Том 1 · Глава 109. Моя голова так забита мыслями об учителе, что кажется, будто она сейчас взорвется.

«...У-учитель, да быть не может».

Даже вернувшись в свою комнату и присев на край кровати, я никак не могла унять бешено колотящееся сердце.

Та единственная небрежная фраза, которую он только что бросил за обеденным столом, прочно засела у меня в голове и никак не желала ее покидать.

—Давай проверим оставшиеся задачи вместе!

Проверить вычисления...

Понимал ли он вообще всю тяжесть этого слова, когда произносил его?

Для обычных людей оно могло означать лишь словарное определение — «перепроверить расчеты».

Но для нас, магов, «проверка вычислений» — это далеко не простое подтверждение.

«Я покажу тебе все уравнение своей жизни, чтобы ты помог мне исправить в нем ошибки».

«Я разделю свой ответ... свое будущее с тобой навсегда».

Иными словами, когда один маг предлагает другому «проверить вычисления», это...

...не что иное, как самое глубокое признание в любви, практически предложение руки и сердца.

«...Не может быть, чтобы он этого не знал».

Сначала я попыталась списать все на оговорку, ведь он, в конце концов, всего лишь «консультант», не смыслящий в магии.

Но чем больше я прокручивала это в голове, тем сильнее приходилось отвергать подобную гипотезу.

Он человек проницательнее любого другого, мужчина, который видит человеческие сердца насквозь.

Такой человек точно не стал бы бросаться словами на ветер.

«Тогда... неужели это правда?»

Мое лицо вспыхнуло, и я обхватила щеки ладонями.

Я выдвинула «гипотезу», что нравлюсь ему, и подставила воспоминания о прошлых днях в качестве «данных».

Когда весь мир тыкал в меня пальцем и избегал, клеймя «Калькулятором резни».

Он был единственным, кто постучал в мою плотно запертую дверь и вошел внутрь.

«...Он поднял мой ранг в Лиге Арке».

В той адской бездне он тащил меня — настоящего тролля — до самого Золота.

«...Он дал мне смелость сделать шаг наружу».

Посреди бесчисленной толпы на площади он не стал прятать меня за своей спиной, а с гордостью выставил перед всем миром.

«...А затем он разбил мои оковы».

Он разбил калькулятор, бывший символом моей травмы, и заявил, что возьмет за меня ответственность.

Данные были предельно ясны.

Погрешность: 0%.

Результат всех этих действий сходился к одному-единственному выводу.

«...Любовь».

Он, без сомнения, влюблен в меня.

Ведь зачем еще ему было рисковать собственной жизнью ради меня?

«Хм-м, ах... и что же мне делать...»

Я зарылась под одеяло и засучила ногами.

Мне это вовсе не не нравилось. Напротив, где-то в глубине груди сладко покалывало, а сердце готово было выпрыгнуть.

Но я ведь еще не готова к этому всем сердцем...

«...И все же, проверка вычислений? Не слишком ли это радикально?»

Мои губы так и норовили расплыться в улыбке.

Уткнувшись лицом в подушку, я прокручивала его слова десятки раз.

«Давай проверим вычисления вместе».

«Давай жить вместе».

«...Какой же глупый мужчина».

Но мне и правда это нравится.

Нет, если честно...

Он начинал казаться мне настоящим мужчиной.

Если он останется со мной на всю жизнь...

—Э-это ведь было бы чудесно...

Словно пытаясь остудить пылающее лицо, я сбросила одеяло.

—Ох, честное слово... не знаю, ничего не знаю!

Я каталась по кровати, давая волю своему воображению.

Утро, когда я просыпаюсь рядом с ним.

День, когда мы сидим вместе, склонив головы над магическими устройствами во время учебы.

И... жаркие ночи, когда мы делимся теплом друг с другом.

Стоило моим мыслям зайти так далеко, как мне показалось, что из макушки вот-вот повалит пар.

