Том 7 · Глава 58. Даже познав любовь

Комнату заливали подкрашенные витражами лучи закатного солнца.
На подоконнике сидели три синие птички и наблюдали за происходящим внутри.
В особняке было так тихо, что можно было почти различить шорох опадающих лепестков сакуры.
Сжавшая в комок, будто маленькая девочка, Марико-сан наконец успокоилась.
Вы в порядке?
Да… Прости, что разрыдалась вдруг,
Даже с опухшими веками и покрасневшим носом она оставалась красавицей.
Увидев на своем колене ручку Буси, она гулко сглотнула, подавляя новую волну слез, после чего крепко обняла малыша и принялась тереться щекой об его щечки, целовать его. В этих жестах было столько любви и столько грусти, что у меня защемило на сердце.
Юси-кун, ты в кого-нибудь влюблен?
К сожалению, пока нет.
Понятно…
Я промолчал, не зная, что ответить.
Я тоже… У меня тоже не было любимого человека… когда я была в твоем возрасте. Хотя нет, не так… Я вообще тогда не знала, что значит «любить».
По взгляду ее больших глаз я понял, что она смотрит не на меня, а в собственное далекое прошлое.
Поэт как-то упомянул, что Марико-сан родилась в богатой семье. И что по молодости жила одними развлечениями.
Мой папа разбогател на сделках с недвижимостью. Сам он происходил из обычной рабочей семьи, но в нем была торговая жилка, да и время было такое: многие сумели за короткий срок сколотить целое состояние. Думаю, мама вышла за него тоже преимущественно из-за денег. Но они не были плохими людьми, не подумай! Я их обоих очень любила. Просто… они оба были совершенно не образованы, — Я это не из чувства превосходства говорю, у меня самой никакого должного образования нет. А папа и мама хоть и мало учились, но сумели стать уважаемыми членами общества. Папа разбогател исключительно благодаря интуиции и труду, мама была очень общительной, с кучей друзей. В этом нет ничего плохого. Но из-за этого они оба не придавали особого значения образованию. Скорее наоборот: папа постоянно хвастался, что без всяких университетов смог обеспечить нас достойной жизнью… Поэтому… они и меня никогда не заставляли учиться.
Благодаря состоятельным родителям Марико-сан с младенчества не знала нужды и слова «нет». Для нее было совершенно естественно, что все ее желания немедленно исполнялись, она и не задумывалась, что у других может быть по-другому.
Я не помню, чтобы хоть раз делала домашние задания или слушала учителей на уроках… Ни в начальной школе, ни в средней, ни в старшей… У меня всегда была ужасная успеваемость, но все упреки учителей я пропускала мимо ушей. Ведь у меня и так все было отлично, так зачем учиться?
Разумеется, родителей Марико-сан вызывали в школу, но ни ее отцу, ни матери не было никакого дела до отметок дочери. Как и, по сути, до нее самой.
У них была своя занятая жизнь, им некогда было со мной возиться. А я этому только радовалась. Никто не мешал мне веселиться. Бывало, мы по несколько дней друг друга не видели, а когда я сталкивалась с папой дома, наш разговор сводился к: «Пап, привет, дай денег!»
Обворожительная, богатая и сорящая деньгами без зазрения совести Марико-сан быстро обзавелась целой толпой приятелей. Вот только порядочными их никак нельзя было назвать. Выпивка, сигареты, азартные игры, наркотики и, конечно же, секс — вот чем они жили и чему научили Марико-сан.
В первый раз она забеременела в пятнадцать.
И без малейших колебаний отправилась делать аборт.
Она даже не знала, кто из ее многочисленных партнеров был отцом ребенка.
У меня и… и мысли не возникло… что во мне новая жизнь… а я ее убиваю… — Для меня главное было веселиться вместе со всеми. Я любила секс, а беременной ведь сексом не позанимаешься, поэтому я и пошла на аборт. Вот и все, о чем я тогда думала.
