Глава 140. «Честность – это добродетель»

Бенджамин Розен с предвкушающей улыбкой разглядывал Томми Хоука, который только что закончил телефонный разговор и вернулся в кресло. Лицо юноши по-прежнему озаряла улыбка, но участившиеся в ходе беседы жесты выдавали, что звонок сильно повлиял на его душевное состояние, причем не в лучшую сторону.

—Позволю себе предположить: звонил еще один выпускник из нашего братства, тоже заприметивший журнал? — Спросил Бенджамин.

Чарльз тоже с любопытством воззрился на Томми. Тот кивнул обоим:

—Именно так. Собеседник представился Робертом Миллером, выпускником отделения SSD в Корнеллском университете. Подумать только, он сумел разыскать меня через мою школьную учительницу.

—Я слышал это имя, но знаю о нем немного, — Бенджамин поделился крупицами имевшейся у него информации. — Сеть магазинов беспошлинной торговли, которую он основал вместе с другим нашим братом, Чаком Фини, так и не вышла на биржу, поэтому их связи с Уолл-стрит довольно слабы. Из новостных сводок мне лишь известно, что они виртуозно используют связи SSD, особенно в военных академиях, таких как Вест-Пойнт или Военно-морское училище.

Бенджамин сделал небольшую паузу, прежде чем добавить:

—Хотя сеть выпускников SSD весьма обширна, далеко не все знают друг друга лично.

Больше Бенджамин ничего не сказал.

Чарльз, судя по всему, знал об этом человеке побольше. Он вкратце пересказал историю восхождения Роберта Миллера и Чака Фини: те в чем-то походили на Томми и Джейсона – такие же дерзкие и беспардонные. В свое время они, пользуясь каникулами, объездили полмира, подзаработали деньжат и в итоге открыли бизнес на беспошлинной торговле.

—Они во многом напоминают вас, — подытожил Чарльз. — Но, сколотив капитал, они превратились в нормальных людей — джентльменов, цивилизованных и благовоспитанных. Боюсь, что вы с Джейсоном к подобной эволюции не склонны.

Выслушав Чарльза, Томми достал сигарету, закурил и, глубоко затянувшись, выпустил струйку дыма через нос. Он устремил взор на далекий садовый пейзаж:

—Я понимаю. И именно это меня беспокоит. После вашего рассказа я всерьез опасаюсь, что такая эволюция может произойти и со мной.

—Ты молил о силе, но когда она действительно явилась, ты почуял пугающие признаки потери контроля. Тебя ведь это тревожит? — Бенджамин поудобнее устроился на диване, принимая расслабленную позу, чтобы в глазах молодых людей казаться своим в доску. Он с улыбкой озвучил страхи Томми. — Ты хочешь, чтобы всё шло именно так, как рисовалось в твоем воображении в самом начале, чтобы каждый шаг был предсказуем и подвластен тебе.

Томми снова кивнул. Не было смысла что-то скрывать перед этим пожилым «братом», сумевшим дослужиться до вице-президента Morgan Stanley.

—Знаешь, Томми, почему у тебя возникло чувство потери контроля? — Продолжал Бенджамин. — Потому что эта сила обладает способностью мыслить самостоятельно и она куда более жадная. Теми силами, что ты копил для компании Actor, ты мог распоряжаться сам, они действовали по твоей указке. Но нынешняя сила — она внутри тебя, и в то же время она тебе не принадлежит…

—Повелевай деньгами, а не позволяй им повелевать тобой, — Томми отвел взгляд от сада и посмотрел на Бенджамина.

Бенджамин взял гильотину, обрезал кончик сигары и, осторожно прогрев её зажигалкой, передал Чарльзу. Затем взял вторую для себя и, медленно вращая её над пламенем, заговорил:

—Верно. Я рад, что ты это понимаешь. Действительно ли братья по SSD близки как родные? Безусловно. Я не ставлю под сомнение наше братство. Если у тебя возникнут неприятности, они обязательно помогут — совсем как семья. Но в этом и кроется подвох. Когда отец или старший брат помогают тебе, они непременно укажут, что для решения проблемы ты должен поступать в строгом соответствии с их советами. Так же и твои братья по SSD. Принимая силу, будь готов к тому, что кто-то более могущественный начнет думать за тебя. И их помощь не бывает безвозмездной. Взять хотя бы меня: я хочу использовать этот иск как повод для переговоров о мировом соглашении с IBM. Тебе не составит труда это просчитать, ведь ты знаешь компьютерную индустрию и понимаешь, зачем я вкладываю деньги. Да, я помогаю тебе превратить грошовые акции в реальный капитал, делая тебя мультимиллионером еще до окончания университета. Но моя истинная цель — развитие Compaq. И прямо сейчас ты не можешь разгадать, зачем выпускнику SSD, не имеющему никакого отношения к твоей отрасли, разыскивать тебя через школьную учительницу и предлагать помощь. Вот причина твоего беспокойства. Ты понимаешь: бескорыстных филантропов не бывает, даже среди братьев по SSD.

—Послушав вас с Чарльзом о создателях DFS, я пришел к выводу, что они — пара выскочек-нуворишей, которые, разбогатев, поспешили прикинуться старой аристократией. Мне кажется, это не эволюция, а ассимиляция, — Томми поделился своими мыслями с Бенджамином. — Или, вернее сказать, воспользовавшись силой для достижения успеха, они не утвердились как новая элита, а были поглощены этой силой, став частью старого порядка.

Бенджамин выпустил облако дыма и усмехнулся:

—Знаешь, взгляды у всех разные. Кто-то решит, что в этом нет ничего плохого: у тебя несметные богатства, и хотя сила тебе не принадлежит, она всегда бурлит в твоих жилах и готова явиться по первому зову.

—Этот мистер Миллер даже приготовил для меня билет в первый класс, — Томми упомянул фразу, сказанную Робертом Миллером по телефону.

—Ступай на встречу, в этом нет ничего дурного, — Бенджамин весело рассмеялся, видя, как Томми нервничает перед неизвестностью. Сейчас юноша казался ему особенно милым — совсем как настоящий студент. — Это не твой просчет, просто отклик сети SSD оказался масштабнее, чем ты ожидал. Ты думал, что заинтересуешь лишь тех, кто увлечен программным обеспечением. Но насколько широк твой собственный взгляд на этот процесс, Томми? До встречи со мной ты даже не предполагал, что в этом иске заложена возможность перемирия между Compaq и IBM. Столько выпускников, столько точек зрения, столько умов… И каждый может подумать: «А вдруг этот суд поможет мне осуществить моё маленькое желание?». Ты очень верно сказал: повелевай деньгами, а не позволяй им повелевать тобой. Запомни это и воспринимай грядущую встречу как урок бизнеса. Я не знаю, какое дело он тебе предложит, но это наверняка будет не то, о чем ты думал изначально. Поэтому, когда почувствуешь непреодолимое желание согласиться…

Бенджамин осекся и слегка постучал себя ладонью по груди:

—…Вспомни ту цель, ради которой ты всё это затеял. Она станет твоим компасом и вернет сердце в исходную точку. Газетчики любят повторять, что на Уолл-стрит золото течет рекой, намекая, как легко там разбогатеть. Но они умалчивают о том, что на каждом слитке стоит цена. Его нельзя просто поднять. Если ты не видишь ценника, это не значит, что его нет. Возможно, его просто хорошенько спрятали.

Заметив согласный кивок Томми, Бенджамин продолжил:

—Студенты рвутся в братства ради связей и возможностей, но многих эти возможности пожирают. Уцелеть способны лишь по-настоящему хладнокровные. Мой личный опыт таков: главная ценность общения в братстве — не в протекции, а в том, что эти люди могут научить тебя смотреть на вещи с разных позиций, с высоты иного статуса. Ты начинаешь замечать проблемы, на которые раньше не обратил бы внимания, учишься видеть всю картину целиком. Именно так происходит истинная эволюция, делающая тебя… лучше или хуже.

Договорив, Бенджамин поднялся и приветствовал Томми особым жестом SSD. Затем он похлопал по плечу вскочивших следом Томми и Чарльза и добавил:

—Для меня это и есть самый драгоценный дар от братьев. Что же до инвестиций в Actor или передачи акций — когда тебе наскучат эти «большие дела», от которых кружится голова и кажется, будто вся страна — сплошная фантасмагория, возвращайся. Тогда мы и продолжим наш разговор о скромном бизнесе на десять миллионов.

—Благодарю, — серьезно ответил Томми. — Спасибо за наставление.

После этих слов Томми окончательно поверил, что Бенджамин – старик, пятнадцать лет варившийся в котле элиты Уолл-стрит и вышедший на покой в Калифорнию, – действительно хочет стать ангелом-инвестором для молодежи.

