Том 1 · Глава 155. Цена за легкомысленную игру с этой штукой.
Началась самая неловкая встреча на четверых, которой я так отчаянно пытался избежать.
Место действия: гостиная виллы с залогом в 10 миллионов вон и ежемесячной платой в 300 тысяч вон.
Линия фронта пролегла вокруг низкого обеденного стола в самом центре комнаты.
Я сидел в глухой обороне, в то время как Ём Ха На, скрестив ноги, пристально сверлила взглядом сидевших напротив нас двоих.
Даже если не брать в расчет Ли Джин А, у Ха На не могло быть ни единого тёплого чувства к Хан Соль.
Три месяца назад Хан Соль выломала дверь полуподвальной студии Ха На и напала на неё, целясь прямо в живот.
То, что Ха На не взорвалась от ярости и не выставила их вон прямо сейчас, уже требовало от неё колоссального самообладания.
Ли Джин А и Хан Соль, напротив, сидели с совершенно невозмутимым видом, словно у себя дома.
Даже их ленивые взгляды, которыми они оглядывали комнату, так и лучились спокойствием. От них веяло абсолютной уверенностью, будто на руках у них были все козыри.
Впрочем, мы не могли бесконечно играть в эти гляделки.
Я решил заговорить первым. Перехватить инициативу, задав вопрос, было лучшей стратегией.
Перейду сразу к делу.
Я уставился на Ли Джин А. Она поставила стакан с водой и встретилась со мной взглядом.
Почему ты этого не сделала? Я про разоблачение, которым ты мне угрожала.
Разоблачение?
Именно это интересовало меня больше всего, и именно этого я никак не мог понять.
Ты ведь угрожала мне. Говорила, что если я не заставлю её сделать аборт, ты обвинишь меня в сексуальном насилии, используя своё служебное положение. Обещала растрезвонить об этом повсюду: в интернете, соцсетях, на кабельном телевидении... Но сколько я ни искал, ничего так и не появилось.
А-а.
Ли Джин А, молча выслушав мой вопрос, усмехнулась, словно услышала какую-то нелепость.
Затем она опустила длинные ресницы и тихо вздохнула.
...Даже если бы я сделала это, тебя бы это всё равно не вернуло.
Тогда почему...
Разве месть не должна основываться на надежде, что после неё что-то изменится? Но вернуло бы это тебя? Стало бы мне от этого легче? Нет, конечно. Мы бы просто оба оказались на самом дне.
Хм.
Совершенно неожиданный ответ.
Я-то думал, она ограничилась угрозами и не пошла до конца лишь потому, что это запятнало бы и её собственную репутацию.
Ведь начни она копать, у самой Ли Джин А тоже возникли бы крупные неприятности, верно?
Набежали бы журналисты и интернет-стервятники, поползли бы грязные слухи.
Поэтому я решил, что она сдержала жажду мести из соображений самосохранения.
Но... она отказалась от этого просто потому, что месть бессмысленна?
Я не хочу уничтожить тебя из-за ненависти. Я хотела и дальше быть с тобой. При условии, что тебя не утащит другая женщина.
В горькой улыбке Ли Джин А сквозило какое-то смирение.
Или, точнее... это было не столько смирение, сколько окончательный вывод.
Холодный расчет, к которому она пришла, переварив гнев и предательство.
Будучи умной женщиной, она предпочла выгоду эмоциям.
Тогда...
Я с трудом сглотнул слюну и задал следующий вопрос.
Тогда зачем ты проделала весь этот путь? Чтобы всё-таки попросить меня вернуться?
Наконец-то ты спросил.
Ли Джин А слегка улыбнулась.
А затем резко поднялась со своего места.
Её пальцы принялись расстёгивать пуговицы. Тёмно-синее кашемировое пальто плавно соскользнуло с плеч, обнажив белую трикотажную кофту.
Зачем она вдруг раздевается?
Недоумение длилось лишь мгновение.
Мой взгляд упал на её живот под обтягивающим трикотажем.
Он заметно округлился.
Под кофтой отчётливо проступал выпуклый изгиб.
...Ты поправилась?
Ещё чего!
Ли Джин А сердито зыркнула на меня в ответ на этот глупый вопрос.
«Ну да, конечно, с чего бы».
Ли Джин А следила за собой тщательнее, чем кто-либо другой. Она просто не могла так растолстеть. Да и раздайся она так в талии, её лицо тоже округлилось бы, как луна.
Тогда что, чёрт возьми...
Ты до самого конца остаёшься непроходимым тупицей. Или просто притворяешься?
...
А чем ещё это может быть? Это твой ребёнок.
...Ч-что?
Время остановилось.
Мой мозг отключился.
Что ты сказала?
Я беременна. Тоже. В моём животе твой ребёнок.
Ли Джин А нежно погладила свой живот.
