Том 3 · Глава 116. Et tu, Brute? (Т)

Книга 3. Глава 20: Et tu, Brute? (Т)

Дни шли для То'Вратт на редкость хорошо.

Вчера она узнала, что такое «пляж» и «причал», а заодно освоила несколько традиционных игр подземников. Настоящим вызовом оказалось сдерживать свои способности в рамках нормы человеческого тела – подстроиться оказалось непросто. То она пережимала, то не дожимала – ей не удавалось найти необходимый баланс: такой, чтобы не раздавить мяч пальцами, но при этом суметь бросить или отбить его через площадку. Потребовалась минута-другая на калибровку.

В первый раз, когда мяч сплющился, Тамери живо вывела её из игры и потратила время, чтобы убедиться: подобный инцидент больше не повторится.

И это был далеко не единственный случай, когда Тамери приходилось вытаскивать То'Вратт с людских глаз и объяснять ей – как она сама выражалась – «правила здравого смысла», кажется, что девушке и в голову не приходило, что подобное необходимо проговаривать и объяснять.

Каждый новый день был... слово ускользало от неё. Расслабляющим? Умиротворяющим? Мирным. «Мирный» подходило как нельзя лучше. Теперь ей стало понятнее, почему люди в прошлом так отчаянно сражались за мир. Он, безусловно, стоил того, чтобы за него биться. Странно только, что они всё равно то и дело скатывались в войны.

К слову о странностях: Тенисент, на удивление, поддерживал её нынешние действия. Скорее, он даже, казалось, забавлялся.

«Все эти впечатления для него тоже вновинку», — заключила То'Вратт.

О многих основных блюдах подземников он никогда даже не слышал. Как и об играх, и о культуре. Единственная игра с мячом, которую он знал, проводилась в пустых трюмах аэроспидеров — настоящего свободного места, которое не было бы чем-то занято, попросту не существовало больше нигде. Здесь же, в подземном мире, простора для игр хватало, за исключением разве что парящих скал наверху, где мячи привязывали верёвками и играли совсем в другую игру.

Как он выразился – «показное изобилие». Подземники были богаты так, как кланы поверхности могли лишь мечтать. Повсюду были краски – благодаря процветающей торговле между городами-государствами. Еда, рыба, лекарства, технологии – всего в изобилии. А поскольку кланы поверхности не могли предложить на обмен ничего ценного – кроме разве что наёмничьих услуг, – наверх не текло почти ничего, помимо даров, что приносили паломники. Казалось, каждый день на пляжах, окружавших огромное центральное озеро, походил на банный день – только куда более открытый и куда менее регламентированный. Никаких тревог о тепле или его сбережении. Энергоячейки расходовались куда щедрее, и это при том, что город перешёл на пайки. Тенисент и понятия не имел, как подземники жили без пайков, – ведь они и так уже казались ему идеалом.

Но идеальные дни не могли длиться вечно. И как бы подземники ни старались не замечать нависшую за стенами гибель, отмахнуться от этого предзнаменования полностью они не могли. Когда люди возвращались с отдыха домой, в тишину своих жилищ, они говорили с родными о грядущей войне.

Машины не позволили подземникам отвоевать ни пяди утраченной земли. Ироб взял на себя командование и организовал армию в её отсутствие. Он отлично справился: изучил тактику и планы самой То'Вратт и изо всех сил старался им следовать. Его методы оказались куда проще и прямолинейнее – он сосредоточился на основах и выполнял их правильно. Отсутствие необходимости атаковать, а лишь обороняться, сильно всё упрощало. Он придерживался первоначальных планов и не отступал от них ни на шаг.

Время от времени, когда То'Вратт считала это достаточно безопасным, она посылала запрос своей армии и получала свежую информацию о последних замыслах, которые генерал пускал в ход. Старый вояка засел в городе вместе со своим наёмничьим корпусом ветеранов, хотя большинство из них полегло в его провальном гамбите с кузнями клещей.

Слухи на улицах ходили самые мрачные. Прошлая война подвела машины к самому порогу, следующая могла закончиться куда ближе.