Ведь некоторые вещи можно было и не озвучивать так прямо. Он явно беспокоился, что его младший брат по SSD, осознав шаткость контроля над ситуацией, может запаниковать и совершить роковую ошибку.

В Америке подобная добродетель встречается так же редко, как совершеннолетняя девственница.

Бенджамин прав: нужно ехать. Даже если сделка не выгорит, он хотя бы увидит этот процесс глазами такой величины, как Роберт Миллер. Это даст ему пищу для ума – не чтобы стать лучше или хуже, а чтобы стать сильнее.

…

Впервые в жизни Томми Хоук летел бизнес-классом. Отдельный трап, персональный зал ожидания, роскошный лимузин, доставивший его из Сан-Франциско прямо к самолету, – вся эта атрибутика первого класса не вызвала у него особого трепета. Зато, оказавшись на борту «JetBlue Airways», он окончательно укрепился в желании стать богачом.

Ибо улыбчивые, точеные красавицы-стюардессы перед ним казались существами совершенно иного биологического вида по сравнению с теми, кого Томми привык видеть на ночных «красноглазых» рейсах.

Причиной тому было движение за женское равноправие, затронувшее и профессию бортпроводниц. В Америке восьмидесятых не стоило ожидать, что на загруженных маршрутах вас встретят сплошь юные феи в изящной форме на высоких каблуках.

На тех самых ночных рейсах, в которых Томми знал толк, возраст стюардесс колебался от двадцати восьми до сорока лет. Высокие, низкие, полные, худые… встречались создания самых причудливых форм. Каждый полет был сродни лотерее, но в одном можно было быть уверенным точно: красавиц там не водилось.

Эти существа, тоже именовавшиеся стюардессами, носили такие же брюки, как и мужчины, обувь на плоской подошве и не признавали косметику. Сигарету они держали увереннее любого пассажира, а в случае перепалки могли за десять секунд помянуть всех ваших родственников, после чего еще и свалить всю вину на вас. Пассажирок они обвиняли в оскорблении достоинства из-за подозрений в краже, а мужчин – в сексуальных домогательствах.

Томми не мог припомнить никого, кто мог бы выйти победителем в схватке с этими небесными мегерами, кроме разве что его папаши из захолустного Уорика и его дружков-работяг.

И именно эти женщины, не обладавшие никакими внешними преимуществами, провозгласили лозунг: «Профессионализм вместо сексуальности!».

Этот призыв встретил яростное сопротивление со стороны легионов пассажиров-мужчин, ведь до этого проклятого равноправия девизом стюардесс всегда было кокетливое: «Прокати меня!».

Двусмысленность, дающая волю воображению.

На ночных рейсах не было стюардесс старше сорока лишь потому, что авиакомпании боялись внезапных смертей от переутомления и последующих исков. Поэтому дам почтенного возраста переводили в эконом-классы обычных рейсов, где они окружали пассажиров почти материнской или даже бабушкиной заботой.

Но здесь, в первом классе… Едва Томми ступил на борт, четыре красавицы, чей облик – от коротких юбок и чулок до приторно-сладких улыбок – идеально воплощал мужские фантазии, склонились в приветствии.

Та, что была во главе, игриво подмигнула Томми и произнесла заученную фразу, призванную тешить мужское самолюбие:

—Сэр, ваша девушка знает, что вы летите в нашей компании?

—Ах, если бы у меня была девушка, я бы непременно похвастался ей этим полетом, — улыбнулся Томми и в сопровождении красавицы проследовал к своему месту.

Не стоило обманываться их кокетством: эти слова предназначались каждому пассажиру первого класса. Это был рекламный слоган «JetBlue». Обняться, приобнять за талию или сфотографироваться – это пожалуйста. Но если ты вообразил, что цена билета дает тебе право на нечто большее, значит, ты просто наивный простак. Эти речи нужны лишь для того, чтобы в следующий раз ты снова выбрал их авиалинии. Попробуй только дотронуться до этого «достояния компании», и тебя тут же затаскают по судам.

Если действительно хочешь делать всё, что заблагорассудится, заведи личный самолет и пересади туда понравившуюся стюардессу, чтобы она обслуживала только тебя одного.

