Глава 75. Не всё безнадежно!
Изысканная жизнь в Особняке нежити (Новелла) · Том 9 · 0% · ещё ~24 мин

Том 9 · Глава 75. Не всё безнадежно!

Иллюстрация

На следующий день после уроков, когда нужно было идти на занятия клуба, я сказал Тасиро:

Иди без меня, я чуть позже приду.

И остался в классе.

Тогаси, собрав портфель, ушел.

Я последовал за ним, зашел в туалет и открыл «Пти». Если верить Ивасаки и Тасиро, оскорбления на электронную почту обычно приходят во время занятий в клубах и секциях.

Глаз Гора!

Из страницы вырвался электрический разряд, и передо мной повисло огромное глазное яблоко.

Отправишься на поиски преступника. Найди, где сейчас Тогаси. Только уменьшись, — приказал я.

Глаз Гора съежился до размеров мяча для пинг-понга и со свистом улетел.

Позвольте узнать о ваших намерениях, господин, — появился на «Пти» Фул.

Хочу поймать его на месте преступления. И поговорить.

Но Тиаки-сама советовал не обращать внимания…

Если что-то не предпринять, станет только хуже. Вдруг его еще можно остановить.

Вернулся Глаз Гора. Вновь увеличившись, он показал на своей поверхности все, что увидел. Тогаси сидел на скамейке и возился с телефоном. Где это он? Каменная ограда, какое-то деревянное здание…

А, я понял! Это же совсем рядом!

Я выбежал из туалета.

Колледж Дзёто соседствует с буддийским храмом, совсем небольшим, там и похоронены только члены семьи-смотрителей (скорее всего, никто уже и фамилию их не помнит). Именно там засел Тогаси.

Он с пустым выражением лица набирал что-то на телефоне, когда по нему вдруг ударил мощный порыв ветра.

Уа-а!..

Портфель упал на землю, мобильный вырвало из рук Тогаси и бросило прямо мне под ноги.

Инаба?!..

Я убрал «Пти» и поднял телефон. На экране было открыто недописанное сообщение: «Тупая анимешница яойщица извращенка сдох». Тогаси резко побледнел, увидев, как я это читаю.

Кому писал? Тасиро?

В-верни назад!

Тебе-то что с того, что она анимешница? Чем они тебе не угодили?

Отдай!

Тогаси бросился на меня, но я увернулся и продолжил:

Ну да, Тасиро разговорчивая не в меру, у нее вечно шило в одном месте свербит. Еще и подкалывает меня на тему Тиаки…

Отдай! Ах ты!..

Но она в сто раз лучше тех, кто втайне поливает людей грязью. Ты так не считаешь, Тогаси?!

Запыхавшийся, он буравил меня злым взглядом. Его лицо то краснело, то бледнело.

Ты… Тебе все равно меня не понять!

«Отлично, пошли избитые фразочки…» — вздохнул я про себя.

Вам хорошо! Знаете, чего хотите, треплетесь об этом в свое удовольствие! Я сделаю то, а я сделаю это! Достали!

Это не повод рассылать анонимные сообщения с оскорблениями!

Бесите вы меня! Я из-за вас места себе не нахожу! — прорвало Тогаси. — Сколько ни думай — ничего решить не могу, и злюсь, и психую, и… Сил уже никаких нет! Так и хочется взять все и уничтожить!

Это твои проблемы, что ты ничего решить не можешь, зачем на других-то срываться?! Будто тебе это чем-то поможет!

Тогаси крепко сжал челюсти. Его глаза заблестели от навернувшихся слез.

Куда ты так торопишься, Тогаси? Полно тех, кто еще ничего конкретно не решил, поэтому они и идут в университеты, чтобы было время на раздумья. Тиаки же тебе об этом говорил. Что это совершенно нормально. Чего ты себя накручиваешь?

Тогаси отвел взгляд.