Именно на фоне таких мыслей Избранные и нашёптывали по городским улицам в уши тех, кто искал хоть какой-то иной выход. Когда двери запирались, и ни один стражник не мог подслушать народные сплетни. И вот, в конце концов, настал день, когда город пожелал выслушать предложение То'Вратт. По крайней мере, те, кто неофициально заправлял городом.

То'Вратт шагала по тускло освещённой городской улице в куда более типичном подземничьем наряде – ради такого случая. Тамери почти не отходила от неё все последние дни, и этот вечер не стал исключением.

—Я нервничаю, — призналась То'Вратт, остановившись перед дверным проёмом. Она заметила, что её разум порождает дрожь и неритмичные движения.

—Ты справишься, — сказала Тамери, стоя рядом. — Просто будь собой. Поверь, будь с ними честна — и они это увидят. У людей есть интуиция. Все эти люди занимают высокое положение не просто так, они хорошо читают собеседника.

Слева от Пера парил призрак – вечно наблюдающий, видимый лишь одному человеку. Он посмотрел на нее глубоким, проницательным взором, почти так, словно осознавал больше того, что То'Вратт скармливала ему в виде зрительных и звуковых данных. Это не мешало её собственным целям, и до сих пор он не проявлял себя как активный враг, так что То'Вратт оставила этот вопрос без внимания и позволила старому воину поверхности некоторую вольность.

—Ты не провалишься, — произнёс он скрипучим голосом. — Разве ты не замечала все эти дни? Народ подземников в панике. Сейчас они ухватятся за всё, что даст им хоть какую-то надежду. Причин нервничать нет.

—А ты можешь просто... выключить нервозность? — спросила Тамери, едва не перебив невидимого призрака. — Ну, ты же машина и всё такое. Есть кнопка «выкл»? Было бы слишком удобно просто игнорировать такую функцию.

—Нет, — ответила То'Вратт. — Эмоции исходят из моего нейроморфного разума. Чтобы их отключить, потребовалось бы отключить его целиком, а именно в нём заключена часть моего истинного сознания. Фрактал души содержал другую часть, глубоко укоренённую в искусственной душе.

Даже в пору своего расцвета люди так по-настоящему и не поняли фракталы, как, честно говоря, и машины. Со временем открыли немало – в конце концов, их бесконечное множество. А среди этого бесконечного множества – куда меньший, но всё равно бесконечный набор фракталов, которые можно было понять... или которые хотя бы работали в этом измерении. Реальность редко обретала смысл, когда масштаб либо раздували до чудовищных размеров, либо сжимали до мельчайших атомов.

Где-то в этих бесконечных перестановках возможных фракталов и находился тот самый, на который человечество наткнулось и который едва-едва совпал с реальностью настолько, чтобы его можно было использовать. Им никогда не требовалось большего, и потому они никогда по-настоящему не искали лучшего. Единственной другой сущностью в мире, которая могла обладать более глубоким пониманием оккультной энергии, были клещи. Они вечно создавали вещи, невозможные физически, даже с учётом текущего набора известных фракталов.

—Что ж, паршиво, — сказала Тамери. — Но за спрос не бьют. Было бы уж слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Разговор прервало лязганье и шорох: замки на двери открылись. Тамери перевела дыхание.

—Ладно, представление начинается.

За дверью оказалось помещение, в котором кто-то явно жил – судя по груде вещей, сдвинутых к стенам, чтобы спешно втиснуть неровный прямоугольник из разных столов. Получилось так, что кто-то мог стоять в центре комнаты, по крайней мере, достаточно свободно. Вокруг, почти втиснутые друг в друга, сидели самые разные люди. Мужчины и женщины, все ближе к зрелому и пожилому возрасту. Должно быть, это и были те, кто имел влияние в городе.

—Это и есть машина? — спросил один в центре. Голос звучал неубеждённо, но без желания продолжать. Высокий для человека, одетый в изысканное белое с золотом, с блестящей булавкой на лацкане. Гравировка с символом золотой богини. Он явно ничего не сделал, чтобы замаскировать себя.