Думаю, это случилось за неделю до того, как ты сбежал под покровом ночи. Сейчас я на десятой неделе.
Десять недель.
То есть за неделю до моего отъезда из Сеула.
За несколько дней до того, как я рассказал Ли Джин А о беременности Ха На.
У нас с ней точно была близость. Абсолютно точно.
...
У меня не находилось слов.
Мне хотелось верить, что «это невозможно».
Но, честно говоря, всё сходилось до пугающего идеально.
Я никогда не пользовался презервативами ни с Ха На, ни с Ли Джин А.
Ли Джин А, как и Ха На, утверждала, что принимает экстренную контрацепцию, и я верил ей на слово, точно так же, как верил Ха На. Старался не сомневаться.
Потому что так было удобнее.
Мне нечего было сказать в своё оправдание. Даже будь у меня десять ртов, я бы не нашёлся, что ответить.
Хоть я и считал себя порядочной тварью, факты оставались фактами.
Это ведь... не шутка?
Я едва выдавил из себя эти слова.
Тебе было бы легче, будь это ложью?
Спокойно спросила Ли Джин А.
Нет, я не это имел в виду...
Показать тебе результаты анализов? У меня и снимки УЗИ с собой.
...Не надо.
Я махнул рукой.
Она не выглядела так, будто лжёт. К тому же у Ли Джин А не было причин для вранья.
Значит... всё это правда.
Ли Джин А тоже беременна.
От меня.
Угх...
В голове вспыхнул белый пожар.
Что мне делать? Я бросил работу, бросил всё и сбежал сюда, а теперь у меня двойная беременность?
Пока я стонал, обхватив голову руками, Ха На похлопала меня по плечу.
Да уж, ну и дела. Дяденька, у тебя семя какое-то термоядерное. Честно, я такого вообще не ожидала.
Эй!
А что? Снявши голову, по волосам не плачут.
Ха На рассмеялась, явно находя всю эту ситуацию дикой.
Одновременная беременность двух девушек.
Одна — моя нынешняя сожительница, другая — бывшая коллега и бывшая девушка.
Скорость обработки информации в моем мозгу безнадежно отставала от реальности. Словно я пытался запустить новейшую требовательную игру на видеокарте GTX 750 Ti.
Как мне со всем этим разобраться? Да и возможно ли это вообще?
Мне безумно хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас выскочил с огромной камерой и закричал: «Вас снимает скрытая камера!»
Но в жизни Хан Гана подобных счастливых развязок никогда не бывало.
Пока я сидел в полном оцепенении.
Хан Соль, которая до этого молча наблюдала за шокирующим признанием Ли Джин А, наконец подала голос.
...Для начала я хочу извиниться. Ха На.
От такого внезапного обращения у Ха На округлились глаза.
С чего вдруг?! За что?
За прошлый раз. Когда я пришла к тебе... и ударила, целясь в живот.
Тон её был довольно сухим. Но вот суть сказанного — отнюдь не легковесной.
В конце концов, это было покушение на убийство с целью спровоцировать выкидыш. Нападение на нерождённого ребёнка.
Любая нормальная беременная женщина затряслась бы от ярости и разразилась проклятиями.
Но Ха На была слеплена из другого теста.
Эта нахалка на мгновение растерялась, но тут же неловко ухмыльнулась.
А, это? Забей. Мне всё равно прилетело меньше, чем тебе от меня.
...
Честно говоря, я думала, что выбила тебе как минимум парочку зубов, так что рада видеть тебя целой. Погоди, ты ведь не вставляла импланты взамен выбитых?
Потрясающее хладнокровие, граничащее с безразличием.
Истинное лицо той, кто величал себя «сучкой, которая никогда не проигрывает в реальной драке».
Хан Соль, стиснув зубы, выслушала слегка саркастичный ответ Ха На и с каменным лицом кивнула.
Да. Теперь, когда я сама готовлюсь стать матерью, я понимаю, какое безумие совершила.
Если Ли Джин А пришла, чтобы раскрыть свою беременность, то Хан Соль явилась ради извинений?
Если так... то это было просто замечательно.
Хан Соль совершила ужасный поступок, но разве она не раскаивалась теперь, пусть и с опозданием?
Несмотря на все передряги, она выросла достойным человеком. Как и ожидалось, Хан Соль была гордостью своего отца...
«...Так, стоп. Погодите-ка».
Что Хан Соль только что сказала в конце?
Матерью? «Теперь, когда я сама готовлюсь стать матерью»?
Прежде чем я успел осмыслить эту зловещую фразу, Хан Соль обратилась ко мне.
И папа.
А?
Хан Соль поднялась со стула.
Её руки потянулись к пуговицам бежевого шерстяного пальто.
...Я тоже.
Плотная ткань распахнулась в стороны.
