, это Кикё-сан!

Ваша соседка с завтрашнего дня, — слегка надула щечки Кикё-сан.

Я встал из-за стола и поклонился ей. Она здесь все-таки ради меня.

Меня зовут Юси Инаба. Приятно познакомиться!

Кикё-сан, кивая, пожала мне руку своей миниатюрной ладошкой.

Позвольте представиться: Фул, скромный слуга Юси-сама, проводник по магической книге «Пти Иерозоикон». Не нахожу достойных слов, чтобы выразить всю нашу благодарность вам, Кикё-сама, за то, что согласились сопровождать нашего господина на его похвальном пути…

Да, да, конечно.

Я схватил объявившегося у меня на плече Фула и затолкал назад в карман.

Какая мелочь пожаловала… — пробормотал Художник.

Вообще-то она не кошкодевочка, — со смехом уточнил Сато-сан, — а кошкобабушка.

Что, правда? — изумился я.

Она выглядела слишком милой и юной для «бабушки».

А-ха-ха-ха-ха, а это уже интересно!

Как насчет рюмашки, кошкобабушка? Составите компанию?

Выпьем за встречу!

Кикё-сан и Акинэ-тян переглянулись.

Смотрю, в этом доме держать дистанцию не принято, — заметила Кикё-сан.

Страшно довольная Акинэ-тян широко улыбнулась.

Прошу, леди, за стол.

Букинист осторожно поднял Кикё-сан и усадил на стул. Наблюдать, как крошечная женщина — на вид самый настоящий ребенок — залихватски опрокидывает рюмку за рюмкой, было весьма сюрреалистично.

О-о-о, отлично пошла!

Несносные взрослые бурно радовались новой собутыльнице. И не важно, что они только познакомились, и что она вообще не человек. Главное — это уметь наслаждаться хорошей выпивкой под вкусную еду в приятной компании. Очень в стиле Особняка нежити.

Мы с Акинэ-тян уже отправились в свои комнаты спать, но вечеринка в честь нового жильца продолжалась до поздней ночи. Кикё-сан моментально влилась в местный колоритный коллектив.

Следующее утро.

Проведя со мной последнюю практику, Акинэ-тян покинула особняк.

Мы будем с большим нетерпением ждать вашего возвращения, Акинэ-сама! — помахал ей на прощание стоящий у меня на плече Фул.

Акинэ-тян энергично замахала в ответ. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась из вида.

Она решила получить диплом медсестры, чтобы вернуться в больницу Цукиноки, ухаживать там за людьми и сверхъестественными созданиями. То есть избрала и дальше развивать и применять свои врожденные экстрасенсорные способности, из-за которых мир потустороннего всегда был для нее таким же привычным местом, как мир простых людей.

Хотя можно было, конечно, стать независимым экстрасенсом, как Рю-сан, — задумчиво протянула она, когда мы говорили о ее будущей учебе.

Если отбросить в сторону ее особые силы, наложившие отпечаток на выбор будущей профессии, Акинэ-тян была самой обычной девушкой: рассматривая самые разные варианты, строила планы на будущее и переживала, получится ли их осуществить.

Когда-то она мечтала пойти по стопам Рю-сана, но практика в больнице Цукиноки заставила ее передумать.

Благодаря Цукиноки я поняла, что и дальше хочу работать и с людьми, и с нежитью. Раньше я думала: вот наберусь сил, буду изгонять злых духов из людей, но теперь одного этого мне будет уже мало… Как бы объяснить… Я хочу больше… взаимодействовать, что ли, как с людьми, так и с потусторонними существами.

При этих словах она выглядела по-настоящему взрослой женщиной, уверенной в сделанном выборе, красивой и доброй. Когда мы только познакомились два года назад, эти качества в ней, конечно, уже присутствовали, но за это время они успели проявиться во всей полноте.

«Что-то меняется… А что-то остается неизменным».

Интересно, к тому моменту, когда через два года Акинэ-тян вернется в особняк, я уже смогу дорасти до самостоятельных практик без присмотра Кикё-сан? Хотелось бы.

Посреди сада, залитого мягкими лучами весеннего солнца, в воздухе неторопливо порхает нечто, похожее на клочки ваты, отбрасывающие на свету серебристые блики.

Так вот, наступили весенние каникулы.