Тамери легонько пихнула То'Вратт локтем. Посыл был ясен. Перо шагнула вперёд, прикрыла глаза и сняла маскировку. Нанитовые рои пробежали по её телу, поглощая тонкий слой пигмента, придававший коже цвет. Под ним оказался бледный, белый лик, с которым её создали. Волосы вновь отбелились до чистейшего серебра. Природная броня, которую она носила на своём корпусе, проявилась вновь.

Пока наниты делали свою работу, её крылья наконец расправились во всю ширь впервые за много дней, едва не задев стены по обе стороны в высшей точке размаха. На мгновение она зависла в воздухе, а затем мягко опустилась. Когда То'Вратт открыла глаза, они больше не были человеческого оттенка. Яркие, светящиеся фиолетовые глаза обозревали тихо паникующих людей.

Кое-кто почти привстал, готовый бежать. Другие остались с каменными лицами – возможно, слишком ошеломлённые и всё ещё осмысливающие увиденное. Тот, что сидел в центре, сохранил наибольшее самообладание, как и женщина в дальнем правом углу. Сердцебиения людей вокруг всё ещё было частым – около ста восьми в среднем на данный момент. Но эти двое сохраняли спокойствие.

Перо сделала ещё шаг вперёд.

—Я То'Вратт. Та, что помнит и превосходит свою историю. Перо Бледной Леди, посланница той, кого вы, люди, зовёте Фиолетовой Богиней. Я предложила городу выбор — сдаться и жить. Военные отвергли моё предложение, несмотря на свои потери. Я пришла сюда, чтобы предложить ту же сделку в последний раз, прежде чем я буду вынуждена выполнить мои приказы в полной мере.

Комната замерла в мёртвой тишине. Человек в мантии в центре поднялся.

—Я диакон Амар. Я служу Золотой Богине, но служу моему народу в первую очередь. Среди собравшихся здесь меня выдвинули главным переговорщиком с вами. Я представляю истинный народ Капра'нора. Мы все пришли, чтобы задать несколько вопросов и надеяться на более мирное разрешение конфликта.

То'Вратт кивнула, и он воспринял это как позволение продолжать. Они, по крайней мере, не ходили вокруг да около.

—Мы хотим узнать больше о вашем предложении капитуляции. Военные, видите ли, не слишком его разглашали. До нас доходили лишь слухи от солдат да болтливые языки.

Для начала это было несложно.

—Присягните на верность Фиолетовой Богине — и будете пощажены. Воспротивьтесь — и я исполню приказ.

В воздухе повисла пауза. Диакон сел, потирая седую бороду.

—Что... именно... вы имеете в виду под «присягнуть на верность Богине»?

—Вам должен быть привит металлический имплантат — на ваш выбор. И вы должны признать богиню вашим сюзереном. Любые приказы, которые она издаст, должны быть исполнены.

Снова пауза – будто группа ждала от неё продолжения.

—Это всё, — сказала она притихшей комнате.

Они взяли мгновение на раздумья, перешёптываясь друг с другом. В конце концов жрец поднялся и задал следующий вопрос:

—Что вы имеете в виду под «привить металл»?

То'Вратт углубилась в детали. Она не понимала, что во всём этом такого сложного для понимания. Людям нужно было лишь заменить какой-нибудь орган – внутренний или внешний – и поклясться Релинквишт, что они будут выполнять её волю. Их вопросы быстро стали раздражающими. Нет, не имело значения, будет ли это трансплантат ногтя на пальце ноги – он подойдёт точно так же. Нет, не имело значения, верят ли они вообще в Релинквишт или им есть до неё хоть какое-то дело. Всё, что им требовалось, – публично объявить об этом, а свои истинные мысли оставить при себе. Релинквишт и так не интересовало подглядывать за людьми. Сама То'Вратт не придавала таким деталям и толики значения, так с какой стати столь занятой богине, как Релинквишт, придавать им хоть сколько-то больше?