—Ха-а, ха-а.

Успокойся, Мока Меллоу.

Так ведь и мозг может перегрузиться и сгореть.

Я прерывисто вздохнула и села на кровати.

Но тут...

—М-м.

Ощущение липнущей к коже одежды оказалось неприятным.

Похоже, от одного только катания по постели я покрылась холодным потом.

Рубашка под мантией насквозь промокла и прилипла к спине.

—Как неприятно.

Ну и зрелище, должно быть.

Женщина, которая, по сути, только что получила «предложение», предстает в таком виде — хуже не придумаешь.

Что, если он прямо сейчас откроет дверь и скажет: «Давай начнем проверку вычислений»?

И мне придется стоять рядом с ним, пахнущей вот так?

—Это было бы унижением хуже смерти.

Недопустимо.

Я должна принять его в самом идеальном, безупречном виде.

Это элементарная вежливость по отношению к своему ухажеру.

Я вскочила с места.

Я принялась искать сменную одежду, но вдруг замерла.

—Одежда.

Сейчас мне искренне хотелось показать себя с лучшей стороны.

Но сколько бы я ни рылась в шкафу, находила лишь унылое, поношенное тряпье.

Ах...

Стоило ли мне купить новую одежду?

Или... одолжить что-нибудь у него?

Если подумать спокойно, одолжить у него вещи — вовсе не плохой выбор. Напротив, это даже очень практично.

Например, одну из его свободных рубашек или футболку...

Она наверняка сохранила бы его тонкий аромат...

—А-а-а... что же мне делать! Моя голова забита только им, кажется, она сейчас взорвется!

Для начала нужно помыться.

Мне необходимо остудить этот жар и избавиться от неприятного ощущения.

Я бросилась в ванную, словно спасаясь бегством.

Разумеется, мантия все еще упрямо сидела на моей талии.

Но, к счастью, эта «мантия» была соткана из магии.

Не было никакого риска, что она промокнет от воды.

—Ты и правда доставляешь хлопот...

В ответ на мое ворчание подол мантии слегка колыхнулся.

Словно заявляя: «И все же я буду защищать свою хозяйку».

—Ну что с тобой поделать. Потерпи немного воду, ладно?

Пш-ш-ш...

Под струями льющейся воды я испустила долгий, протяжный вздох.

—Ха-а.

Горячая вода стекала от макушки до самых кончиков пальцев ног.

Я провела рукой по запотевшему зеркалу.

Сквозь покрытое каплями стекло проступило мое раскрасневшееся тело.

—Неплохо.

Я ожидала увидеть измученную затворничеством неряху, но женщина в зеркале, как ни странно... выглядела весьма недурно.

Да и, если честно, может, даже немного милой?

Кончики моих пальцев скользнули по ключицам, мимо мягких изгибов груди к тонкой талии.

В этом теле не было ничего неприглядного.

Только гладкая, белая, словно молоко, кожа.

Словно завороженная, я медленно провела ладонями по собственному телу.

Кожа под ладонями казалась невыносимо горячей.

И дело было вовсе не в температуре воды.

«...Учитель».

В зеркале мои глаза казались влажными и блестящими.

Что, если он увидит меня такой?

Что, если он коснется этого очищенного тела своими большими ладонями?

—Ах...

От одной этой мысли внизу живота сладко потянуло.

Между бедер разлился томительный зуд, и я невольно сжала ноги.

Какие же развратные фантазии.

Казалось, хладнокровие, подобающее магу, таяло без следа.

Но я не могла остановиться.

Освобождение от проклятия, которое наконец-то спало, сделало меня смелее, а его признание бросило в жар.

Я зачесала мокрые волосы назад и прикусила нижнюю губу.

«...Я хочу показать ему».

Эта мысль возникла в моей голове прежде, чем я успела ее осознать.

Возможно, виной тому были те слова, так похожие на предложение.

Я хотела показать этому мужчине все.

Абсолютно все...

