Том 1 · Глава 45. Принимая современность
Я мчусь вверх по утесу к лучшему артиллеристу, что у нас есть. Позади меня, в самой гуще нашего лагеря, распускаются огненные цветы, выгоняя уцелевших людей из коек, прочь от их оружия. Небо уже затянуло слоем удушливого черного дыма, скрывшего звезды. Пламя пожирает белые палатки и груды припасов, и никто не настолько глуп, чтобы пытаться его тушить. Воздух пропитан сажей и тошнотворным духом поджаренного мяса.
Я оставила магов и Далтона за гребнем у границы деревни; полагаю, пока что они в безопасности. Чего не скажешь об остальном нашем войске.
Я нахожу Лота в его паровом доспехе у ворот крепости. Издалека он похож на машину — нет, на голема неодолимой мощи. Сияющие руны на его нагруднике вторят тем, что я видела на его коже в тот роковой день, когда он противостоял своей семье. Его забрало щелкает дважды.
Привет, девка. Забавно выходит, а? — Я заметил. — Это не мортиры, милая. Это артиллерийские заклятия. — Читал о таких. Невероятная редкость. Чтобы управлять одной такой штукой, нужен расчет из трех заклинателей, работающих в связке, и это чертовски их выматывает.
Из-за наших спин появляется Исаак, возвещая о своем прибытии дисциплинированной аурой.
Хороший вопрос, Ариана, мы ответим на него позже. Ты нашла те группы? — Да, воистину так. Скорее всего, они были лишь отвлекающим маневром для этой установки. Сейчас маги, вероятнее всего, прочно окопались и ждут тебя, дорогая. — Мы должны… Что? Ты уверена? — Я их вижу и тоже иду. У меня к ним свои счеты. — начал было Исаак.
Пламя зловеще отражается на начищенных пластинах Лота. Тот факт, что он почти в полтора раза крупнее меня, делает его по-настоящему пугающим. Мне это нравится.
Ладно. Я заберу магов и Далтона, и мы выдвигаемся. — будь осторожна.
Коротко кивнув, мы спускаемся на равнину, подбирая по пути остальную группу. Большинство магических снарядов падает на то, что осталось от лагеря позади нас, так что какое-то время мы будем в относительной безопасности. Однако вскоре всё изменится: дробь барабанов и звуки труб возвещают о сборе войск. Похоже, наш враг готовится к атаке.
Я думала, ночью никто не воюет, — Посмотри назад,
Я подчиняюсь. Множество костров и пожаров усеивают ландшафт. Учитывая разбросанные вокруг тела, мы словно шагнули в адский пейзаж с картин Босха — не хватает только демонов. — И что? — Ах, я и забыл, прости. Видимость здесь идеальная. Эти подонки могут просто стоять на краю лагеря и расстреливать любого, кто попытается забрать свои вещи, сами при этом оставаясь под покровом тьмы. Для них это идеальные условия.
Вот почему они терпеливо ждали ночи: чтобы застать наших людей безоружными и спящими. Коварно.
Я останавливаю людей за тушей павшей лошади, чтобы устранить часового. На фоне полыхающего пожара мои спутники будут выглядеть черными силуэтами, а я не могу так рисковать. Наконец наша маленькая группа находит относительное укрытие под сенью деревьев.
Мы с Лотом ведем остальных через заросли, и наши попытки соблюдать скрытность кажутся обреченными, когда становится очевидно, что наши союзники-заклинатели… скажем так, не атлеты. Они продираются сквозь подлесок, точно брюхатые лонгхорны. Их дыхание напоминает кузнечные мехи. Признаю, у меня нечестное преимущество, но Далтон следует за мной без особого труда, в то время как Мерритт уже вся раскраснелась и взмокла. Лот же, напротив, движется жутковато тихо даже в своем массивном костюме.
