Том 1 · Глава 169. Трэвел-неотуберу, который не может путешествовать, приходится как-то выкручиваться, чтобы заработать на жизнь
……………
Говорить об этом сейчас даже как-то неловко.
Честно говоря, будучи Ма Хёк Су, я совершил довольно жалкий поступок.
Даже когда я только прибыл в Санта-Эсперансу и ввязался в историю с Каталиной и картелем, я продолжал снимать видео при любой удобной возможности.
С экшен-камерой на груди, а иногда и просто на камеру телефона.
Конечно, при Каталине я сдерживался. Как ни посмотри, обстановка совсем не располагала к тому, чтобы просить разрешения на съемку.
Но когда я оставался один... то трудился не покладая рук.
Следы от пуль в переулках, трупы, свисающие с фонарных столбов, полуразрушенные здания. Стоило мне увидеть нечто подобное, как я тут же направлял туда объектив.
Воскреснув благодаря чуду трех богинь, я стал еще бесстрашнее. А уж когда я разыскал Эль Гордо и вернул свой телефон, то и вовсе начал снимать как безумный.
Оглядываясь назад, я понимаю: Эль Гордо просто не мог не догадаться, кто я такой.
Парень, который без умолку твердил о президентском дворце в Пхеньяне, при каждом удобном случае бормотал под нос про подписку, лайки и колокольчик.
И я бы не обиделся, назови меня кто-нибудь сумасшедшим.
Но что мне оставалось делать? Стать Неотубером было мечтой Ма Хёк Су. Ма Хёк Су был тем самым парнем, который ради этой единственной мечты спустил все деньги, поднятые на десятикратно выросших акциях, и отправился в путь.
И после своего воскрешения я узнал одну вещь.
Имя Ма Хёк Су уже успело изрядно прогреметь в корейском сегменте интернета.
Разумеется, слава эта была сомнительной. Скорее даже дурной.
На просторах сети Ма Хёк Су уже числился покойником.
Форумы путешественников, разделы Неотуберов и самые разные интернет-сообщества пестрели новостями о моей кончине.
Общественное мнение в сети выглядело примерно так:
Даже на «Три Вики» появилась страница, посвященная человеку по имени Ма Хёк Су, с указанием годов жизни и смерти. Причина смерти: «Пропал без вести на подконтрольной картелям территории Центральной/Южной Америки (предположительно мертв)».
Но еще нелепее вели себя сетевые стервятники.
Появилось бесчисленное множество превью с кричащими желтыми субтитрами шрифтом Кунсо и красными стрелками.
Стоило кликнуть по ссылке, как открывался какой-нибудь размытый ролик, утащенный с шок-контент-сайта, замазанный мозаикой ради фона, под которым красовались выдумки о том, как именно я погиб.
Гиены, наживающиеся на чужом несчастье, одинаковы в любом мире.
Поэтому, едва вернувшись в Сеул, я выложил видео.
Я выложил ролик, предварительно вырезав все опасные моменты и скрыв мозаикой лица, по которым можно было установить личности. Но даже после этого материалов осталось так много, что хронометраж пришлось изрядно сократить.
Реакция оказалась взрывной.
Не прошло и суток с момента публикации, как видео стало главной темой для обсуждения во всех корейских интернет-сообществах.
Спустя месяцы после исчезновения Неотубер, чья гибель казалась делом решенным, вернулся живым. Да еще и откуда — из самого пекла подконтрольной картелям Латинской Америки.
Просмотры взлетели до небес. Раздел комментариев буквально разрывался.
Сетевые стервятники по-тихому удалили свои ролики и попрятались. Те же, у кого осталась хоть капля совести, записали видео с извинениями.
Так или иначе, я хайпанул.
Смельчак, выживший в аду картелей, где уровень убийств выше, чем в Сомали.
Таков теперь был мой новый образ.
Число подписчиков перевалило за сто тысяч, а просмотры старых роликов тоже резко поползли вверх.
Конечно, в комментариях не обходилось без грязи. Хейта хватало с избытком.
Ну да ладно, что с того?
Я ведь начинал с самого дна, имея всего 1557 подписчиков. Я прекрасно помню времена, когда полное отсутствие комментариев и единичные просмотры были обычным делом.
Я слишком хорошо знал, что равнодушие пугает куда сильнее, чем злобные комментарии.
Пишущим эти гадости не понять. Им неведомо то убогое чувство, когда запускаешь стрим и говоришь сам с собой перед пустым экраном, или та мука, когда снимаешь и монтируешь видео, зная, что его посмотрят от силы человек десять.
Так что я мог лишь улыбаться, читая хейтеров. По крайней мере, это означало, что люди смотрят мои ролики, а алгоритмы продвигают их в рекомендации.
И вот как я поживаю сейчас...
Я использую Каталину.
Конечно, я пошел на это не от хорошей жизни. Напротив, поначалу я пытался этому противиться.
Я не хочу зарабатывать, выставляя тебя напоказ. Если твое лицо станет узнаваемым, это может быть опасно.
Я говорил совершенно серьезно. Каталина завязала с миром картелей, да и мое мужское самолюбие не позволяло делать зрелище из беременной жены.
Однако реакция Каталины оказалась неожиданно твердой.
Нам нужны деньги.
Нет. Ты же знаешь кучу бандитов из картеля.
Я могу носить маску.
И все же...
Нам нужны деньги, чтобы вырастить ребенка.
Против этого аргумента мне было нечего возразить, и я сдался.