И сейчас мне совсем не было стыдно.

Мое тело, ставшее чистым.

Насколько прекрасен был результат его собственного спасения.

Мне хотелось предстать перед его взором в самом беззащитном виде.

Я выключила воду.

Теперь, стоило мне выйти, он окажется прямо за стеной.

Сердце колотилось так, словно готово было проломить ребра.

Я наспех вытерлась полотенцем и взяла его свободную белую рубашку, которую тайком стащила ранее.

Если я выйду в ней на голое тело, накинув лишь эту тонкую ткань...

Какое лицо будет у этого всегда невозмутимого мужчины?

Растеряется ли он? Или... поглотит меня целиком?

—Хм.

Нет, постой.

Если я поведу себя так легкомысленно, вдруг он посчитает меня доступной и разочаруется...

Эта тревожная мысль промелькнула в моей голове.

Я взялась за ручку двери ванной.

Ладонь вспотела от волнения.

—Учитель Арис...

Мне хотелось сию же секунду броситься в соседнюю комнату, забарабанить в дверь.

И оказаться в его объятиях.

Но... я должна сдержаться.

Стать идеальнее, стать прекраснее.

Для начала нужно приучить себя к чистоте и начать меняться.

Только тогда я смогу стать достойной любви учителя Ариса.

Отражаясь в зеркале, я уже улыбалась как круглая дура.

Думая об учителе Арисе.

Полуденное солнце палило над самым сердцем Арке.

Мир был залит светом, но чем ярче свет, тем глубже и длиннее отбрасываемые им тени.

В мрачной глубине подворотни, куда не доносился даже шум толпы.

Кто-то стоял в этой густой тени.

Неопознанная фигура с низко надвинутым на лицо капюшоном.

Неизвестный прислонился к стене, словно сливаясь с самой темнотой и становясь ее частью.

—Ты пришла.

Из-под капюшона блеснули змеиные глаза, заметив приближающуюся издалека женщину.

Лисье лицо с резко прищуренными уголками глаз.

Вечная соперница Моки Меллоу — вечно вторая, навсегда оставшаяся в ее тени.

Фиксус Фиш.

Это была она.

—Тц, притащилась сюда с таким бесстыжим лицом после столь жалкого провала.

Когда фигура выплюнула эту насмешку, Фиксус недовольно скривила накрашенные красной помадой губы.

—Следи за языком.

Она скрежетнула каблуком по песку под ногами.

—Я опоздала лишь потому, что заметала следы. Было бы нехорошо, если бы при таком высоком солнце кто-то обнаружил остатки созданного тобой голема, верно?

Услышав ее дерзкий тон, фигура в капюшоне недоверчиво скрестила руки на груди.

Из темноты, подобно мареву, поднялась леденящая жажда убийства.

—Бездарная тварь.

Фиксус напряженно промолчала.

—Ты не смогла справиться даже с одной запершейся в комнате хикикомори, и посмотри, какую кашу теперь заварила?

От резкого упрека лицо Фиксус исказилось в мрачной гримасе.

Словно пытаясь оправдаться, она раздраженно огрызнулась:

—Думаешь, я сама не в ярости? Нам помешала непредвиденная переменная.

—Переменная?

—Арис Мардия. Кто же знал, что этот паршивый советник Святого Престола придет и все испортит?

Фиксус нервным жестом зачесала волосы назад.

Арис Мардия.

Конечно, если бы не этот человек, Мока Меллоу давно бы сломалась.

Или вовсе покончила бы с собой.

—Как я и слышала, этот Арис оказался непростым малым. Ты ведь тоже это знаешь, верно?

Собеседник промолчал.

Чудо-консультант, превращающий сломленных людей в «героев».

Никто не знал, какие трюки он проворачивал, но его слава разошлась даже среди обитателей теней.

В организации он числился на особом счету как человек, которого стоит опасаться.