Они начинают выглядеть довольно аппетитно. Хмм. Нет, Ариана, помни: союзников есть нельзя. Они еще даже не доказали свою полезность.
Когда мы выбираемся на другую сторону леска, перед нами открывается вид на вражеский лагерь и его обитателей. Солдаты строятся перед палатками, подгоняемые злыми офицерами. Я не могу не заметить напряженные лица, повязки, голодные взгляды. Эти люди — не сердце Вознесения, это обычные солдаты, втянутые в безумную авантюру продажными лидерами. Вероятно, они и сами гадают, что здесь делают, сомневаясь в мудрости своего командования. Я чую слабость. Чую отчаяние и трещащую по швам дисциплину.
Они созрели для бойни, но падут не от моей руки. Моя добыча — иная, та, с которой я давно жаждала сойтись лицом к лицу.
Мы… уже пришли? — на физические упражнения, он бы не выглядел сейчас как задница бабуина.
Мы скользим вдоль края поляны. К счастью, большинство часовых отвлечены приготовлениями позади них, и мы добираемся до цели, не будучи замеченными. Вскоре мы выходим к артиллерийским позициям, проследив за шлейфами дыма до их источника. Я бессчетное количество раз помогала Лоту, но даже меня впечатляет их устройство.
Батарея расположена на вершине небольшого холма, в центре обширного круга голой земли. Ни одно дерево не даст укрытия тому, кто попытается приблизиться с любой из сторон. Сама позиция сильно укреплена вырытыми траншеями, где в засаде лежат люди. Пушки поменьше развернуты наружу, их расчеты готовы открыть огонь по любому приближающемуся врагу. Повсюду начертаны защитные круги и ощущается дразнящая аура магов. На самых высоких точках я вижу группы чародеев, суетящихся вокруг приземистых артиллерийских орудий, которые выглядят не столько как мортиры, сколько как произведения искусства. Их латунные поверхности тускло светятся в темноте тлеющим багрянцем, а стволы тщательно покрыты рядами зловещих рун.
Скаргардские пушки. Работа двергов, — Выглядят дорого.
Я понятия не имею, сколько стоит линейный корабль, да мне и плевать. Достаточно понимать, что Вознесение поставило на эту операцию всё.
Нам нужно обойти.
И Лот, и Далтон выглядят обеспокоенными. У меня нет сомнений: это место укреплено со всех сторон, и защита кажется весьма мощной. Я, возможно, выживу при лобовой атаке. Лот тоже, хотя вряд ли уйдет невредимым. Смертных же просто пустят на фарш. Им придется поддерживать нас издалека, если они вообще на что-то способны.
Достаточно тихо мы заходим с тыла. Пиратская крепость прямо перед нами, темным пятном возвышается над лесом, а слева яростно сияют огни лагеря Вознесения. Далеко впереди ночь испещрена пожарами, и из-за марева раскаленного воздуха порой кажется, будто полыхает целый город.
Наша цель прямо перед нами — так близко, что я могла бы отстреливать головы их солдатам. Даже будучи у них в тылу, я вижу по крайней мере одно полевое орудие, направленное назад, а позади нас всё еще стоят крупные силы британцев. Также на краю поля виден любопытный магический конструкт, мягко пульсирующий, точно маяк. Его прикосновение легкое и знакомое, и я осознаю, что он настроен на меня, и только на меня. Только один человек мог сотворить подобное, и только один человек был достаточно нагл, чтобы пойти на такой риск.
Наконец-то.
Первая сфера-разрушитель врезается в барьер, защищающий двенадцатифунтовку, нацеленную наружу — любезность для Лота и Далтона. Старший канонир едва успевает расширить глаза от удивления, прежде чем я сношу ему голову. Вторая сфера бьет в круг вокруг одной из мортир; магичка, питающая защиту, вскрикивает от боли, когда я убиваю двух её спутников.