Ну и что, что он говорит… У Тиаки все идеально, вот это и бесит! Что он может понимать?!

Ах ты!

Я, прямо как в истории про Эгами-сэмпай и завидующую Камии-сан одноклассницу, схватил Тогаси за воротник, так что его ноги оторвались от земли. Не могу описать, что за дикая буря чувств во мне забурлила, но она заставила меня потерять самообладание.

Ты что, ребенок наивный?! Будто в этом мире есть хотя бы один человек, который никогда не испытывал трудностей!

Те же Камия-сан или Хасэ — может показаться, что им все легко дается, но сколько труда на самом деле за этим стоит! Они живут под постоянным давлением чужих ожиданий, всеми силами стараются не ударить в грязь лицом, но все равно все их достижения считаются чем-то самим собой разумеющимся… Что бы они ни делали, окружающие им завидуют, пытаются принизить их успехи… У талантливых и целеустремленных свои заботы, непонятные многим, но какие-то переживания одинаковы для всех людей на земле.

Ты хоть представляешь, через что пришлось пройти Тиаки?! Что он!..

«Успокойся!» — мысленно закричал я на самого себя.

Тогаси понятия не имеет о прошлом Тиаки. Это я знаю, потому что мне рассказал Каору-сан. Тогаси в этом не виноват. Но и ему должно хватать мозгов, чтобы понимать, что не существует людей, чья жизнь абсолютно безоблачна. Как у него вообще язык повернулся ляпнуть такую чушь?

Мои сжатые кулаки дрожали от едва сдерживаемого гнева. Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь.

Телефон я забираю. Захочешь его назад — тебе придется поговорить с Тиаки.

Я вернулся в школу.

Тиаки — пользующийся бешеной популярностью красавчик и герой несостоявшегося ограбления, Тасиро с подругами — всегда веселые и с виду такие беззаботные, я, решивший вдруг поступать в университет, — мы все мозолим Тогаси глаза, заставляя его задаваться вопросом, а что он из себя представляет.

«И что, это повод впасть в депрессию? Оскорблять других? Он же так только еще сильнее себя принижает!»

У меня заныло на сердце. Я видел в Тогаси самого себя в прошлом.

Ему нужно помочь.

Как когда-то помогли мне, я обязан помочь Тогаси.

Расскажите ему… Нет, не только Тогаси, вообще всему классу, — попросил я сидящего в учительской Тиаки. — Пусть все узнают, что вам тоже приходилось тяжело. Что вы многое пережили. Смерть близких, к примеру.

Тиаки едва заметно нахмурился.

Тебе Каору рассказал?

Я кивнул.

Но совсем чуть-чуть! Без подробностей! Хотя жалко, он столько всего интересного про вас знает. Как вам арабский принц сделал предложение руки и сердца…

Тиаки вспыхнул и заорал:

Не было никакого предложения! Он просто мне кольцо подарил! На память! И все!

В тот день, выйдя из палаты Тиаки, я наткнулся на его кузена, Каору Хидзикату. Он меня поджидал.

Поговорили?

Каору-сан, естественно, не в курсе, что я владею магией, но его понимающий взгляд напомнил мне тот, каким так часто смотрел на меня Тиаки. Надо же, как они, оказывается, похожи.

Не посидишь со мной немного?

Он угостил меня купленным в автомате кофе, и, сев на скамейку, мы разговорились. На мои извинения насчет того, что Тиаки пострадал, Каору-сан лишь руками развел:

Ему это не впервой. Я, когда узнал, так и подумал: «Опять?».

У него и правда все тело в шрамах…

Он из тех, кто по жизни влипает в неприятности.

Ну, с его харизмой, думаю, это неизбежно.

А он еще сначала делает, а потом думает. Вот и получается, что, когда нужно кого-то спасти, он вызывает огонь на себя.

В этот раз все так и было. Благодаря этому мы спаслись, но представляю, как переживает его семья. Он ведь еще и живет один.