—Кто бы мог подумать, что не пройдет и месяца с его появления, как эта заплесневелая девка выберется наружу?

Фиксус прикусила губу, все еще не в силах унять гнев.

—К тому же Мока Меллоу сама разбила тот калькулятор. Теперь и средство для слежки потеряно, а мне пришлось чертовски попотеть, чтобы стереть все улики. Ты хоть понимаешь это?

«Калькулятор резни».

Она намеренно подбросила ту «книгу» к общежитию Моки Меллоу еще в академии.

Потому что хотела полностью разрушить ее жизнь, навсегда приковав к этому калькулятору.

Как и ожидалось, жадная Мока в итоге заперлась дома, но теперь все пошло наперекосяк.

—Ух... ну и дерьмо же.

Тяжело дыша от злости, Фиксус шумно вздохнула.

В ответ из-под капюшона раздался тихий голос:

—Ха. Жалкие оправдания.

Фигура насмешливо фыркнула.

—Разве организация не была столь щедра, что одолжила тебе ценного голема?

—Это было...

—Оружие, специально модифицированное для убийства магов. Ты ведь сама хвасталась, что одной его огневой мощи хватит, чтобы раздавить Моку Меллоу?

Черный силуэт медленно сократил расстояние до Фиксус.

Подавляющее давление, исходившее от существа, чей пол невозможно было определить, перехватило ей дыхание.

—И где же теперь этот голем? Превратился в металлолом и был продан какому-нибудь старьевщику?

—Да ладно тебе! И что ты хочешь, чтобы я...

Шорох ткани.

Стоило Фиксус начать пререкаться, как существо закатало рукав.

На бледном предплечье отчетливо виднелась татуировка.

Причудливое изображение двух змей, кусающих друг друга за хвосты.

В центре этого узора жутковатым светом сиял инкрустированный синий драгоценный камень.

Знак «Уробороса».

—Ты держишь нас за дураков, тварь?

—П-подожди секунду.

Вспыхнул синий свет.

В тот же миг, как от татуировки хлынул синий свет, зрачки Фиксус сузились.

Она рефлекторно схватилась за собственную руку и закричала:

—Кья-а-а-а-ах!

Боль была такой, словно в ее вены залили расплавленный свинец.

Что-то зашевелилось прямо под кожей.

—Какой бы искусной волшебницей ты ни была... неужели ты действительно верила, что сможешь сбежать, когда на тебе выжжено наше клеймо?

—Гх-х...

—Глупая баба... разве не ты сама приползла к нам, умоляя о силе и прося дать тебе возможность одолеть Моку Меллоу?

—А-а-а! П-прости... прости меня!

Не в силах больше терпеть мучения, Фиксус рухнула на землю.

Ее тело содрогалось в конвульсиях.

Фигура, оставшись равнодушной к крикам Фиксус, холодно посмотрела на нее сверху вниз и нанесла решающий удар:

—Как ты и сказала, благодаря тебе дело в Лафесте разрешилось довольно чисто. Но то было тогда, а это сейчас.

Существо грубо схватило Фиксус за подбородок и вздернуло ее лицо.

—Если ты не станешь Мастером Башни к назначенному сроку... в следующий раз все не ограничится простой болью. Я заставлю тебя заплатить цену, даже если это будет стоить тебе жизни. Поняла?

—Гх-х! Д-да, я поняла! Я все поняла!..

Слезы катились по лицу Фиксус, в ее глазах застыл неподдельный ужас.

Только после этого черный силуэт, удовлетворенный результатом, опустил руку и растворился в темноте.

Фиксус, судорожно хватая ртом воздух, безудержно дрожала.

Вскоре, когда ее мантия сползла, обнажилась кожа.

На ее правом предплечье отчетливо проступила татуировка.

Точно такое же клеймо, как и у той таинственной фигуры, въелось в ее плоть.

Татуировка, которую она получила от организации, у которой вымаливала помощь, обещая стать Мастером Башни.

«Уроборос».