И тут ловушка захлопывается. Разрушенный круг реактивируется и вспыхивает серебром. Все остальные заклинатели прерывают стрельбу с ругательствами и направляют свою мощь на мою темницу. Из укрытия в центре холма вырываются люди с мечами и серебристыми щитами, окружая ту, кого им поручено защищать.
Очень знакомая рыжая в зеленом платье идет ко мне величавой походкой с усмешкой на лице.
Как любезно с вашей стороны присоединиться к нам, вампир. — Вы помните мое имя. Надеюсь, вы не ждете, что я буду впечатлена
Собравшиеся маги смотрят на меня со смесью страха и облегчения. Пестрая толпа разных возрастов, мужчин и женщин, объединенных дорогими на вид красными одеждами, сшитыми, похоже, из какой-то крашеной кожи. Они глазеют на меня, как дети на волка за решеткой. Они знают, что он может убить, так же как знают, что клетка никогда не будет сломана. Несмотря на мерцающие руны вокруг меня, самая примитивная часть их мозга всё еще подталкивает их к бегству.
Им следовало воспользоваться этим шансом, пока он был.
На этот раз на мне всё снаряжение, кроме маски, потому что я здесь не для того, чтобы запугивать, а чтобы очаровывать. Мужчины и женщины, выстроившиеся против меня, пялятся на мое лицо, на мой нос, на губы, ожидая, возможно, что они вот-вот разорвутся, обнажив скрывающегося под ними монстра.
Этого не случится.
Да, эта белокурая девчонка перед вами — причина бойни у ваших ног. Взгляните на тела. Взгляните на мой кинжал и когти, всё еще покрытые ее кровью. Это действительно я, как бы трудно ни было примирить это с вашими ожиданиями.
Белинда останавливается в нескольких футах от барьера — демонстрация власти и уверенности в себе и своих силах. Я зеркально повторяю её движение. Она не спеша изучает меня, пока я впитываю её присутствие. Она зрелая красавица с большими пытливыми глазами и аристократическим лицом, на котором едва заметны лучики морщинок. Это не умаляет её шарма, а лишь показывает, что её уверенность рождена опытом, а не происхождением — впечатление, подкрепляемое безупречной осанкой. Разница с Мерритт разительна, отмечаю я мимоходом. Бедная девочка на её фоне выглядит как переросшая беспризорница.
Когда она заканчивает осмотр, наши глаза встречаются; она вздрагивает, но выдерживает взгляд. У неё есть амулет, защищающий разум, я это чувствую, и даже не пытаюсь Очаровать её через барьер. В этом нет нужды.
Вы выглядите куда смиреннее, чем я ожидала.
Десять лет назад или застань она меня врасплох, я могла бы потерять самообладание. Вместо этого я медленно поворачиваюсь и не спеша иду вдоль края своей тюрьмы. Затем наклоняюсь, и её улыбка гаснет, когда я за шкирку поднимаю стонущую фигуру единственной выжившей магички — той, что отвечала за щит.
Почему бы вам не рассказать мне, что будет дальше, пока я наслаждаюсь этой закуской?
Она открывает и закрывает рот, точно выброшенная на берег рыба, пока я небрежно отворачиваю кожаный воротник удерживаемой мною женщины, обнажая её плечо. Я узнаю глифы вокруг себя. Они весьма устойчивы и, в свою очередь, весьма негибки. Разбить ловушку изнутри было бы почти невозможно, но в то же время они не могут добраться до меня. Проходят лишь звук и свет, всё остальное блокируется, даже воздух. Это значит, что пока темница неприкосновенна, неприкосновенна и я.
Девчонка, которую я Пожираю — низенькая и немного пухлая, с розовыми щечками и стрижкой «боб». Я не могу рисковать потерей концентрации, которая сопутствует обычному кормлению, но я затягиваю процесс и наслаждаюсь им так долго, как могу. Это позволяет мне сохранять зрительный контакт с дражайшей Белиндой и наслаждаться бессильной яростью, закипающей под её застывшей маской.