Хотя для меня это означало ежедневные утренние практики, после которых я до восьми часов вечера пропадал на подработке (не забывая прихватить с собой приготовленный Рурико-сан бэнто). Выходной у меня был всего один.

Дней через десять должен был вернуться Хасэ. Он успел достать меня жалобами, что в этот раз сможет пожить в особняке лишь три дня (по мне, так вполне достаточно). Но все равно я ждал его приезда с нетерпением: он обещал свозить меня на своем мотоцикле в очередное «классное местечко».

«Надо будет попросить Рурико-сан приготовить нам что-нибудь вкусненькое в дорогу», — пребывая в отличном расположении духа, размышлял я на подработке.

В первый день после отъезда Акинэ-тян, когда я вернулся в особняк вечером, меня в прихожей, кроме Ханако-сан, встретили держащиеся за руки Буся и Кикё-сан. Она лишь ненамного его выше, и вместе они смотрелись ужасно умилительно, прямо как маленькие брат и сестра, так что я невольно хихикнул.

С возвращением. Что смешного?

Да так… Ну совсем вы на кошкобабушку не похожи, Кикё-сан.

Она шумно фыркнула.

По сравнению с Ура-мёдзин-сама я еще совсем девочка.

Ура-мёдзин-сама из Запретного храма? Я слышал, эта нэкомата живет уже тысячу лет… И что она большая поклонница афродизиака «медведеубивец».

Кикё-сан звонко расхохоталась.

В столовой нас встретили Поэт, Художник и Марико-сан.

С возвращением!

Привет!

Я дома!

Кикё-сан, как когда-то делала Акинэ-тян, принесла мне ужин.

Овощная тэмпура и салат из тунца с морским ежом и фучжу. Основным блюдом будет рис с креветками и стручковыми бобами.

Спасибо огромное! Ух ты, какое все красивое!

Особенно рис, с розовыми креветками и зелеными бобами — очень по-весеннему! — добавила Марико-сан. Судя по блестящим глазам, она уже успела осушить свою банку пива.

Вот и сезон тунца подошел, — вздохнул Поэт.

Пора бы и о сашими задуматься, — сказал Художник.

Рурико-сан на кухне, правильно поняв намек, показала пальцами знак «окей».

О-о, сашими из тунца! А если еще с горячим даси, как в прошлый раз!..

Какое это счастье — за вкуснейшим ужином предвкушать предстоящее вскоре лакомство.

Сидящая рядом Кикё-сан кормила с палочек Бусю фучжу. Выглядело это ну просто умопомрачительно мило, у всех за столом лица расплылись в улыбках.

Хе-хе-хе♪, вы такая маленькая, но прямо настоящая мама, — заметил Поэт.

Аканэ-доно лично просила меня приглядеть за этим малышом, пока я буду тут жить. Ведь сама она при всей своей любви к нему не может о нем позаботиться.

Хоть выглядит она и очень юной, но по ее тону и манере держаться чувствуешь, что лет ей на самом деле немало. Мы с Хасэ, к примеру, совсем по-другому кормим Бусю и вытираем ему рот. Она это делает плавно и без единого лишнего движения — сразу виден опыт.

Какое-то время мы все любовались этой маленькой идиллией, и вдруг из глаз Марико-сан покатились крупные слезы. Она встрепенулась, поспешно их вытерла и смущенно улыбнулась:

Ой, что же это я, захмелела и сама не заметила!

Предположим, она не сдержала слез из-за хмеля, но почему ей в принципе захотелось заплакать? Почему-то при виде нее у меня гулко забилось сердце.

Следующее утро.

Когда я спустился к водопаду, там, сидя на одном из валунов, меня уже ждала Кикё-сан.

Доброе утро! Еще раз большое спасибо за помощь!

Доброе утро. Смотри-ка, и будить не пришлось.

Ну так… Привычка.

Но отныне под водопадом я стоял один, рядом больше не было Акинэ-тян. От этой мысли я расчувствовался. А ведь прошел ровно год с тех пор, как началось мое учение.

«А за ним минует еще год… И еще. Время не замедлит свой бег».

Как всегда я читаю мантру. Но сама практика уже немного другая. Вот так, в круговороте из неизменного и меняющегося, всё в мире и стремится в будущее.

Так для меня началась очередная немного «новая» весна.