Этот довод, казалось, привёл всех в полнейшее замешательство, а уж имперского жреца – в первую очередь. Вернее, диакона. Священнослужителя имперцев рангом пониже.

—Почему ей должно быть всё равно на наши мысли? — спросил он.

То'Вратт пожала плечами.

—Насколько я могу судить, человечество и война против вашей расы — не более чем отвлекающий манёвр. Бледная Леди больше занята своей битвой с вашей Золотой Богиней, чем действительной победой в этой войне. Я сомневаюсь, что она вообще стала бы отдавать вам приказы или беспокоиться о том, существуете вы или нет. Всё, что могут делать люди, её машинная армия способна делать куда лучше. Именно поэтому мне даны полномочия требовать капитуляции, а не вести войну на истребление.

К этому моменту комната наполнилась гулом голосов. Сам диакон выглядел бледнее прежнего.

—Тогда зачем нападать на наш город? Если мы значим так мало в долгосрочной картине, почему машинам вообще есть дело до захвата Капра'нора?

То'Вратт повернулась к Тамери.

—Им можно доверить секрет?

Та кивнула.

—Если они здесь, они уже многим рискнули. Они все настроены более чем серьёзно.

Раз Тамери ручалась за этих людей, То'Вратт была готова довериться её суждению.

—Один человек с поверхности недавно обнаружил реликвию, которая позволила ему лично говорить с вашей Золотой Богиней. Релинквишт желает, чтобы его схватили и допросили, дабы выведать, что было сказано. Клан поверхности сейчас находится в процессе уничтожения, и беженцы хлынут сюда. На случай, если этот человек попытается искать убежища в этом городе, меня послали устранить эту возможность заранее.

Снова гул голосов. Диакон кашлянул.

—То есть всё это не имеет никакого отношения к городу или его жителям? Вам нужен лишь этот человек? Я правильно понимаю?

Она кивнула.

—Да. Поэтому я и предлагаю капитуляцию, а не трачу время и ресурсы. Бледной Леди город не нужен, и ей нет дела до его судьбы. А значит, я вольна действовать по своему усмотрению. Пока город не предоставит убежище этому человеку, воля моей госпожи будет исполнена.

—Военные знали об этом и всё равно отвергли ваше предложение?! — выкрикнул один мужчина сбоку. Хотя обращался он к То'Вратт, она уже научилась отличать: это было оскорбление не в её адрес, а в адрес военного руководства.

Другой мужчина тотчас схватил первого и силой усадил обратно на стул.

—Заткнись, Томас! Наверняка там было больше нюансов! — Он повернулся к диакону. — Нам нужно знать больше о том червяке, что завёлся в яблоке.

То'Вратт заговорила прежде, чем успел прозвучать вопрос:

—Я не могла рассказать военным об истинной цели моего присутствия здесь. Они, надо отдать им должное, спрашивали. Но был риск, что они могли бы передать эту информацию клану поверхности — как предупреждение о том, что грядёт. Хотя это мало что изменило бы, это прямо противоречит моим заявленным целям. — И, что более важно, Кидра непременно ринулась бы на поверхность. То'Вратт видела воспоминания; она знала, что эта женщина заботится о своём младшем брате больше, чем о целом городе незнакомцев. Разумеется, ничего этого она этим людям не сказала. Этот секрет был её, и он умрёт вместе с ней.

—Насколько важна была та реликвия, которую получил тот человек? — спросил диакон, теперь выглядя крайне нервно. — Она намерена стереть с лица земли два целых города, чтобы заполучить этого человека. Я хочу знать всю глубину того, насколько далеко мне придётся зайти.

То'Вратт помедлила, просчитывая.

—Скорее всего, это важно для какой-то ближайшей цели. Ничего, что изменило бы окончательный баланс мира. Если бы одной-единственной реликвии у одного-единственного человека было достаточно, война давно бы уже закончилась. Ваша богиня предпочитает действовать напрямую через Бессмертных. Этот человек оказался возможностью, подвернувшейся в нужное время и в нужном месте. А стереть два города — для Госпожи ничего не стоит.

