Глава 149. «Ангел и Демон»

В холле отеля «Four Seasons» в Вашингтоне распахнулись двери лифта. Томми Хоук вышел наружу, на ходу застегивая пуговицу пиджака. Следом за ним поспешила Дилия с портфелем в руках и двое юристов из Стэнфорда.

—Это шанс, который ты заслужил своими руками, Томми, — Дилия держалась к нему ближе остальных, на ходу повторяя наставления, которые он слышал уже сотню раз. — Все профильные СМИ, пишущие о компьютерах, будут следить за этими слушаниями. Главы Microsoft, MicroPro, IBM тоже там бывали, ты видел записи, но пойми: они были лишь экспертами. А ты — участник процесса. Ты та самая гиря, которая заставит Конгресс решиться на поправки или новый закон.

Томми в безупречно сидящем костюме с невозмутимым видом шел к главному выходу.

Сегодня Томми Хоуку, главе компании Actor, предстояло выступить перед Объединенным комитетом по развитию вычислительной техники, в который входили тридцать два законодателя.

Слушания были назначены в связи с иском Lotus против Actor, чтобы обсудить текущее состояние софтверной индустрии, вопросы патентной защиты и стандарты авторского права. До этого повестки получили руководители Microsoft, MicroPro, Borland и других гигантов – Конгресс опрашивал их по тем же вопросам.

—Кажется, ты нервничаешь больше меня, — Томми полуобернулся к Дилии и улыбнулся.

—Потому что я не ожидала, что Митч Капур выступит так блестяще, — кивнула она. — Теперь всё давление падает на тебя. Пойми, Байрон Кеннеди задумал подтолкнуть конгрессменов к двойной выгоде. Они могут сначала изменить существующий закон, а потом принять новый. Это выглядит некрасиво, но эффективно: они просто заменят сакральную жертву. Вместо Lotus на заклание отправят Actor. Для индустрии это имеет значение, но для политиков разницы никакой.

Байрон Кеннеди на посту вице-президента Lotus не сидел сложа руки. Например, он добился того, чтобы Митч Капур выступил перед комитетом раньше других компаний и раньше Томми Хоука. Для Капура это означало право первого хода.

Откровенно говоря, американские законодатели в программном обеспечении не смыслили ровным счетом ничего. На первых слушаниях они помалкивали, боясь задать глупый вопрос и выставить себя идиотами.

Поэтому поначалу вопросы были стандартными. Но по мере продвижения слушаний конгрессмены вникали в суть дела, и их вопросы становились всё острее. Грубо говоря, Митчу Капуру достались задачки для начальной школы, а Томми Хоуку приготовили экзамен для аспирантуры. И ты не можешь возмутиться такой несправедливости, иначе разгневанные политики тут же вышвырнут тебя из игры.

Всё, что оставалось Томми Хоуку – это решить сложную задачу лучше, чем Митч Капур решил простую.

Дилия была права: не стоило надеяться на принципиальность законодателей. Они вполне могли «съесть одну рыбу дважды»: сначала взять деньги у Lotus за поправки к закону, что убьет Actor, а затем взять деньги у крупных корпораций за принятие нового кодекса.

Лоббисты, мобилизованные Байроном Кеннеди, неустанно подталкивали ситуацию к такому исходу. Смерть Lotus или смерть Actor – для дальнейших маневров Конгресса это было не принципиально.

—Только если не предложить им товар более ценный, чем пачки банкнот, — заметил Томми с улыбкой.

—Я знаю, что ты приготовил этот товар, — кивнула Дилия. — Но самое важное… Ты должен четко и ясно заявить об этом под запись. Учти, вся страна будет ловить тебя на ошибках. Взвешивай каждое слово. Один неверный шаг — и тебя сожрут. Им нужен товар, который выдержит свет солнца.