Под чутким присмотром Кикё-сан я по утрам погружался в духовные практики, затем шел на подработку, а вечером за нескончаемыми разговорами ужинал в компании соседей по особняку, иногда зачитывая им выдержки из писем Акинэ-тян (которые не заставили себя ждать).

Это случилось где-то через неделю с начала каникул.

Простояв два часа под водопадом и отогревшись в водах горячего источника, я после плотного завтрака вернулся к себе в комнату.

И обнаружил на своем так и не убранном футоне Бусю с Белой.

Эй, вы же не собираетесь здесь спать?

Буся «мигрирует» по особняку вольной птицей: иногда он спит со мной, иногда не спит, иногда может не отлипать целыми днями, а иногда несколько суток подряд не заглянет в комнату.

Ну ладно. Составить, что ли, вам компанию ненадолго…

Я присел на футон рядом с Бусей и вдруг заметил под одеялом нечто синее и округлое.

М? Это еще что?

Это оказалось нечто вроде овального камня, слегка вытянутого с одного конца, очень красивого синего оттенка.

Погодите, я его помню…

В памяти всплыло лицо Марико-сан.

Точно! Марико-сан сказала, что его дали ей на сохранение… И что это яйцо…

Я осекся, переводя взгляд с яйца у меня в руках на лицо Буси и обратно, чувствуя, как резко вспотел лоб.

Что… Постой, Бусь, это ты его сюда принес? Этого нельзя было делать, ты что! Зачем ты так? Его нужно срочно отнести назад. Если мы его разобьем…

Хрусть!

От этого звука у меня кровь застыла в жилах.

Вскрикнув, я торопливо вернул яйцо назад на одеяло. С отчетливым хрустом по синей поверхности побежали трещины.

Что?.. Что это?!

О. Смею предположить, мы наблюдаем процесс вылупления, — сказал появившийся на столе Фул.

Чего? Вылупления? П-почему?

Это же яйцо, господин. Когда приходит время, оно являет миру чудо рождения, — демонстративно развел руками Фул.

Я н-н-не об этом у тебя спрашиваю! Почему оно решило вылупиться именно здесь и сейчас?!

Мне вдруг вспомнился эпизод из фильма «Эрагон».

«Эрагон»… Это что, как в «Эрагоне»?!

Если дракон вылупляется из яйца в присутствии драконьего всадника, он выбирает его своим хозяином.

Меня что, опять выбрали? Как было с «Пти»?

В голове у меня все смешалось: и радость, и ужас, и собственные фантазии, как я лечу на драконе, и панические вопросы, что мне делать с гигантским огнедышащим ящером в этом мире.

Но все это исчезло, точно ветром сдуло, когда под громкий треск яйцо раскололось надвое.

А изнутри на меня посмотрело оно.

Я встретился взглядом с его очаровательными круглыми глазками.

Это что вообще такое?

Если кратко, это был телесного цвета «головастик» сантиметров тридцать в длину. Без единого волоска, с гладкой нежной кожей. Единственное его отличие от головастика заключалось в наличии тонюсенькой человекоподобной ручки.

О-о! Все-таки даже демонические создания в младенчестве вызывают умиление! — растроганно произнес Фул.

Умиление?! — невольно переспросил я.

Не поспоришь, глазки у этого существа были круглые, блестящие, прямо как у сиба-ину, но…

Г… Гадость какая-то…

Чьим бы детенышем он ни был, этот «головастик» выглядел крайне несуразно. Откровенно нелепо! Зачем ему эта ручка?! И почему только одна?!

Ф-Фул… Это, случайно… не дракон?

Фул изумленно на меня посмотрел.

Драконы, когда появляются на свет, выглядят, как драконы.

Тогда что это?

Сложный вопрос. Существует немало потусторонних созданий, со временем меняющих облик… По всей видимости, это личинка… Может, некий жабомонстр?

А может, он таким и вырастет?

«Головастик» вдруг вытянул из-за скорлупы ручку и крепко схватил меня за одежду.

Ой!

Я едва сдержался, чтобы не ударить детеныша по ручке. Так она еще и удлиняться может!

Взмахнув хвостом, «головастик» подтянулся и прижался ко мне всем своим плоским телом.

Запечатление завершено, — прокомментировал Фул.

Что?..

А-а-а-а-а! Черт!!!