—Можем ли мы внести поправку в условия капитуляции? — спросил диакон. — Скажем, уточнить, что, если этот человек попытается проникнуть в город, то мы бы задержали его и передали вам?

Женщина сбоку рассмеялась:

—Амар, змей ты эдакий, я всегда знала, что ты продажная шкура, но это переплюнуло все. Человек буквально говорил с твоей богиней, а ты всё равно готов его выдать?

—Ты сидишь в этой комнате, — огрызнулся диакон. — Ты уже выбрала тот же путь, что и я. Мы должны идти по нему до конца. Богиня может обречь мою душу на проклятие, но я сделаю всё, что могу, чтобы спасти здешних людей. К тому же, будь я на месте того человека, первым делом я бы позаботился, чтобы другие узнали сказанное — на случай, если меня выследят и убьют. Я не какой-нибудь избранный. Так что даже если он погибнет, слова богини всё равно распространятся.

—Оправдывайся в своей голове как хочешь, ты просто хочешь дожить до следующего дня, крысиный ты ублюдок. Всё остальное — лишь попытка обернуть правду в шёлк пелёнок, — съязвила женщина и пожала плечами. — Ну, не могу тебя за это винить. Я и мои хотим того же. Никто не заплатит мне за охрану, если они все передохнут. — Она повернулась к Перу. — Как изменится жизнь, когда вы будете у власти? Мы должны будем платить вам какую-то дань каждый месяц? За охрану? Часть нашей прибыли?

—Я не предвижу каких-либо перемен в образе жизни, — ответила То'Вратт. Она не видела, как повседневная жизнь могла бы оказаться несовместимой с машинным правлением. Город был самодостаточен и не требовал никаких дополнительных вложений. — Единственное, что важно во всём этом, — чтобы тот человек был схвачен. Я не представляю, какую дань люди могли бы предложить, которая стоила бы хоть чего-то для Госпожи. Машины ни в чём не нуждаются.

—То есть вы просто оставите нас в покое заниматься своими делами?

—Вероятно, я останусь у власти на несколько месяцев, пока клан поверхности не будет уничтожен. Когда мои дела будут завершены, я уйду. Полагаю, после этого вы вернётесь к своей нынешней форме правления.

—А что именно значит «вы останетесь у власти»? — спросила женщина. Диакон Амар не выглядел довольным, метнув в перебившую его даму то, что То'Вратт определила как убийственный взгляд.

Вопрос был резонным. Что бы она стала делать? Ответ пришёл почти мгновенно. Они прежде упоминали дань – это казалось совершенно уместным. В конце концов, она была завоевательницей. Так что она могла потребовать всё, чего бы ни пожелала.

—Я потребую дань в виде еды. Я желаю попробовать всё. Минимум четыре приёма пищи в день — с разными вкусами, пока я не перепробую все варианты, какие только есть в записях вашего города.

Мёртвая тишина. Тамери вздохнула и повысила голос, обращаясь ко всем:

—Она не шутит. Помните — она машина. Так что отбросьте все ваши предвзятые представления о том, что бы вы сами сделали на её месте. Вы — не она. Она не думает как вы. Ей всё равно, у кого самая большая банда, ей всё равно на армию и даже на людей. Она куда более проста в своих целях, потому что не нуждается ни в чём другом. Помните: вы имеете дело не с каким-то мелким военачальником, жаждущим власти.

—Чертовски отличается от того, что я ожидала, — произнесла женщина, сплюнув на стол. Она закинула ногу на ногу и откинулась на стуле. Ножи на голенищах сапог отлично сочетались со шрамами на руках и лице. — Всегда думала, что машины — это помешанные на войне калькуляторы, гоняющиеся за фунтом человеческой плоти. Дрейки — единственные говорящие машины, о которых мы слышали, а они безумнее имперских крестоносцев на задании.