Ну, вокруг Наоми полно людей, готовых подставить ему плечо. И мы с Масамунэ в том числе. Но и без травм за ним глаз да глаз нужен, — протянул Каору-сан и почесал голову.

После чего хлопнул меня по плечу.

Хотя кому я это рассказываю, да?

Что вы, ничего такого…

Помолчав, я решил поговорить с Каору-саном на тему, которая уже давно не давала мне покоя.

Мне кажется, — осторожно начал я, — что Тиаки-сэнсэй… не очень похож на учителя.

Каору-сан засмеялся.

Вот-вот, чтобы такой, как он, сидел на госзарплате! Не как журавль среди кур, конечно, но все равно, он выделяется. И это при том, что старается одеваться скромно. По его мнению. Но вообще-то его любимый цвет — фиолетовый.

Я так и прыснул. Действительно, я ни разу не видел его ни в чем фиолетовом, но, если подумать, он ему очень к лицу. Девушки бы наверняка в обморок попадали.

Да он прямо как хост.

Теперь засмеялся Каору-сан.

А ты тот еще язва!

Допив кофе, он бросил стакан в урну напротив скамейки. Тот, прочертив красивую дугу, упал точно внутрь.

«Ух ты, он, наверное, в бейсбол играл!»

Как хост, говоришь… Ну да, крутился в этой сфере.

Вы серьезно?! — изумился я, хотя у самого же в голове и возник этот образ.

Он раньше управлял частным клубом. Вместе с друзьями.

Клубом?.. Так и знал!

Вот откуда в нем этот… Не знаю даже, как описать… Шик? Щегольство? По нему сразу видно, что скучным офисным планктоном он никогда не был. Значит, ночной клуб… Понятно-понятно.

Но говорю сразу, — поспешил уточнить Каору-сан, — заведение это уважаемое, ничего противозаконного. Элитный частный клуб, где молодые люди учатся вести себя в обществе, обзаводятся нужными связями. У Тиаки знакомых — тьма, только позови — немедленно сбежится сотня. Есть у него и пятеро ближайших друзей: Масамунэ… Стингрей и Минако, кажется, приезжали к вам на прощальный концерт?

Я кивнул.

Еще китаец Син и фотомодель Бьянки. Тиаки сошелся с ними в период средней-старшей школ, с тех пор они крепко друг за друга держатся. И однажды им пришло в голову заняться вместе каким-нибудь бизнесом. А тут очень удачно хозяин одного закрытого, но очень известного в определенных кругах клуба решил отойти от дел. Сам он, кстати, был в прошлом легендарным исполнителем, Тиаки с друзьями ему очень нравились, поэтому он и решил передать им руководство. Но перед тем как встать во главе клуба, Наоми со своей компанией успел немало покуролесить. Чего с ними только ни приключалось. И одними развлечениями дело не ограничивалось, они и не в ладах с законом бывали, в общем, хоть сериал снимай по мотивам, — фыркнул Каору-сан.

Он рассказал некоторые подробности: как они сорвали в казино в Лас-Вегасе джек-пот и на эти деньги отправились в путешествие по Европе. Я слушал, разинув рот! Помнится, Тасиро, когда Тиаки только стал нашим классным, предположила, что «у него в запасе немало классных историй». И это действительно было так.

Чего я только не узнал! Как на светской вечеринке в Монако один арабский принц (принц принцем, но на самом деле ему было около тридцати) не отходил от Тиаки ни на шаг. Или как отец Бьянки — бывший военный, сейчас работающий инструктором по выживанию в условиях дикой природы — жестко тренировал их перед тем, как отпустить в «свободное плавание», и как приобретенные навыки помогли во время попытки ограбления клуба, или когда их едва не втянули в мошенническую схему. И, наконец, как они не раз рисковали жизнями, спасая друг друга (вот о каких «неприятностях» упоминал Тиаки).