Развлекаться, не считая денег, менять мужчин, как перчатки, делать аборт, если вдруг снова залетишь — именно так и жила Марико-сан, начиная со средней школы и до двадцати лет.
Я была для всех Королевой. Меня постоянно осаждали красавчики, отпускали мне комплименты, твердили, как они меня любят. С подружками мы болтали о моде и шоу-бизнесе. Постоянно кто-нибудь предлагал попробовать что-то новое, сходить туда, где я еще не была. Каждый день был полон бесконечного веселья. И я… была уверена, что так и должно быть… Что это и есть жизнь.
Но однажды в эту «жизнь» вторгся Его величество случай.
Незадолго до своего совершеннолетия Марико-сан познакомилась с одним мужчиной.
Она пришла в танцевальный класс, чтобы встретить подругу, а он — младшую сестру. Они разговорились (все началось с какой-то ерунды вроде: «Занятия так поздно заканчиваются». — «И не говорите»), и в какой-то момент Марико-сан ощутила нечто, похожее на электрический разряд. Она влюбилась.
Тогда я не понимала, чем он так меня привлек. Симпатичный, но не сказать, чтобы красавец. Но у меня сердце выскакивало из груди, кровь приливала к лицу, я ничего не могла с собой поделать. Каждое его слово, каждый жест притягивал мой взгляд, но стоило нашим глазам встретиться, как мне от смущения хотелось бежать со всех ног… Я никогда не испытывала ничего подобного, все спрашивала себя: что со мной? Бросилась за советом к друзьям, и кто-то из них мне так и сказал: «Может, ты влюбилась?»… Никогда не забуду, что я тогда почувствовала.
В сердце Марико-сан будто распахнулась новая дверь, за которой она увидела незнакомую себя, ту, какой она на самом деле хотела стать, и это осознание поразило ее и обрадовало до глубины души. Вся ее система ценностей в один миг изменилась.
Я поняла… Наконец-то я поняла, что все те слова о любви, что говорила я и что говорили мне — любовь.
Из глаз Марико-сан вновь закапали слезы.
Сейчас я понимаю, за что я его полюбила. За его искренность. Когда мы только познакомились, он бормотал, заикаясь и краснея, что никогда еще не имел чести говорить с такой красивой девушкой и как он этому рад… Что работает в чисто мужском коллективе, поэтому для него возможность встречать сестру после занятий танцами — так мне хотелось слушать его еще и еще.
С того дня Марико-сан каждую неделю приходила в танцевальный класс, когда там занималась младшая сестра этого мужчины. Для нее не было большего счастья, чем поговорить с ним те несколько минут, что они проводили вместе в комнате ожидания до окончания занятия. Они беседовали о пустяках, но Марико-сан чувствовала, как в обществе этого мужчины ее душа очищается. И в какой-то момент она вдруг расплакалась, чем страшно его напугала.
Это сейчас я знаю, что меня тронуло тепло его слов… Тепло живого человека. Когда он рассказывал о своей семье, о работе, о проблемах с коллегами, о школьной влюбленности, я всегда чувствовала за его словами его самого, настоящего, и у меня сердце замирало… И я впервые задумалась: вот я сижу, растроганно плачу, а что за жизнь была у меня? Что в ней было такого, что может тронуть его?.. Ничего. Я испытала такой шок, не описать словами. Мне казалось, я веселюсь каждый день… А в итоге… в душе у меня оставалась пустота.
Марико-сан осознала, что жила, ни о чем не думая, ничего не чувствуя, просто прожигая день за днем. И что все ее друзья-приятели ничем от нее не отличаются.
На самом деле им всем было на нее плевать, как и Марико-сан — на них. Их волновало только одно: получать удовольствие. Но и эти так называемые «удовольствия» были поверхностными и мимолетными.
Если удовольствие ничего после себя не оставляет… Оно бессмысленно. Ты будешь помнить, что веселился, но эти воспоминания не вызовут отклика в душе. Было и было. Забылось
Мужчина утешил плачущую Марико-сан, и вскоре они начали встречаться.