Как рассказывала Каталина, до этого она мыла посуду меньше чем за половину минимальной ставки. Питалась лапшой быстрого приготовления и треугольными кимбапами, даже не мечтая о нормальных развлечениях.
В глазах Каталины, когда речь заходила о «деньгах», сквозило больше ярости, чем во времена ее службы наемницей в картеле. Страх перед нищетой в чужой стране, где она даже не знала языка, должно быть, въелся ей под самую кожу.
По сравнению со мной, рассуждавшим о сохранении гордости в тепле и уюте, Каталина подходила к вопросу выживания со всей серьезностью.
Перед решимостью матери, не желающей, чтобы ее ребенок голодал, все мои мелкие опасения казались ничтожными.
……………
В конце концов мне в голову пришла идея.
Концепт заключался в так называемом «гукпон-коине» — патриотическом хайпе.
История о том, как латиноамериканская девушка, встреченная во время путешествия, обживается в Корее. И по ходу дела восхищается корейской безопасностью и культурой — беспроигрышная классика и настоящий чит-код на просторах Неотуба.
Разумеется, ради безопасности Каталины я изменил ее внешность до неузнаваемости с помощью яркого макияжа, маски и кепки.
Первым роликом стал эксперимент с ноутбуком в кафе.
В Корее можно спокойно оставить ноутбук на столе и отойти по своим делам.
Что?
Каталина прищурилась.
Вранье.
Да нет же, правда. В Корее действительно так безопасно.
……?
Пойдем. Отойдем ненадолго.
Глаза Каталины округлились. Она смотрела на меня так, словно я нес полную околесицу.
Когда я действительно поднялся с места, она запаниковала и ощутимо шлепнула меня по спине.
ШЛЕП!
¡Estás loco! (Ты с ума сошел!)
Она тяжело задышала и вцепилась мне в руку.
Этот ноутбук стоит два миллиона вон! И ты его просто так оставишь? Идиот! Тебе что, пуля в башку прилетела?
Да говорю тебе, в Корее все нормально.
Ни за что. Исключено. Живо убери его в сумку!
Она злилась не на шутку. Даже когда мы выходили на улицы Санта-Эсперансы без оружия, она так не переживала.
Кое-как я утащил кипящую от злости Каталину за собой, и мы спрятались за углом возле туалета.
Прошло пять минут.
На видео Каталина нервно грызла ногти и каждые десять секунд косилась на наш столик. Стоило кому-то пройти мимо ноутбука, как она вздрагивала и порывалась броситься на защиту имущества.
И вот мы вернулись на свои места.
Ноутбук лежал ровно там же, даже крышка была приоткрыта под тем же углом.
……Dios. (Боже мой.)
Каталина буквально лишилась дара речи.
С приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами она переводила взгляд с ноутбука на других посетителей кафе, не веря собственным глазами.
И я запечатлел это ошеломленное выражение лица на превью к ролику.
Результаты оказались вполне достойными.
Просмотры уверенно росли, хоть видео и не стало суперхитом.
Ниша патриотического контента давно превратилась в «алый океан» с огромным количеством конкурентов. В сети крутились тысячи роликов, где иностранным вторым половинкам хвастались прелестями жизни в Корее.
Тем не менее, возможно, благодаря красоте Каталины, просмотры заметно подскакивали, стоило поместить ее лицо на превью. Даже под маской и плотным слоем макияжа природная привлекательность давала о себе знать, и это шло каналу только на пользу.
Отзывы в комментариях тоже радовали.
Последний комментарий меня немного задел, но Каталина, к моему удивлению, лишь рассмеялась. Похоже, то, что Санта-Эсперанса была сущим адом, для нее являлось неоспоримым фактом.
Так или иначе, невероятная внешность Каталины и ее искренние эмоции, бравшие начало в суровом и мрачном прошлом, завораживали зрителей.
Когда на канале одобрили монетизацию и на банковский счет пришла первая выплата, Каталина радовалась как ребенок.
Однако человеческая жадность не знает границ.
Хёк Су, просмотры больше не растут.
В один из дней Каталина с серьезным видом указала на экран ноутбука.
Как она и заметила, рост канала замедлился. Эффект от патриотического хайпа, похоже, сошел на нет.
Ну, нам просто нужно продолжать регулярно выкладывать видео.
Я ответил небрежно, но Каталину такой расклад явно не устраивал.
Перебравшись из джунглей оружия, ножей и наркотиков в джунгли капитала и кредитов, она жаждала большего дохода ради стабильного будущего.
Нет. Нам нужно снимать более интересные видео.
Решительно заявила она.
Более интересные?
Да. То, в чем я разбираюсь. Моя специальность.
……И что же это?
Предложение, которое она озвучила, повергло меня в ступор.
Разумеется, мы приняли все меры предосторожности. Она надела тактическую экипировку и балаклаву, а голос мы пропустили через программу-модулятор. Под одежду она подложила уплотнители, чтобы скрыть очертания фигуры, так что понять, мужчина перед вами или женщина, было решительно невозможно.
Сонная артерия расположена глубже, чем вы думаете.
Из динамиков раздался измененный голос.
Поэтому целиться нужно сюда, под ухо. Угол должен быть вот таким...
ТЫК!
Кинжал вонзился в шею манекена. Настолько глубоко, что скрылась даже рукоять.
Ничного лишнего движения. Самый эффективный способ убийства.
Чат прямого эфира буквально взорвался.