Каору-сан рассказал и о его друзьях. Отец Минако Винус, оказывается, был английским аристократом, теперь понятно, откуда в ней этот лоск. Стингрей — штатный певец в клубе. Я так и знал.

Наоми очень повезло с друзьями, но, хоть по нему это незаметно, в его жизни были и черные полосы. Он потерял нескольких очень близких ему людей и едва сам не сломался от посттравматического синдрома.

Что?!

Я невольно уставился на Каору-сана. Он, смотря перед собой, легонько кивнул. В окне напротив нас по ясному голубому небу плыли пушистые облака.

Он оставил руководство клуба и стал учителем из-за смерти близкого человека. Если бы не это, сейчас бы он… управлял с друзьями клубом, время от времени пел бы там со сцены, жил бы в свое удовольствие…

Судя по тону Каору-сана, именно такую жизнь он хотел для кузена.

Вот оно что…

Кажется, теперь я знаю, почему иногда на лице Тиаки появляется странное смешанное выражение доброты и грусти.

Но по нему не скажешь…

Каору-сан потрепал меня по волосам.

По тебе, Инаба, тоже не скажешь, что ты сирота. А ведь тебе нелегко приходится.

Он улыбнулся совсем как учитель, и я улыбнулся в ответ.

Ты очень приглянулся Наоми. Понятно, что он переживает за тебя из-за твоих семейных обстоятельств, но дело не только в этом. Иначе он бы не говорил, что ему нравится в Дзёто, хотя там и перебор с девушками.

Насчет девушек я ему искренне сочувствую. Глядя на него, невольно думаю, что популярность у противоположного пола тоже должна оставаться в рамках разумного.

И не говори! — расхохотался Каору-сан.

Тиаки обиделся, что Каору-сан «без спроса трепал языком», но я надеюсь еще как-нибудь поболтать о нем с его кузеном (мы обменялись контактами).

Накануне Культурного фестиваля.

Тогаси пришел в школу, но со мной упорно не желал встречаться взглядом, а на переменах немедленно уходил из класса.

Вчера тролль не объявлялся, — узнал я от «трещоток».

Значит, на форум Тогаси тоже не вылез, видимо, наше столкновение все-таки возымело эффект.

Сегодня из-за финальной стадии подготовки к фестивалю уроки были только до обеда. Слышал, кто-то из классных руководителей даже отменил свои занятия в тех классах, которые опаздывали с проектами. Сегодня четвертым уроком у нас стоял Тиаки, и я подозревал, что на нем что-то будет.

Кстати говоря, Тасиро, вы белый гакуран-то сшили?

Не успел я договорить, а Тасиро уже залилась краской и дрожащей рукой показала мне знак победы.

Ты бы видел, Инаба… Это просто нечто!.. Я завтра, наверное, умру от разрыва сердца… придется «скорую» вызывать! — с придыханием произнесла она и тут же переключилась на деловой тон: — Ты сегодня не забудь форму постирать и погладить.

Я помню.

Проверь, все ли пуговицы на месте! Пришей, если потерял!

Не понимаю, почему официанты должны быть в повседневной форме?! Это надо же было потратить весь бюджет на белый гакуран!

Вам все равно до Тиаки-тяна, как до луны!

Это дискриминация!

Хватит с вас и повседневной формы! В нашем районе и так гакураны остались только у нас и в Дзёнане. Они сами по себе редкость.

Что, серьезно?

Таканодай тоже перешел на блейзеры. Они ничего, но далеко не всем идут. Вот тебе бы блейзер точно не пошел, Инаба-кун. Хи-хи-хи! Повезло, что у нас гакураны!

И ведь не поспоришь.

Хасэ часто одалживает мне свои вещи, и однажды заставил меня надеть деловой костюм, повязал галстук, оглядел меня и вздохнул:

Вообще не смотрится.

Видимо, до костюмов с галстуками мне еще придется дорасти (и очень надеюсь, что когда-нибудь все-таки дорасту!).