—Всё произойдет при свете дня. Actor — всего лишь оболочка. Что я потеряю, если компания проиграет? — Томми вышел из отеля и посмотрел на ярко-синее небо. — Я же говорил: я делаю это не ради личной наживы. Я делаю это ради разработчиков, которым повезло меньше, чем Митчу Капуру. Ради тех, кто жаждет изменить свою судьбу. Эти слушания для меня — лишь возможность поведать о своих истинных намерениях всем, кто хочет их услышать. В Библии сказано: «О, если бы записаны были слова мои! Если бы начертаны были в книге резцом железным с оловом, — на вечное время на скале вырезаны были!»

Он уверенно зашагал к ожидавшему его автомобилю. — «А я знаю, Искупитель мой жив… И я во плоти моей узрю Бога».

…

Штат Иллинойс, пригород Чикаго, городок Ливингстон.

Штаб-квартира братства SSD.

Шагая по длинному коридору штаба, Эрик указал на закрытую дверь. Он крепко похлопал Томми по плечу, заботливо поправил на его лацкане значок братства и произнес низким голосом:

—Как твой «Биг», брат, я могу довести тебя только досюда. Ты должен дать ответ совету SSD. Честно говоря, я боюсь, что, когда ты выйдешь оттуда, этого значка на тебе уже не будет. Ты и представить не можешь, сколько там сидит председателей отделений из разных университетов. Ты не узнаешь ни их имен, ни лиц. Просто знай: люди, собравшиеся здесь сегодня, решат, останешься ли ты в SSD. Тебе завяжут глаза, посадят в центре круга, и ты будешь отвечать на их вопросы. Томми, отвечай серьезно на всё, что они спросят.

—Обязательно, брат, — улыбнулся Томми своему наставнику. — У них сложилось ложное впечатление. Я не сочувствую черным. Я объясню им это и убежу их следовать моему примеру.

Эрик серьезно кивнул:

—Верю. Ты всегда был самоуверенным мерзавцем.

—Позволь мне войти, — Томми ударил ладонью о ладонь Эрика. Взгляд его был тверд.

Эрик достал кусок черного шелка с эмблемой SSD и сам завязал Томми глаза. Убедившись, что тот ничего не видит, он взял его за руку и толкнул дверь.

—Председатель по набору стэнфордского отделения SSD Эрик Белл. Я лично привел своего брата по стэнфордскому отделению, Томми Хоука, для прохождения допроса.

Внутри был просторный, погруженный во мрак зал. Окна были плотно занавешены черными шторами. За круглым столом, опоясывающим комнату, сидели фигуры в белых мантиях.

Единственным источником света были маленькие свечи, горевшие перед каждым участником; они освещали лишь крошечный пятачок пространства перед сидящими.

В центре зала одиноко стоял квадратный стол. На нем горела свеча покрупнее – ее пламени хватало, чтобы все присутствующие видели лицо Томми, и она же служила ориентиром для Эрика.

Эрик усадил Томми за стол и вышел.

В тот момент, когда дверь закрылась, из темноты раздался голос:

—Томми Хоук, что гласит последняя фраза на последней странице устава, который ты получил при вступлении в SSD?

—«Так говорит Господь Бог: живу Я! Клятву Мою, которую он презрел, и союз Мой, который он нарушил, Я обращу на его голову», — спокойно произнес Томми.

Другой, более суровый голос спросил:

—В этой тайной комнате сейчас находятся твои братья по SSD. Готов ли ты поклясться, что не будешь лгать им, не будешь лукавить и будешь предельно откровенен?

—Готов.

…

Вашингтон, Капитолий. Томми Хоук в сопровождении Дилии и двух известных калифорнийских юристов, приглашенных профессоров юридического факультета Стэнфорда, прошел через зал заседаний. Под прицелом вспышек фотокамер и в окружении толпы репортеров они вошли в зал №3 Сената.

На самом деле присутствие трех юристов имело скорее символический смысл. Максимум, что они могли – это подсказывать Томми взглядом или едва заметным жестом, следя, чтобы это не попало в объективы телекамер. Также они наблюдали за его состоянием: если бы психологическая защита Томми рухнула под градом вопросов, они должны были немедленно просить о перерыве.

В сам зал пустили только Дилию. Остальные двое юристов остались в холле, общаясь с прессой и выражая поддержку Стэнфорда своему студенту.