Под пальто оказалось тонкое облегающее платье.
И под ним...
Точно так же, как и у Ли Джин А — нет, из-за её миниатюрного телосложения это бросалось в глаза ещё сильнее — отчётливо выделялся округлый животик.
У меня тоже десятая неделя.
...
...
...
Когда я услышал новость о беременности Ли Джин А, мне показалось, что мой мозг раскалился от перегрузки.
Теперь же у меня было полное ощущение, что моя душа просто покинула тело.
Три девушки.
И все три беременны?
Ы-ы-ы...
Мой рот раскрылся так широко, словно челюсть вот-возле отвалится. Глаза округлились, а руки беспомощно заболтались в воздухе.
Я не мог понять, наяву всё это происходит или во сне.
И тут прямо у меня под ухом раздался смех.
Вау, это просто нечто.
Это была Ха На.
Она пошарила в кармане, вытащила телефон и принялась что-то искать.
Дяденька, замри на секунду. Не двигайся. Так, посмотрим... О, вот оно.
Ха На сунула экран телефона мне прямо под нос.
Смотри, один в один же? Стопроцентное сходство.
На экране красовалась знаменитая картина Мунка.
Человек с лицом-черепом, прижавший ладони к щекам в безмолвном крике.
У тебя сейчас точно такое же лицо. Вау, это надо запечатлеть для истории.
Хихиканье Ха На эхом разнеслось по тесной гостиной.
Щёлк!
Вспыхнула вспышка.
Ах ты!..
А что? Потом покажу детям. Скажу: «Вот так выглядел ваш папаша, когда узнал, что мы все беременны».
Детям.
Не «ребёнку».
Я отрешённо оглядел комнату.
Сейчас в этой комнате находилось четыре человека.
Я. Ха На. Ли Джин А. Хан Соль.
Нет, семь человек.
Один в животе у Ха На.
Один в животе у Ли Джин А.
Один в животе у Хан Соль.
Четверо взрослых, включая меня, и три эмбриона.
Получается, в этой тесной съёмной халупе на окраине собралось целых семь человеческих душ.
И виновником всего этого... был я.
«...Мне пиздец».
Самый настоящий.
……………
...Фух.
Когда Ха На наконец отсмеялась, я тоже немного пришел в себя.
В моей голове закрутился суровый жизненный калькулятор.
Трое младенцев. Расходы на подгузники, детские смеси, коляски, прививки...
Всё это нужно умножить на три. Зарплаты в три миллиона вон тут и близко не хватит.
А те деньги, что успел скопить Хан Ган? Их хватит от силы года на три.
Заметив, как я побледнел, Ли Джин А вывела меня из ступора.
Сонбэ.
Да...?
Ты ведь не собираешься и дальше жить здесь?
А что такого?
По твоему лицу видно, что ты уже всё подсчитал. На таскании ящиков с рыбой тут далеко не уедешь.
...
И как ты собираешься дать детям образование? У меня нет ни малейшего желания растить своего ребёнка в такой глуши.
Хан Соль молча кивнула в знак согласия.
Я согласна. И я не хочу, чтобы папа надрывался на тяжёлой работе.
Хм...
Наконец Ха На скрестила руки на груди и огляделась.
Вообще-то, если есть возможность, я бы тоже предпочла жить в Сеуле.
Ха На, даже ты...
Ну а что? Я говорила, что мне хорошо с тобой где угодно, но я никогда не утверждала, что в деревне лучше, чем в Сеуле. Сам подумай. Я поехала за тобой только потому, что ты ныл, будто не можешь больше оставаться в Сеуле из-за страха перед дочерью и бывшей.
...
И правда, если посмотреть на ситуацию глазами Ха На — пусть она и выросла в бедности, но всё же была коренной сеульчанкой — жизнь в провинции вряд ли приносила ей много радости.
О любимом уличным пении здесь можно было даже не мечтать, ни сверстников, ни знакомых вокруг.
Вполне естественно, что она обеими руками ухватилась за возможность вернуться в столицу.
Как бы то ни было, решение было принято единогласно. Все, кроме меня, проголосовали за возвращение в Сеул.
Решение принято. Поднимайся.
Ли Джин А и Хан Соль поднялись на ноги.
...Прямо сейчас?
Или ты хочешь провести здесь ещё одну ночь? В тесноте с тремя беременными бабами?
Нет, это как-то слишком...
Мы всё равно приехали на минивэне, так что вчетвером поместимся без проблем. Собирай вещи, которые нужно забрать.
О, отлично! Вещей вроде немного, но на самом деле прилично наберётся.
С этими словами моя короткая, но насыщенная жизнь беглеца на южном побережье бесславно подошла к концу.
Возвращение в Сеул.
Вместе с Ли Джин А, Хан Соль, Ха На. И тремя младенцами.