Третий «В» класс был охвачен возбуждением. Мысли всех были заняты предстоящим последним в их жизни Культурным фестивалем. Кроме Тогаси.

И вот подошел четвертый урок.

Стоило Тиаки зайти в класс, и атмосфера в нем резко изменилась. Воздух будто отяжелел. Все немедленно это уловили и замерли в напряжении.

«Умеет же он одним своим присутствием влиять на настроение окружающих», — усмехнулся я.

Тиаки покосился на Тогаси, убедился, что тот на месте.

Если вы не против, я бы хотел кое-что вам рассказать.

Все обратились в слух, удивленные неожиданным вступлением.

Завтра ваш последний Культурный фестиваль. Вы наверняка уже сгораете от нетерпения. Выпускной класс — чудесное время, но и тяжелое. Вам приходится думать о будущем. Уверен, кто-то из вас все еще не находит себе места от этих мыслей. Кто-то уже все решил и вроде как успокоился. У вас впереди вся жизнь, и в ней будет полно других тревог и забот. И я надеюсь, что в эти тяжелые для вас моменты вы будете вспоминать то, что я вам сегодня расскажу.

Слова Тиаки, будто рябь по воде, разносились по притихшему классу.

В старшей школе я подружился с одним парнем, которому в средней сделали трансплантацию. Он с рождения был болен, а в начальной школе его состояние ухудшилось. Спортивные фестивали, поездки на природу… все это обычное для остальных ребят веселье прошло мимо него. Благодаря трансплантации он выжил, но о выздоровлении речи не шло. Он был умен, у него были прекрасные родители, старший брат активно занимался спортом. Уверен, если бы не болезнь, он бы и сам стал спортсменом. Подружившись, мы всей нашей компанией изо всех сил стали его поддерживать. Оставались друг у друга ночевать, устраивали пикники в ближайшем парке, чтобы восполнить его отсутствие во время школьных или классных поездок.

Взгляд Тиаки был устремлен в далекое прошлое. С его лица не сходило выражение глубочайшей печали, а голос был мрачен.

Мой друг ни разу не пожаловался на болезнь, ни разу не заплакал. Хотя для мальчишки, который и второго десятка еще не разменял, все эти лекарства, больницы, операция, физические ограничения, трудности для близких, которые вынуждены были за ним ухаживать и тратить огромные средства на лечение… должны были быть страшным грузом. Но он всегда лучился позитивом, говорил, что, как только поправится, займется спортом, мечтал стать врачом. У него были чудесные, доверительные отношения с родителями и братом.

Но болезнь прогрессировала…

Другу вновь потребовалась трансплантация. Тиаки со знакомыми собрали денег, и друг смог уехать на операцию в США. Его близкие не знали, как их благодарить. Друг, пообещав вернуться здоровым, улетел.

Но не вышло…

Он умер, не дождавшись своей очереди на трансплантацию.

Его родители сказали Тиаки и его друзьям: «Вы были ему такими замечательными друзьями, он был счастлив и жил полной жизнью!». Эти слова стали для них утешением.

Но на этом история не закончилась.

Его брат принес тетрадь. Что-то вроде тайного дневника. Нашел, когда разбирал его личные вещи после смерти.

Никто, даже родители, не знал о его существовании…

«Я хочу умереть» — вот что там было написано.

Все в классе затаили дыхание.

В той тетради… он изливал свои истинные чувства…

Что любит родителей и брата.

И Тиаки, и остальных друзей.

Что безмерно им всем благодарен.

«Но я больше так не могу! Я хочу умереть!

Я устал от больниц! Хватит с меня! Не хочу больше лекарств и операций!

Сколько мне еще терпеть?

Когда все это закончится?

Я больше не хочу так жить!

Я хочу умереть. Я хочу умереть. Пожалуйста, позвольте мне умереть! Пусть я уже наконец умру!»

