Нахи живёт в чужом доме на правах нахлебницы, поэтому отказаться от поручения не может: нужно отнести ланч-бокс старшему внуку, вернувшемуся из Англии. Сама мысль о встрече с Квон Хёнджином её смущает, ведь в детстве он был настоящим маленьким тираном. Его пентхаус роскошен, но пуст и холоден, и почему-то это не отпускает Нахи. А потом чья-то рука упирается в стол у неё за спиной, и она оказывается зажата между рук Хёнджина, окутанная сладким цветочным ароматом.
Следом звучит признание, которого Нахи никак не ждала: покрасневший до ушей Хёнджин почти кричит, что не может считать её просто другом, потому что сходит с ума от её красоты. Романтическая драма в дзёсэй-подаче сталкивает бывшего маленького тирана и девушку, привыкшую знать своё место, и за его отчаянной злостью прячется совсем другое чувство.
Нахи живёт в чужом доме на правах нахлебницы, поэтому отказаться от поручения не может: нужно отнести ланч-бокс старшему внуку, вернувшемуся из Англии. Сама мысль о встрече с Квон Хёнджином её смущает, ведь в детстве он был настоящим маленьким тираном. Его пентхаус роскошен, но пуст и холоден, и почему-то это не отпускает Нахи. А потом чья-то рука упирается в стол у неё за спиной, и она оказывается зажата между рук Хёнджина, окутанная сладким цветочным ароматом.
Следом звучит признание, которого Нахи никак не ждала: покрасневший до ушей Хёнджин почти кричит, что не может считать её просто другом, потому что сходит с ума от её красоты. Романтическая драма в дзёсэй-подаче сталкивает бывшего маленького тирана и девушку, привыкшую знать своё место, и за его отчаянной злостью прячется совсем другое чувство.