Посадка началась в четыре часа дня, и лишь к девяти вечера, спустя пять часов полета, Томми прибыл в Бостон. Роберт Миллер прислал за ним водителя, но Томми не сел в машину. Он попросил передать мистеру Миллеру, что уже слишком поздно, и он нанесет визит в Куинси завтра.

Вместо этого он направился к стоянке, где его ждала София.

В Бостоне сейчас находились все: Сьюзан, София, Марк и Дилия. Лишь Холли, получив звонок от Томми о его отъезде из Стэнфорда, поспешила вернуться, чтобы подхватить дела.

София сидела за рулем арендованного «Меркьюри». Когда Томми устроился рядом, она спросила:

—Знаешь, Томми, ты просто невыносим. Когда ты путешествуешь один, ты выбираешь роскошные рейсы, но когда я лечу с тобой, нам всегда достаются эти жуткие ночные перелеты. Ты это специально?

—Зная меня, как ты думаешь, почему я не выбрал ночной рейс на этот раз? — Томми открыл окно и закурил. — Естественно, потому что мне не пришлось платить самому. Завтра мне нужно быть в Куинси, встречаюсь с братом по SSD, он и прислал билеты.

—Хочешь, чтобы я прямо сейчас отвезла тебя туда? — Усмехнулась София. — Путь неблизкий.

—Нет, сегодня заночуем в Бостоне, а завтра с утра двинемся в путь. Видишь ли, я немного волнуюсь. У меня была одна потрясающе красивая школьная учительница, она тоже сейчас в Куинси. Похоже, она в близких отношениях с этим моим «братом» — может, дочь его друга или партнерши… Поэтому я и попросил тебя меня встретить.

Томми, держа сигарету, повернул голову и, опершись рукой о край окна, принялся с улыбкой рассматривать профиль Софии, сосредоточенно следящей за дорогой.

София слегка нахмурилась:

—Не вижу прямой связи между твоей красавицей-учительницей и тем, что я должна тебя встречать.

—Вы с ней чем-то похожи. Если я сейчас насмотрюсь на тебя, у меня выработается иммунитет. Вдруг этот тип задумал какой-нибудь безумный киношный ход — скажем, предложит мне сделку, а в качестве бонуса пообещает выдать за меня ту училку? Вот тут-то я и устою перед искушением.

Томми стряхнул пепел и посмотрел в ночную даль.

София уже привыкла к подобным подколкам. Этот парень хоть и любил потрепать языком, но вел себя как джентльмен и не позволял себе лишнего. Она ответила с усмешкой:

—А не боишься, что созерцание лишь усилит твою жажду обладания?

—Нет. Поверь мне, ни в коем случае, — серьезно произнес Томми, возвращаясь в реальность. — Вот почему я выбрал именно тебя. Мне достаточно одного взгляда на твою фигуру, чтобы вообразить, что у той училки те же «аэропортовые данные», что и у тебя. После этого я могу гарантировать: даже если она раздетая передо мной встанет, я и глазом не поведу.

Лицо Софии осталось невозмутимым, никаких признаков праведного гнева. Томми это и удивило, и порадовало, но вскоре он почуял неладное:

—Ты выросла над собой, София… Эй… Это не дорога к отелю. София, посмотри на знаки, ты пропустила поворот!

—Мы едем прямиком в Куинси, — София вдавила педаль газа и, вылетев на шоссе, мельком взглянула на Томми. — Не знаю, был ли у тебя шанс жениться на той красотке, но я сделаю всё, чтобы после очередного оскорбления в адрес моей фигуры этот шанс у тебя испарился.

—Видишь? Совсем не трудно уговорить красивую женщину подвезти тебя до Куинси вместо здоровенного шофера под два метра ростом. Нужно лишь немного её раззадорить, — расхохотался Томми.

София сначала вздохнула, затем глубоко вдохнула и, глядя вперед, выдавила улыбку:

—Ладно, мне полегчало. Ты ведь просто наврал, чтобы меня позлить, так?

—Я не врал. Я использовал факты, чтобы тебя расшевелить, — Томми поудобнее устроился в кресле, закинув руки за голову. — Моя мама перед смертью говорила: честность — это добродетель.

«Меркьюри» скрылся в ночи, и лишь яростный женский крик разнесся над дорогой:

—Прибереги свою честность для другого случая, иначе я отправлю нас обоих прямиком на небеса к твоей мамочке и лично спрошу её, как она умудрилась вырастить такого подонка!