Она и её спутники лишили меня потенциального вассала. Будет лишь справедливо, если я разделю с ней страдания, которые они так бездумно причинили.
Когда я заканчиваю, она всё еще молчит, поэтому я решаю еще немного её подзадорить. По её внутренней борьбе очевидно: ей была дорога сестра по ремеслу.
Сносно, хоть и несколько простовато,
А-а-а, восхитительный, божественный гнев. Её голос дрожит от ярости и скорби. Великолепно. И это было так просто!
Вы… останетесь здесь до рассвета, пока мы разбиваем ваших союзников, а когда солнце взойдет, я буду упиваться вашими криками боли, когда очищающее светило превратит вашу нечестивую плоть в пепел. — Вы слишком много о себе мните, вампир! — Вы, паразиты — лишь лебединая песня умирающей эры. Вы раз за разом нападали на нас одним и тем же способом, и ваша безумная сила завела вас лишь до этой черты. Вы сражались как дикий зверь, пока не попали в нашу западню, и теперь я прикончу вас как зверя.
Пока она говорила, со стороны холма донеслись три подозрительных ухающих звука. Мне нужно, чтобы все глаза были прикованы ко мне, поэтому я наклоняюсь к своей безвременно почившей закуске и отстегиваю её перчатку, которую медленно застегиваю на собственном запястье. Мой собственный доспех оставляет когти открытыми, и это будет довольно болезненно.
Вы! Вы блефуете! Вы не маг!
Они инстинктивно делают шаг назад, что кажется мне забавным, учитывая, что эта формация вокруг меня удержала бы мага с еще большей легкостью, чем меня.
О нет, это не для сотворения заклинаний. Это для изоляции.
Я беру последнюю из трех сфер, которые Лоту удалось создать этим вечером, и прижимаю её к щиту. Это не настоящее заклинание, это конструкт в той же мере, что и круг вокруг меня. Когда они сталкиваются, злые синие молнии сплетаются и танцуют, точно яростные змеи. Белинда вскрикивает и хватается за свою перчатку, пока мы давим друг на друга, но барьер предназначен для сдерживания, а взломщик — для пронзания. Это всё равно что отталкивать иглу голой ладонью.
И это причиняет мне мучительную боль.
Я изо всех сил стараюсь удержать шар на месте, но боль настолько сильна, что я не чувствую кончиков пальцев. Я молча стискиваю зубы. Только холодная решимость и здоровая доза гордости не дают мне бросить эту мерзкую штуковину. Больно. Проклятье!
Маги-союзники смыкаются вокруг Белинды, делясь с ней силами. Взломщик в моей руке раскаляется докрасна, и я отпускаю его прежде, чем эта чертова штука превратит мои пальцы в уголья. Больно. Я стискиваю челюсти, чтобы не закричать.
Проходит добрых две секунды, прежде чем Белинда понимает, что крики боли, которые она слышит вокруг — не моих рук дело.
В одно мгновение два кольца людей в плотном строю сосредоточены на монстре в их центре, в следующее — холм превращается в гигантскую свалку: маскоги в ярких красках и воины чокто в кожаных одеждах обрушиваются на них с безудержной яростью. Гортанные боевые кличи оглашают ночь в великолепной какофонии под рокот безумных боевых барабанов. Огненные стрелы впиваются в незащищенную грудь. Магические белые росчерки нашей собственной группы с визгом бьют в щиты, пока томагавки, сабли и штыки с отчаянным упоением кромсают плоть.
Но нам противостоят не слабаки.
Белинда реагирует мгновенно. Она отступает под прикрытие двух товарищей, и барьер, хоть и ослабленный, держится. Даже посреди такого хаоса она знает: выпустить меня — самое худшее, что может случиться. Поэтому она даже не вздрагивает, когда синее разрушающее заклинание ударяет в её собственное, хотя хмурится еще сильнее. Когда массивная стрела баллисты разносит грудь стоящего рядом с ней человека, она всё равно не сдается. Я впечатлена, хотя, конечно, всё это напрасно.