С ним я чувствовала, что живу. Живу в этот самый момент, рядом с ним. Что я люблю его. С ним я поняла, что это такое — любить другого человека!..
Полные слез глаза Марико-сан сощурились от воспоминаний о том счастливом времени.
Наконец она вновь посмотрела на меня и тихо продолжила:
Сексом следует заниматься лишь с тем, кого ты действительно любишь, Юси-кун. Просто секс и секс с любимым
«Портит людей»,
С ним я… впервые в жизни занималась сексом по любви. От одного его поцелуя… У меня слезы лились из глаз. Я была так рада, так счастлива — это получить удовольствие и всё… И от этой мысли мне стало так грустно…
Марико-сан честно рассказала любимому о своей беззаботной жизни все эти годы, что в пятнадцать впервые забеременела, и уже успела сделать три аборта, и взмолилась о прощении.
Он, конечно, был в шоке, но сказал, что наибольшая вина лежит на тех, кто, зная, что я еще ребенок, позволяли себя так со мной вести. И что родители тоже виноваты. Что давать детям свободу и полностью снимать с себя ответственность
Марико-сан удивилась, что он знает, что мама с папой именно так с ней поступали, хотя она о них ему еще ничего не говорила.
А он почесал голову и немного растерянно ответил: «Потому что это очевидно?». И меня… будто молния ударила.
Марико-сан поняла, как мало она знала.
Я была такой дурочкой… Полнейшей невеждой, круглой идиоткой. Я не знала самых элементарных вещей. А-ха-ха… Ну еще бы. Я ведь никогда ничему не училась. Читала только журналы мод, смотрела лишь музыкальные программы. Ни разу не включила новости и не взяла в руки газету.
Глаза улыбающейся Марико-сан опять заблестели от слез.
Но проблема была даже не в этом… Мне пришлось очень… по-настоящему пожалеть о том, что я выросла такой дурехой…
С изящного подбородка Марико-сан закапали слезы. Буся поднял ручки и вытер ее мокрые щеки, а та притянула малыша к себе и расцеловала его круглое личико.
Вот ты умный, Юси-кун, а уроки делать любишь?
Не особо. Но приходится.
А ты как думаешь, зачем учатся в школе? Тебе никогда не приходила в голову мысль, зачем считать дроби, выводить функции или помнить наизусть формулу площади трапеции, если и без этого можно прожить?
Еще как приходило. Как увижу в задачнике все эти синусы-косинусы-тангенсы, всякий раз думаю, на кой они мне сдались?
Марико-сан хихикнула.
Но я понимаю… что это своего рода тренировка для мозга,
Марико-сан удивленно округлила глаза.
Да… Ты прав. Ты совершенно прав! Все-таки ты такой умный, Юси-кун. А я вот… этого не понимала.
Устыдившись своей необразованности, Марико-сан попросила любимого стать ей учителем.
А он смутился, сказал, что сам никогда даже хорошистом не был… Что придется учиться вдвоем, помогая друг другу.
Начать решили с чтения, чтобы восполнить пробелы в общих знаниях и расширить словарный запас. Любимый отобрал для Марико-сан сборники эссе и научно-популярные книги.
Читая книги, обсуждая их содержание с любимым, Марико-сан заметила кое-что важное.
Цель учебы на самом деле
Знания, что дают в школе, — это далеко не все. Понятие «общеизвестные факты» — на деле весьма расплывчатое и не имеет такой уж ценности. Человек думает, что «все об этом знают», но в действительности может быть полно людей, которые понятия об этом не имеют.
Поэтому важны не голые знания.
А понимание, что изучение разных предметов, решение разноплановых задач развивают и тренируют мозг.
Человек должен уметь задавать вопросы и находить на них ответы. Должен не просто воспринимать что-то как нечто само собой разумеющееся, но задумываться, как эта вещь появилась и что с ней станет потом, что привело к возникновению этого события и чем оно обернется. Уметь размышлять
Но вы ведь это поняли,
Марико-сан осеклась.
Хоть ее глаза смотрели на меня, видела она нечто совсем иное, ведомое лишь ей.