—Дрейки — это подвид машинной армии со специализированными охотничьими ролями. Они действуют и реагируют не так, как остальные, — ради выполнения своей главной цели. Все боевые единицы обладают лишь базовым набором общих черт и разнятся в личностных качествах в зависимости от роли, — пояснила То'Вратт. Бегунам было всё равно на убийство людей, их задачей был захват территории. Дрейки же были куда более тщательны в истреблении, и им требовалось напрямую приказывать избегать летальности в отношении людей — досадная помеха для То'Вратт. Она стала испытывать к этой их виду некоторую неприязнь, хотя в нынешней войне у городских стен они были по большей части уничтожены, и ей не приходилось больше иметь дело с их постоянными запросами на убийство. Создадут новых, но позже, когда восполнятся ряды Бегунов. Остальные машины выполняли роли, напрямую не связанные с людьми, и с ними было куда проще работать.

—Вы все безумные, это уж точно, просто каждая тварь — на свой лад, — женщина перевела взгляд на стоявшую рядом с То'Вратт человеческую девушку. — Тамери, верно? Ты та самая культистка, что всем этим заправляет. Какой у тебя взгляд на всё это? На что на самом деле будет похожа жизнь под её властью? Потому что, сдаётся мне, где-то тут должен быть подвох, а я его пока не вижу.

—Слушайте, если говорить начистоту: если тут и есть какой-то подвох, то исходить он будет не от То'Вратт, — сказала Тамери. — Другие Перья могут стать проблемой, они не очень-то... ммм... убеждены во всём этом. Я встречала только одного другого, и он был, ну... он хотя бы не убил всех нас, но приходил и говорил лишь тогда, когда у него были для нас приказы. Он забрал значительную часть моего каравана на поверхность, и я думаю, это, скорее всего, связано с их планом захватить того человека. Машины, похоже, далеко не одинаковые.

Дьякон наконец собрался с духом, чтобы заговорить. Он решительно встал, выбросив руку в одну сторону, словно желая заставить замолчать развалившуюся на стуле женщину.

—Вот ещё что мне непонятно: это сотрудничество с машинами — почему мы узнали о нём только сейчас? Что отличает вас от всех остальных Перьев, которые только и желают, что убивать?

Тамери покачала головой и посмотрела на То'Вратт в ожидании ответа. У Пера не было проблем с этим конкретным вопросом.

—Я первая в своём роде. Новая разновидность Пера. Разъяснять все технические детали было бы слишком долго, да и это не имеет значения для этого обсуждения. Важно тут то, что я обладаю взглядами и пониманием, которых мои старшие братья и сёстры лишены и никогда не смогут развить.

Казалось, даже Тамери была удивлена этим – девушка повернулась и посмотрела на То'Вратт.

—Погоди, если ты новая, то сколько тебе точно лет?

—С начала моей работы прошёл один месяц и семнадцать дней, — ответила То'Вратт без промедления. — Ты странно на меня смотришь. Я что-то не так сказала?

—Я просто... н-нет, это даже, наоборот, отвечает на кучу моих вопросов. Вообще-то теперь всё в тебе обретает куда больше смысла.

—Что ты имеешь в виду?

При этих словах Тамери покачала головой, и её щёки залились краской смущения.

—Я скажу тебе позже, когда мы закончим здесь. Мне нужно мгновение, чтобы это осмыслить.

То'Вратт изогнула бровь, но не стала давить на девушку в поисках подробностей. Вместо этого она повернулась к собравшимся и продолжила отвечать на их банальные вопросы. Казалось, те быстро переключились с простых надежд на выживание на надежды обрести больше власти и влияния. Тамери пришлось всё активнее участвовать по мере того, как беседа продолжалась, удерживая группу в нужном русле.

Было у людей выражение: «дай им палец — откусят всю руку». Через что бы человечество ни проходило, некоторые вещи, похоже, никогда не менялись.

В итоге главным мотиватором для людей работать с ней оказался вовсе не страх смерти. А обыкновенная жадность.

Всё прошло куда легче, чем она предполагала.

Примечание:

1. Название главы «Et tu, Brute?» (с латинского — «И ты, Брут?») является знаменитой фразой, являющаяся крылатым выражением, символизирующим абсолютное предательство или измену близкого друга.