Страница за страницей были исписаны отчаянными криками. Тиаки с друзьями были шокированы до глубины души.

Но не подумайте, он на самом деле был оптимистом. И на самом деле мечтал заниматься спортом и стать врачом. Просто в то же время он думал о смерти. И то и то были его искренними чувствами. Настоящими.

Ему повезло с родными и друзьями, он был счастлив.

Но как бы о человеке ни заботились, только он страдает от болезни, только он, один на один, сражается со страхом смерти. В этой битве ему никто не в силах помочь.

Попробуйте представить, как ему было одиноко, тяжело и страшно…

Воздух в классе натянулся, будто струна.

Снаружи стоял теплый осенний день, крыша, спортивное поле, клумбы — все сверкало на солнце, весь колледж был охвачен предвкушением праздника. Но все это казалось каким-то ненастоящим. Страшно далеким. Будто эта печальная и жестокая история заковала нас в ледяной панцирь.

Я не собираюсь говорить, что вы по сравнению с моим другом счастливчики, поэтому нечего жаловаться. Ваши тревоги и одиночество тоже настоящие. Но вы можете что-то с ними сделать. Не думайте, что все безнадежно, потому что это не так!

Руки Тиаки, упертые в трибуну, дрожали.

Вы здоровы. У вас есть голова на плечах. У вас есть ноги, чтобы пойти, куда угодно. У вас есть руки, чтобы сделать все, что угодно. Времени предостаточно. Ваши возможности — безграничны. Внутри каждого из вас огромный нерастраченный потенциал… поймите это! Не нужно спешить. Сомневаться — это нормально. Не знать чего-то — нормально. Но… — Тиаки прикрыл глаза ладонью и опустил голову. — Только не сдавайтесь… не забивайте на все… я лишь об этом вас прошу.

В классе стало так тихо, что можно было услышать каждый вдох.

Тиаки продолжал неподвижно стоять, не поднимая головы. Это молчание было невыносимым. Несколько девушек задрожали от подступающих рыданий.

Извините, но… Оставляю вас на самоподготовку, — сказал Тиаки и ушел.

Никто не шевелился. У многих глаза были круглые — они явно не понимали, с чего вдруг им пришлось выслушать такую мрачную историю. Но кое-кто сообразил, для кого в первую очередь ее рассказали, и они бросали косые взгляды в его сторону, проверяя, понял ли он, проникся ли. Тогаси сидел, повесив голову.

Инаба… — растерянно обратилась ко мне Тасиро.

Между девушками побежал встревоженный шепоток.

Не дай им разбрестись по колледжу, Тасиро, — попросил я и вышел из класса.

Я так и знал, что найду Тиаки на крыше, на баке для воды. Он лежал, отвернувшись. Над ним неторопливо поднимался усик сигаретного дыма.

Я сел рядом. Как обычно. Небо затянуло перисто-кучевыми облаками. И опять они показались мне аппетитными.

Его брат… — не поворачиваясь, хрипло сказал Тиаки. — Его брат сказал, что это естественно, что он хотел умереть. Что он всегда поражался, как он может вот так бесстрашно сражаться с болезнью, будто робот, но на самом деле он был самым обычным человеком, ему тоже было тяжело, и, узнав об этом, брат даже испытал облегчение.

Друг Тиаки заснул вечным сном с мыслью: «Ах, наконец-то я смогу умереть…».

Даже взывая к смерти, он продолжал до конца бороться за жизнь. Эта битва не была напрасной. Тиаки с друзьями смогли это понять и принять.

«Но… почему же вы сейчас так мучаетесь?» — подумал я, глядя ему в спину.

Разумеется, он бы не заплакал на людях (хотя перед Каору-саном или Масамунэ-саном вполне может), но я чувствовал, что в душе он плачет. Наконец, будто ощутив мой взгляд, Тиаки сказал:

Когда-то давно… я уже рассказывал одному человеку об этом… Это его я сейчас вспомнил…

Он тоже был как Тогаси? Что с ним стало?