Когда я это поняла… было уже слишком поздно,
Марико-сан забеременела от любимого мужчины.
Но этому ребенку было не суждено родиться живым.
Во время родов у Марико-сан открылось сильное кровотечение, которое унесло жизни малыша и матери.
Это я во всем виновата… Это мое безрассудство привело к этому…
От ее тихого и преисполненного печали голоса у меня разрывалось сердце.
Я гонялась за удовольствиями, за ни к чему не обязывающему сексу, делала аборты, не задумываясь о смысле и ценности чужой жизни или о том, как это сказывается на моем организме… Пусть у меня не было нужных знаний, но мозги же у меня были, можно было сообразить! Что жизнь — под конец Марико-сан уже кричала.
Осознав, что она не сможет обнять своего первого желанного ребенка и что ей самой жить осталось совсем немного, она ощутила не грусть, а страшное раскаяние. ПО вине Марико-сан собственное счастье, счастье ее любимого, счастье их ребенка оборвалось. Умирая, она без остановки плакала, моля любимого о прощении.
Прости меня, прости, пожалуйста, прости…
Никакие другие слова не шли. Любимый, тоже не находя слов, молча сжимал пальцами ее ладонь.
Из-за моих бесконечных глупостей, из-за моего нежелания хоть чуть-чуть подумать о том, что я творю… ребенок моего любимого человека умер! Я принесла ему столько горя! Это была расплата, я понимала… Расплата за то, что я жила, как последняя идиотка, ничего не чувствуя, ни о чем не задумываясь!
«Это неправда!»
Вместо этого я обнял Марико-сан. Та прижалась ко мне и в голос разрыдалась.
Полно людей, которые, и не учась в школе, очень умные и проницательные. Но из-за родителей, никогда и ни в чем не отказывавших дочери и обеспечивших ей нескончаемый источник денег на любые расходы, Марико-сан росла в атмосфере, не предполагающей умственных усилий.
Ее жизнь была… слишком благополучной.
Настолько, что это уже вышло за рамки простого благополучия.
«Что же это такое на самом деле
Буся, оказавшийся зажатым между мной и Марико-сан, зараженный ее слезами, тоже заплакал. А следом и Главик.
На пол одна за другой капали крупные и прозрачные, будто драгоценные камни, слезы.
«Грустите, когда вам грустно»,
В юности Марико-сан даже грустить не умела. В ее маленьком мирке не было таких понятий, как «печаль», «боль» или «обида». И она не знала, что значит «терпеть».
«Зато сейчас в воздухе разлито ощущение полноты жизни…»
Юси-кун, ты учись, слышишь? Много, много учись. Чем больше ты узнаешь, тем шире будет твой мир. И тогда ты не упустишь ничего, что по-настоящему важно, и найдешь свое счастье…
Теперь я знал, почему она отказалась отправляться на Небеса и стала работать воспитательницей в яслях для нежити.
Марико-сан хотела искупить вину перед своими четырьмя умершими детьми.
Тихо отворилась дверь, и в комнату зашла Кикё-сан.
Уснула?
Еще бы, столько-то плакать,
Марико-сан, Буся и Главик сонно посапывали на сложенном пополам футоне.
Обнимающая двух малышей Марико-сан выглядела очень счастливой.
Поздним вечером все обитатели особняка собрались встречать маму Главика.
Ну вот, Главика увезут! Скучища будет!
Жаль, Хасэ не увидит Юси с животом,
Наверняка бы застыл столбом!
И начал бы представлять, как такое могло произойти!
Сто процентов!
Гя-ха-ха-ха-ха-ха!!!
Несносные взрослые веселились. Как всегда.
Да пожалуйста. Думаете, я начну огрызаться? Еще чего. Толку все равно не будет, только устану.
Добрый вечер!
А, заведующая!
Из ночной мглы вынырнула заведующая яслями для нежити «Журавль и черепаха»… На вид самая обычная женщина в спортивном костюме и переднике и с убранными в высокий хвост волосами… Вот только…
«Маска…»
На ее лице была маска с изображением спирали.