Сзади я слышу топот, интенсивность которого нарастает с каждой секундой. Тяжелые удары таковы, что даже в оглушительном грохоте битвы некоторые головы поворачиваются в изумлении. Затем звуки стихают. И сверху, точно ревущий стальной титан, опускается враг, обрушивая две сияющие перчатки на мою тюрьму. Барьер не просто ломается — он взрывается.
Белинду отбрасывает назад, как и немало бойцов с обеих сторон. Я вскидываю руки в защитном жесте, пока ударная волна не рассеивается. Подняв взгляд, я встречаю глуповатую улыбку Лота.
Черт, девка, сто лет не виделись! ЙА-А-А-А-А!
И вот его уже нет. К сожалению, смуглому магу удалось утащить Белинду за круг в центре холма — полагаю, последнее убежище на случай, если всё пойдет прахом. Те, кто может, присоединяются к ним, и вскоре зеленый щит начинает отражать стрелы и брошенные топоры.
Я же бегу в другом направлении. Пережиток прошлого, значит? Оставлю вас позади? Я сталкиваюсь со своим вассалом, который выглядит немного обеспокоенным, и понимаю, что маньячно хохочу.
Госпожа?
Всё еще смеясь, я нахожу то, что искала, и принимаюсь за дело.
Внутри щита последней надежды две пары мортирщиков сплетают руки, пока воины-индейцы теснят щитоносцев. Они унисонно вскидывают руки. — Инферно!
Чокто и маскоги в ужасе съеживаются перед надвигающейся стеной пламени, однако обжигающий жар так и не достигает их. Боевые барабаны достигают крещендо, и вокруг щита появляются нефритовые чешуйки черепахи, мгновенно гасящие вспышку. Пока вражеские маги в ужасе глазеют на это, их защиту долбит кровожадный полководец двергов и дальнобойные разрушители щитов нашей собственной группы магов. Я почти надеюсь, что это продлится подольше, потому что я уже почти закончила.
Предсказуемые и всегда используем одну и ту же тактику, да?
Я останавливаюсь в нескольких футах от линии боя. Воины передо мной расширяют глаза и бросаются в стороны, видя, что стоит у них за спиной. Белинда искала меня глазами на поле боя. Наши взоры пересекаются, и её хорошенький ротик приоткрывается в «о» от удивления. Он идеально зеркально отражает зияющее жерло захваченной двенадцатифунтовки, направленной прямо на неё.
ПРИНИМАЙ СОВРЕМЕННОСТЬ, ДРЯНЬ!
Я поджигаю основной заряд. Орудие извергает свой груз в звучном взрыве. Картечь разносит защиту, точно камни — хрупкое окно. Я вижу, как падает Белинда, и как воины-индейцы устремляются вперед, сметая любое сопротивление.
Уф!
Я была так разгневана, что забыла об отдаче: меня отбросило назад движущимся колесом и швырнуло в сторону. О-о-ой, моя бедная грудь. Даже не помассировать толком через доспех. Ой!
Две тяжелые подошвы приземляются передо мной, и Далтон помогает мне подняться. Он смотрит, как я потираю ушибленное место. — Гм. Возможно, момент выбран неудачно, госпожа?
Я шиплю и иду вперед. Лот плохо на него влияет. Впрочем, сейчас не до того. Я хочу насладиться плодами своих трудов.
Я нахожу рыжую ведьму на земле. От пояса и выше она всё та же красавица. От пояса и ниже — я бы сказала, раздавленная малина. Я опускаюсь рядом на колени и поудобнее приподнимаю её голову. Её паникующие глаза ищут мои — я знала, что так будет, рано или поздно.