Умер.

У меня перехватило дыхание.

Он говорил так тихо, что, казалось, подуй ветерок, и он унесет с собой и его голос, и пробудившиеся далекие воспоминания.

Автомобильная авария. Только-только жизнь стала налаживаться, и на тебе… Как подумаю об этом…

У всех в прошлом есть моменты, о которых тяжело вспоминать. Заявлять, что «тебе хорошо, у тебя все в ажуре», только потому что человек этого не показывает… как только у людей язык поворачивается?

Но жизнь так же невозможна без радостей и надежды.

Надежды и сомнения, радости и печали накладываются друг на друга как коржи в «Наполеоне».

И делают человека сильнее…

Я протянул руку к затылку Тиаки и от души потрепал его по волосам.

Ты что творишь, а?! — заорал он, но меня уже было не догнать.

Тиаки вернулся в класс вскоре после меня. Волосы у него были все так же встрепаны, и я не сдержал смешка. Встревоженно перешептывающиеся девушки при виде того, как он своим коронным жестом откинул с глаз челку, резко повеселели. Визга, конечно, не было, но со всех сторон послышались разгоряченные ахи.

Значит, так, — немного смущенно объявил Тиаки, — до конца урока осталось минут двадцать, можете приступать к подготовке к фестивалю.

Тасиро с готовностью вскочила.

Ребят, расставим парты под столики кафе!

От мрачной атмосферы не осталось и следа, все активно принялись за работу.

Кто-то хлопнул меня по плечу. Глаза у Тасиро так и сверкали.

Чего это твой милый такой встрепанный, а? Чем вы там занимались, а?

Ничем мы не занимались!

Действительно, Таако, их не было всего-то минут пятнадцать, — вмешалась Какиути.

Что за пятнадцать минут можно сделать? — добавила Сакураба.

Эй!

Ну, не скажите, вполне можно уложиться, если очень постараться. Хи-хи-хи!

Все равно мало!

Его милому не позавидуешь, хи-хи-хи!

Вас иногда послушаешь — ну точно какие-то озабоченные мужики треплются.

Завтра и послезавтра ожидается бешеный наплыв посетителей! Поступим по примеру летнего комикета! — объявила Тасиро.

Будет сделано! — вскинули кулаки в воздух девушки.

Они наделали табличек с надписями «Кафе 3-В сюда», «Конец очереди в кафе 3-В», «Пожалуйста, встаньте в два ряда!» и другими в том же духе. Официанты получили бейджики. На моем было написано «Юси-кун Знак зодиака — Рак Первая группа крови». И все это в окружении блесток и сердечек. Прямо как вывеска дешевого бара.

И с этой штукой на груди я должен обслуживать посетителей? Может, еще говорить «хо-хо-хо» и «пра-а-ативный»?

Надеюсь, родители меня таким не увидят.

Уэно и Ивасаки тяжко вздохнули.

Терпите, — призвал я. — Это куда лучше, чем белый гакуран Тиаки.

Мужик за тридцать в гакуране… Пха-ха-ха! — не удержался Уэно.

Не смейся. Получишь от него.

Тиаки точно сдерживаться не станет.

Но это же смешно! Да еще в белом! Я бы ни за что не согласился!

Бац!

Ай!

Тиаки, проходя мимо, треснул Уэно по голове.

А мы тебя предупреждали.

И вам не стыдно?! — закричал Уэно в спину Тиаки.

Во дворе я остановил криком уходящего Тогаси и бросил ему телефон.

Он так и ушел, не произнеся ни слова.

Вы уверены? — спросил Фул с моего плеча, тоже провожая взглядом Тогаси.

Если после истории Тиаки он не возьмется за ум, то он конченый идиот.

Но мне… очень не хотелось, чтобы Тогаси оказался таковым.