Зал был невелик. Набитый до отказа суровыми конгрессменами, их помощниками, стенографистами и операторами нескольких телеканалов, получивших право на трансляцию, он казался душным. Человек, сидящий за столом для допросов в самом центре, невольно начинал ощущать нехватку воздуха и желание сбежать.

Говорят, многие участники слушаний ломались не из-за конкретных вопросов, а от чувства безысходности – они не знали, сколько еще им придется сидеть в этой давящей атмосфере за крошечным столом.

Стоило человеку проявить слабину, даже если он просто хотел перевести дух, журналисты тут же раздували это до «психологического краха», «ухода от ответов» или «попыток спрятаться за спину адвокатов». Репутация таяла на глазах.

Слушания – это битва воли. С противником и с самим собой.

На трибуне, возвышавшейся над местом Томми Хоука добрых на полметра, восседал председатель Объединенного комитета по развитию вычислительной техники Ван Стайн в окружении пяти старших комиссаров. Они смотрели на юношу сверху вниз холодными, безучастными глазами.

Когда Томми устроился на месте, Ван Стайн жестом призвал к тишине и произнес мрачным голосом:

—Мистер Томми Хоук, перед официальным началом слушаний вы должны принести присягу. Пожалуйста, поднимите правую руку и подтвердите, что все ваши показания будут правдивы, полны и не будут содержать лжи. В случае нарушения вы подвергнетесь как юридическим, так и моральным санкциям.

Томми Хоук поднял правую руку, прямо встретил взгляд председателя и медленно произнес:

—Клянусь.

…

—Ты сочувствуешь черным, Томми? — Прозвучал вопрос из темноты.

—Нет, — непринужденно ответил Томми Хоук. — Я вырос в захолустье Уорика, штат Род-Айленд. Мой прадед был вице-председателем ассоциации посмертных выплат местного отделения Ку-клукс-клана. За каждого сожженного негра он с гордостью ставил отметку в бухгалтерской книге. Благодаря моему прадеду и его товарищам чернокожих в Род-Айленде стало меньше, чем зверей в зоопарке. У меня даже базы для сочувствия нет — в Уорике просто не было негров.

—Но ты участвовал во многих интервью и ни разу не выразил недовольства черными. Напротив, ты демонстрируешь такую близость к ним, которая вызывает дискомфорт у братьев по SSD. С самого основания наше братство открыто заявляло: мы не принимаем цветных. Публично ты действуешь вразрез с принципами SSD. Ты собираешься нарушить клятву и покинуть нас? — Спросил кто-то хриплым голосом.

Томми, не открывая глаз, слегка покачал голвой:

—Нет, господа из тайного совета. Позвольте мне пояснить. Сейчас, благодаря Первой поправке к Конституции, дискриминационные принципы SSD не подвергаются сильным гонениям, пока братство не афиширует их слишком широко. Но поверьте мне: рано или поздно наступит день, когда даже упоминание о расовых предпочтениях во внутреннем уставе вызовет шквал негодования. Под давлением общественности Стэнфорд и другие университеты запретят SSD на своей территории. Этот день неизбежен. И я хочу сделать так, чтобы он наступил как можно позже.

—И для этого ты лицемерно улыбаешься черным в камеру? Делаешь вид, что понимаешь их? — Презрительно спросил голос.

Томми снова качнул головой, и в его голосе проскользнула усмешка:

—Этого мало, брат. Я пойду гораздо дальше пустых улыбок. Я стану лучшим другом черных, их частью. Я стану одним из них. Я сам буду вести себя как черный.

—Ты можешь попытаться, но в этот момент ты перестанешь иметь отношение к SSD. Братство предаст огласке все твои прошлые действия и докажет, что ты лжец. Ты обманул братьев, нарушил клятву и заслуживаешь кары, — в голосе вопрошающего явно послышался гнев.

Томми с улыбкой парировал:

—Могу ли я задать один вопрос присутствующим здесь братьям?

—Валяй, — разрешили из темноты.

—Как вы думаете, — обыденным тоном начал Томми, — можете ли вы сейчас, как ваши предки, прилюдно вздернуть черного на кресте и поджечь его?