Мы никогда не будем в прошлом, потому что мы и есть вы. Были и будем всегда.
Я вонзаю клыки. Восхитительно. Необычайно.
Под аккомпанемент криков умирающих — наконец-то победа. Месть. Вызов принят, оскорбления оплачены сполна. Мне вспоминается вкус оборотня, там, на арене Ланкастеров. Ах, какой чудесный аромат, какая мощь. Чудесно.
К нам подходит Нашоба, выглядящий немного усталым. Впереди Лот шагает обратно к треску и выстрелам, доносящимся издалека. Ах да, ночь еще не кончилась, верно? Я перепрыгиваю через шеренгу воинов, вызывая удивленные выкрики. Рядом со мной лицо Лота — лишь кровавый оскал, а в его глазах безумно пляшут красные отблески. Нам не нужно слов.
Ведомые своими вождями, индейцы спускаются по склону к полю битвы, где красные и синие мундиры сражаются за превосходство. На этот раз мы идем не через лес, а прямо на них, с тыла.
С Лотом во главе шаг переходит в рысь. Мы несемся на крыльях победы. Мы ступаем по трупам поверженных на пути сюда, а те, кому суждено познать смерть следующими, уже впереди, прямо за поворотом. Я растворяюсь в дыхании и сердцебиении бегущих рядом мужчин, охваченных жаждой крови, в их безумных улыбках и хищных позах. Свежая кровь и пот. Маниакальный хохот. Украденное воспоминание о запахе раскаленного песка ласкает мой нос. Я почти чувствую кожей ветер пустыни — сухой, горячий и чистый. Утреннее солнце целует мою кожу, а вокруг гремят крики и песни, славящие величайший город из всех когда-либо бывших и королеву, что вела его к славе. Вот где нам суждено быть. Здесь, во главе армии. Там, где колеса наших колесниц сокрушают кости, а копья впиваются в плоть. Пусть часовые следуют за нами к победе. Мы впереди, как и подобает, и мы заберем первую кровь. Нас не остановить. Нам нет равных. И у нас нет пощады.
Люди в красном видят нас, слышат нас, они строятся в каре, чтобы остановить наш натиск. Безнадежная попытка.
Держать строй, парни, это всего лишь люди! Обычные люди!
Глупый смертный.
SEMIRAMIS HIA’LU SALTANIS!
Смертные не понимают древних боевых кличей, но всё равно следуют за ними. Из этой атаки нет пути назад. Я первой прорываю их строй, устремляясь прямиком к их «принцу». Титан из горной породы и стали вторым врубается в них, точно великая коса. Его величественный рев оглушает их, пока он швыряет врагов, как сломанные игрушки.
Принц направляет на меня что-то со своего коня. Мужество перед лицом смерти — достойно восхищения, но в конечном счете тщетно. Я впечатываю его в землю и сношу ему голову мощным замахом. Я поднимаю её на виду у всех, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, куда клонится чаша весов. Люди в красном ломают строй. Жалкое зрелище. Ваши жены и сестры будут лить слезы сегодня ночью.
РРРА-А-А-А!
Я моргаю.
Вокруг меня упорядоченный мир того, что правильно, рушится в хаос, коим и является битва. Я осознаю, что держу в руках отрубленную голову капитана, на которой всё еще красуется треуголка. Гм. Похоже, я слегка увлеклась.
Заимствованная пехота Вознесения дезинтегрирована. Их разгром полон, даже офицеры бегут, спасая свои жизни. Солдаты бросают оружие, чтобы бежать быстрее, а воины-индейцы наступают им на пятки. Поодаль линия отступает более-менее слаженно под натиском регулярных частей Странда. Беглый взгляд не находит ни Вестника, ни его мага с башней, хотя они должны быть где-то здесь.