Простите за доставленные хлопоты. Был небольшой шанс, что яйцо вылупится до возвращения матери, но чтобы это на самом деле произошло… Мне очень жаль. Примите эти сладости в качестве извинений.
С-спасибо.
Нет, серьезно, самая обычная женщина.
За исключением маски.
«Аптекарь тоже ходит с маской. Может, это какой-то клан «масочников»?»
Так где мама?
Она здесь. Но ввиду своих солидных размеров не может выйти в сад.
Заведующая подняла принесенный ею коричневый чемодан и открыла крышку.
Поэтому придется обойтись ее малой частью.
Из чемодана выскользнуло огромное, напоминающее осьминожье, щупальце.
Ого!
В толщину щупальце было не меньше метра, серебристо-серое с металлическим оттенком, оно переливалось на свету всеми цветами радуги. Похожие на гигантские бородавки присоски ритмично сжимались и вновь расширялись.
Я едва сдержал рвущийся из груди душераздирающий вопль: кончик щупальца (от его прикосновения у меня едва не зашевелились волосы на всем теле) осторожно обернулся вокруг Главика. Тот еще какое-то время держался за мою рубашку, затем его пальцы разжались, и щупальце утянуло его за собой в чемодан. В этом плавном движении чувствовалась любовь и ласка.
Заведующая захлопнула крышку.
Итак, малыш вернулся к матери. Всем спасибо за содействие, — На этом вынуждена проститься. Еще раз приношу свои извинения. Марико-сан, до завтра.
До свидания!
Мы остолбенело смотрели вслед как ни в чем ни бывало удаляющейся с чемоданом в руке заведующей.
И кто это был?
Райба…
Настоящая райба…
Вы ее знаете?
Только по книгам…
Ваш скромный слуга тоже не имел чести до сегодняшнего дня наблюдать ее воочию…
Так что это такое? Нежить?
Букинист задумчиво склонил голову.
Скорее мифологическое животное… Или священный зверь?
Верхняя половина тела райбы — пояснил Фул.
Говоришь, она огромная, но Главик не такой уж большой.
Ну, знаете ли, детеныши панды тоже рождаются сантиметров пятнадцать в длину.
Верхняя половина тела
На этот счет есть несколько теорий. По одной, роль самца играет прядь волос, по другой
Хорошая мысль, давайте его и спросим.
Я открыл девятую страницу «Пти».
Хохма́!
Вспышка голубой молнии озарила сад, и перед нами возник крупный филин, родич совы всезнания, что служила богине Минерве. Ему известно все на свете, и если бы он еще склерозом не страдал, было бы совсем замечательно.
Я привычно закричал в ухо дремлющей птицы:
Дедуль! У меня к тебе вопрос!
М-м… Мгмгм… Мгум…
Знаешь, кто такая «райба»?
М-м-м… Угум… Загадала загадку Эдипу. Красивая женщина. С грудями наружу.
Это был Сфинкс, Отшельник. Тебя спрашивают о райбе!
О-о! Ум-м… Волосы-змеи и жуткий взгляд, обращающий любого в камень…
Ты про Медузу? Нам нужна райба!
Все тело покрыто красной чешуей…
Ламия.
Нижняя часть тела
Ехидна.
Огромный спрут…
Кракен.
Тело птицы…
Сирена?
Девять голов…
Ты про китайского Девятиглавого змея, что ли? Тебя уже совсем в сторону унесло!
Я тяжело вздохнул. Дедуля в своем репертуаре.
Взрослые хохотали, слушая нашу «викторину».
Столько вариантов предложил и ни разу в райбу не попал,
Марико-сан тоже улыбалась.
Буся сидел на краю веранды и смотрел на небо. Должно быть, он понимал, что Главика больше с нами нет. Я погладил его по голове.
Что, старший брат, уже скучаешь?
Марико-сан села рядом с Бусей, и мы все вместе подняли глаза к небу.
Яркие весенние звезды подмигивали из-за цветущих ветвей сакуры.