—Вопрос лишен смысла, — последовал ответ.

Томми настаивал:

—Дайте мне четкий ответ: да или нет.

—Нет, — после долгого молчания и тяжелого вздоха ответил голос.

Томми слегка приподнял голову, ориентируясь на звук, и тихо произнес:

—А я — могу.

…

Один из членов комитета задал вопрос:

—Мистер Томми Хоук, программа OSS вашей компании и Lotus 1–2–3 имеют практически идентичный интерфейс, используют одни и те же комбинации клавиш, более того — OSS без разрешения поддерживает форматы файлов Lotus 1–2–3. Вы осознаете, что всё это является неправомерными и недопустимыми действиями?

—Господин председатель, уважаемые законодатели, я осознаю, что компания Actor могла допустить ошибки, но точно не те, о которых вы сейчас говорите. В нашей великой стране действуют законы об интеллектуальной собственности, об авторском праве, о патентах. Когда я разрабатывал OSS, я специально подрабатывал в библиотеке, чтобы изучить юридическую литературу. По крайней мере, в библиотеке Стэнфорда я не нашел ни одного документа, который прямо говорил бы мне, что разработка OSS является нарушением, — с улыбкой ответил Томми.

Оппонент впился взглядом в глаза Томми:

—Вы сказали, что Actor допустила ошибки. Означает ли это, что вы признаете плагиат в OSS?

—Нет. Плагиат — это, безусловно, плохо. Но вопрос в другом: кто сказал, что сходство OSS и Lotus 1–2–3 — это обязательно плагиат? Если считать сходство интерфейсов плагиатом, то все верфи мира могут засудить друг друга. Ведь типов корпусов у яхт всего несколько: однокорпусные, катамараны и тримараны. Но почему в яхтенной индустрии нет таких исков? Потому что Верховный суд признал: форма корпуса служит безопасности мореплавателя и является общественным достоянием. С софтом та же история. Интерфейс — это корпус судна. В нем нет уникальной технологии. Я мог бы сделать другой интерфейс, но если бы закон с самого начала четко сказал мне, что интерфейс защищен патентом, Actor никогда бы не стала копировать Lotus 1–2–3. Именно отсутствие четких запретов в американском праве подтолкнуло меня к такому дизайну. Я полагал, что интерфейс, как и корпус корабля, не подлежит охране. Иначе почему я не нашел об этом ни слова в законе? — Спокойно парировал Томми.

Увидев, что комиссар замешкался, Ван Стайн не дал Томми ни секунды передышки. — Вы только что заявили, что могли бы разработать другой интерфейс, но выбрали путь копирования – или, как вы выразились, заимствования. Почему? Почему вы не создали дизайн с нуля? Не кажется ли нам, что вы просто пытались выехать на бешеной популярности Lotus?

—Совершенно верно, господин председатель.

После этого признания зал взорвался вспышками камер. Конгрессмены зашептались. Ван Стайн жестом восстановил тишину.

—Это решение принял не я, а рынок, — продолжил Томми. — Lotus 1–2–3 занимает колоссальную долю. Именно эта программа продиктовала Америке, как должен выглядеть интерфейс электронных таблиц и как люди должны работать с ними на компьютере. И тут возникает нюанс: если другой продукт хочет выйти на рынок, он должен соответствовать отраслевому стандарту. Actor хотела следовать стандарту, но его официально не существует! Что делать? Остается ориентироваться на самый репрезентативный продукт в индустрии — на Lotus 1–2–3. Если бы я создал принципиально иной интерфейс, идущий вразрез с привычками пользователей, то, простите за прямоту, мой интеллект вряд ли подходил бы для этой профессии.

—То есть для вас как для профессионала «отраслевой стандарт» тождественен плагиату и заимствованию у конкурентов?