Я обеспокоена, глубоко обеспокоена тем, что произошло. Те воспоминания пришли от Господина, я уверена в этом. Я знала, что моя родословная повлияет на образ мыслей, но не на память. Это результат нашей связи, и исчезнет ли она, когда я обрету полную независимость, или это теперь часть меня?
Мои тревоги длятся лишь секунду, прежде чем холодная часть моего разума накрывает их, усмиряет. Это ничего не меняет. Это останется частью меня в обозримом будущем, и никто не сможет этого изменить. И какая же это была часть! Человеческая Ариана могла бы иметь детей и загар, но мне довелось скакать во главе воинства кровожадных воинов, подобно Боудикке или легендарным амазонкам. Я смогла сорваться с цепи, и это было… великолепно.
Теперь мне всё еще нужно найти двоих: Вестника и его телохранителя.
Их нигде не было видно. Я даже не нашла их палатки в заброшенном британском лагере. Я вернулась к нашим и застала людей в разгаре шумного празднования. Избегая толпы, я прошла в ту часть лагеря, где стоял Венет — там всегда поддерживался порядок и дисциплина, — и вскоре достигла командной палатки. Исаак и его заместитель были там, как и Нашоба, маги, Далтон и Лот, последний — изрядно подшофе. Все выглядели озабоченными, кроме Лота, который выглядел просто в стельку.
А, вот и ты. Есть новости? — Я не нашла Вестника.
Шаман выглядел изнуренным и более чем раздраженным. Он отчитал меня, словно младшую сестренку: — Как я и собирался сказать тебе до того, как ты прыгнула вперед, точно нападающая волчица: будущее туманно. Я не вижу ничего за этим перепутьем, а значит, конфликт не окончен. Мы должны готовиться. — Погодите, я думала, мы перебили им хребет? — продолжила я по-английски. — Мы это сделали, миледи. Мы убили или захватили почти четыреста человек, а это более половины их личного состава. Как сухопутная боевая единица они нейтрализованы, — ответил Венет, — но у них есть корабли. Они могут решить сжечь Блэк-Харбор дотла, а когда всё превратится в дым и руины, выслать поисковые отряды, если пожелают.
Я в удивлении повернулась к Лоту. Я думала, он — эффективный сдерживающий фактор? — Эй, на меня не смотри, девка. Я всего лишь один человек, а у них полно кораблей. У них еще три фрегата, и если они будут играть осторожно, я мало что смогу сделать. — Ты думаешь, таков их план? И откуда ты знаешь, сколько кораблей в их распоряжении? — Атака с моря наиболее вероятна, миледи. Что касается самих фрегатов: мы преследовали выживших до бухты в двух милях к северу. Их погрузили на транспортные суда, а заградительный огонь с трех военных кораблей не позволил нам смять их позиции. Подозреваю, что Вестник уже на борту и что именно через эту бухту им удалось высадить элитный отряд магов, который ты прикончила сегодня ночью, так что мы не успели их разведать. — Понятно. В артиллерийской дуэли от меня будет мало толку, — заметила я. Венет покачал игрой. — Не совсем так, миледи, мы всё еще можем многое сделать с вашей помощью. До рассвета мы передислоцируем все наши пушки к морю. Я так понимаю, у вас уже есть опыт ночного абордажа?
Я поморщилась. — И мы снова будем рассчитывать на… Венета прервал один из его людей, с видимым волнением приподняв полог палатки. — Сэр, думаю, вам стоит на это взглянуть.
Мы все вышли и увидели британский корабль, вставший на якорь в гавани, и шлюпку, направляющуюся к пирсу, ярко освещенную фонарями. На носу человек держал белый флаг.
Та-а-ак, ты не против, ешли я задам тебе воп-просик?
В данный момент я чищу каждую деталь своего бронированного платья — занятие, которое обычно является моментом спокойствия и созерцания. — В чем дело, Мерритт? — Тебе нужно в туалет?
Ах. Так вот оно что. Теперь я понимаю, почему нам прислали именно этих троих. Главный маг мудро выбрал заклинателей с приличными способностями, чтобы его не обвинили в саботаже операции. В то же время он воспользовался случаем, чтобы избавиться от самых умственно неполноценных и тех, чьи привычки прочно удерживали их на социальном дне. Я заметила, что Лэнгдон бодрствует от силы два часа из тех, что активна я, а его напарник последние полтора часа добела отдраивает себя в лохани. Я ожидала, что Мерритт окажется проигравшей стороной в какой-то политической игре, но нет, о нет, она просто законченная идиотка.
Я деликатно кладу щетку на небольшой верстак перед собой, кладу вычищенную пластину рядом с остальными и поворачиваюсь к ней. Я раздумываю, не поставить ли мне на входе массивную табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ» с насаженной на нее головой ведьмы. Это был бы хороший сдерживающий фактор. Она всё еще не двигается. Я поворачиваюсь к ней в надежде на твердый отпор. — Прошу прощения? — Ну, ты ведь пьешь кровь, так? — … — Значит, она должна куда-то деватшя, верно? Это единштвенный вывод. — Ты ведь знаешь, что законы сохранения массы и энергии не применимы к магии? — Но я годами пыталась найти заклинание, чтобы не ходить по-маленькому! Как ты можешь делать это ештештвенно?!
Гах! — Тебе не пора бы, не знаю, куда-нибудь еще? Не хочешь немного расслабиться? Далтон не хочет компании? Лот? Вот, двух болванов одним ударом. — Далтон помогает людям Венета, так что я не могла шпросить… А Лот ушел с прачками, — её глаза расширились от благоговения, — со всеми тремя!
Битва всегда разгоняет его кровь. — И ты пришла ко мне за… — Да-а-а! Девичий момент! С двумя леди! — А где же твой друг?
Оскорбление даже не долетает до цели. Её лицо морщится в концентрации, пока глубокое озарение не посещает её перетруженный разум. — Мне нужно пописать! — Чудесно. Смотри, чтобы полог не ударил тебя на выходе.
Я не могу долго злиться. Мерритт, может, и со странностями, но она — потенциальный источник знаний о фракциях магов нового континента и тот, кого я, возможно, смогу добавить в свой круг, так или иначе.
Хотя я еще не приняла предложение Исаака официально, мне очевидно, что придется. Мое присутствие заметили десятки людей, и отголоски крупного сухопутного сражения будут ощущаться еще месяцы. Я потеряла свое убежище, и на меня объявят охоту, если я не найду прикрытия — а нет прикрытия лучше, чем древний и уважаемый дом Розенталей.
Я пакую масло для чистки и последние метательные кинжалы, когда Далтон стучит по одному из каменных столбов, возвещая о своем приходе, хотя мы оба знаем, что мне это не нужно. Ах, манеры. — Войди. Мой вассал выглядит совершенно изможденным, но в остальном здоровым. — Тебе следует отдохнуть. — Отдохну. Только одно дело. Полковник Странд связался с нами: говорит, «красные мундиры» хотят обсудить условия завтра вечером. — Вечером?
Далтон кивает. Его большие янтарные глаза мерцают в свете свечи. — Они знают, кто их победил. — Я ожидала, что они будут нас избегать. — Решать всё равно вам с Исааком, в конечном счете.
Нам ли? Мне ли? Я здесь только для того, чтобы убедиться, что Ключ Берии останется в сохранности. Исаак вовлекает меня в процесс принятия решений, потому что я — наше мощнейшее оружие против их элитных магов. Или нет? Стоит попробовать как-нибудь выдвинуть требование. До сих пор я воздерживалась, потому что он и Венет крепко держали всё в руках. Но теперь мне любопытно. Насколько я важна?
Я разыщу его. А теперь иди спать.
Что до меня — я пойду к Исааку. Нам нужно договориться до завтрашнего дня.