—У меня нет своего мнения об отраслевых стандартах, господин председатель. Я возглавляю крошечную компанию, я — никто в этом бизнесе. Это вы должны указать мне на стандарты. Например, решите ли вы на основе тяжбы между Lotus и OSS выпустить краткие рекомендации, или же предпочтете глубоко изучить историю индустрии и тщательно проработать кодекс. Не моё мнение важно — мы все ждем ваших указаний. Индустрия не может расти дикарем, ей нужен надзор. Но есть одна деталь: и Actor, и Lotus должны быть равны перед этим надзором. Если использовать этот иск как мерило, то по отношению к Actor это будет жестоко. Потому что мне будет обидно: Lotus в свое время сделала то же самое. Почему сейчас они с благообразным видом обвиняют Actor, которая лишь последовала их примеру? Это в высшей степени несправедливо.

Зал снова загудел.

Ван Стайн нахмурился и заговорил медленнее:

—Мистер Хоук, ваши слова могут быть расценены как бездоказательная клевета.

Томми бесстрашно посмотрел в лицо Ван Стайну, где при каждом слове морщины шевелились, словно змеи. — Исполнительный директор Software Arts Дэн Бриклин готов подтвердить мои слова. Если позволите, он стоит за дверью и в любой момент может войти, чтобы ответить на ваши вопросы и представить журналы разработки своей компании тех лет. Он и документы докажут: перед выходом Lotus 1–2–3 мистер Митч Капур неоднократно посещал Software Arts под предлогом обмена опытом. Вскоре появилась Lotus 1–2–3, в которой были реализованы многие революционные функции, готовившиеся для версии VisiCalc под PC. Это привело к обвалу продаж VisiCalc. И еще: когда продажи VisiCalc рухнули, Lotus пыталась выкупить Software Arts. Мистер Бриклин посчитал, что Lotus просто хочет замести следы плагиата, и отказался от сделки. Тогда у него не было юридической опоры, а у компании не хватало денег на адвокатов, поэтому иска не последовало. Но теперь Software Arts официально подала в суд на Lotus. Они, как и Actor, верят, что солнце когда-нибудь заглянет в софтверную индустрию и принесет ей свет.

…

—Ты хочешь сказать, что готов прямо сейчас сжечь негра, чтобы доказать свою преданность? — Недовольно произнес голос из темноты. — Томми Хоук, нам не нужны кровавые преступления, которые ударят по репутации SSD. Черные могут жить в этой стране, мы просто…

—Вы просто хотите обманывать самих себя, — перебил его Томми. — Черных становится всё больше, и вы бессильны. Вы не смеете их жечь, вы только умеете отчитывать своих белых братьев за улыбку в их сторону, верно?

—Следи за тоном, Томми, — вмешался другой голос.

Услышав его, Томми невольно улыбнулся. Голос был знакомый – Чарльз Салмон, глава его стэнфордского отделения. Тот молчал до последнего и заговорил, лишь когда Томми повел себя дерзко. Это было не возмущение, а предупреждение: парень, веди себя вежливее, эти люди решают твою судьбу.

Томми выдохнул:

—Я научу вас, как сжигать черных у всех на виду. Я собираюсь создать телеканал. Black Entertainment Television. Я заявлю, что черные нуждаются в равенстве, что им нужно телевидение, учитывающее их вкусы: рэперы, чернокожие режиссеры, продюсеры, игроки… Вы спросите, какое, к черту, это имеет отношение к кострам? Я отвечу! Телевидение будет транслировать образ черного на все остальные расы. Я сделаю так, чтобы белые через программы этого канала видели только стереотипы. Они будут знать, «какие они на самом деле». Мы вытащим на свет всё самое низменное и порочное в их культуре и выставим это перед зрителем. Мы заставим людей подсознательно ненавидеть их. Это создаст такое сопротивление любым попыткам уравнять расы, что расизм будет жить вечно. Всегда найдутся те, кто будет его оправдывать. Если не понятно, скажу проще: мы возьмем худших представителей черной расы, раздуем их значимость и заставим Америку поверить, что они и есть лицо всего народа. Мы поджарим их на костре общественного мнения, да еще и заработаем на них деньги через подписку. А прибыль пожертвуем в SSD или другие организации. Мы будем делать деньги на черных и одновременно очернять их. Так с чего вы взяли, что я им сочувствую? В моем захолустье ни один негр не дал мне куска хлеба.

—Возможно, потому, что твой дед всех их перебил, и давать хлеб было некому, — раздался голос, в котором уже слышался смех. План Томми явно пришелся по душе.

Впрочем, в SSD были не только гении. Какой-то недотепа полюбопытствовал:

—Позывать по телевизору всякую черную дрянь? А ты уверен, что негры сами на это подпишутся?

—Если белый скажет слово, его засудят. Но если черные сами будут крыть друг друга последними словами, они будут только рады. Это стадо, которое превратило свои прошлые страдания в нынешний предмет гордости, — уверенно произнес Томми.

—Поверьте, никто не знает их лучше меня. В ваших штатах никогда не было так чисто, как в моем Род-Айленде. Когда рэпер сочиняет песню, полную стереотипных словечек вроде «Джим Кроу», «приманка для крокодила» или «черный жеребец», высмеивая свою расу, сородичи радостно несут ему деньги. Они думают, что он помогает им помнить историю. Эти идиоты считают привилегией право называть друг друга «ниггерами». Вы видели у других рас подобные признаки деградации?

—Твои слова… убеждают меня, что ты вряд ли им сочувствуешь, Томми. Мне даже не нужно дослушивать. Господа, я верю этому брату, — произнес один из присутствующих. Он поднялся, взял свою свечу, подошел к столу Томми и поставил ее рядом с центральной.

Похлопав Томми по плечу, он вернулся на место.

Раздался еще один незнакомый голос:

—Томми Хоук, есть ли у тебя свое мнение о черных, помимо того, что вложили в тебя отец и дед?

—Конечно. К дедовскому списку — «уродливые, жестокие, грубые, похотливые преступники» — я бы добавил: «хитрые манипуляторы, умело использующие статус жертвы для получения льгот и поддержки». В Стэнфорде уже тридцать два процента студентов имеют черную кровь. В других вузах, возможно, больше. Эти ребята умнее. Думаю, пробившись наверх, они ни за что не откажутся от ярлыка угнетенных. Представьте картину: дебаты, твой противник — черный. Если он победит, он раззвонит, что он первый черный, одолевший белого, и это слава всей расе. Если проиграет — заявит, что белые его задавили, что судейство предвзято и это проявление расизма. Такое будет сплошь и рядом. Рано или поздно черные просочатся и в SSD. Это не страшилка, а неизбежный итог того, как сейчас катится Америка.

Чарльз Салмон спросил:

—И как же нам уберечь SSD от этого влияния?

Томми глубоко вдохнул:

—Все в Америке знают, что SSD — это оплот превосходства белых. Я считаю, что лучший способ — начать потихоньку размывать этот стереотип. Мы должны делом сменить вывеску: пусть SSD ассоциируется с честностью, прямотой, трудолюбием, набожностью и патриотизмом. Заменим расизм на почвенничество, а неприязнь к цветным — на неприязнь к мигрантам. Таково мое мнение. Никто больше не сможет жечь негров в белых мантиях безнаказанно. Никто не сможет использовать черных младенцев как приманку для аллигаторов и писать в газетах, что это на пользу стране. Времена изменились. Чтобы не остаться на обочине истории, нужно меняться вместе с ней.

—И все эти мерзкие идейки — плод воспитания твоих предков? Брат, ты куда порочнее всех здесь присутствующих, — с легким смешком заметил голос.

В неверном свете свечей лицо Томми выглядело суровым и почти священным. Он продекламировал: — «И из любостяжания будут уловлять вас льстивыми словами; суд им давно готов, и погибель их не дремлет».

…

Ван Стайн отхлебнул воды, разглядывая Томми Хоука. Юноша с момента начала слушаний сохранял одну и ту же позу и даже не прикоснулся к стакану. — Вы слышали утверждение мистера Митча Капура о том, что бесплатное распространение OSS – это лишь уловка Actor, попытка сохранить лицо и избежать ответственности?

—Если бы я хотел спасти компанию, разве не логичнее было бы держаться от Lotus подальше? — Томми усмехнулся и покачал головой.

—Компания Actor создавалась вовсе не как разработчик софта. Цель была простой: помочь женщинам найти работу. Следователи противной стороны, мои юристы, однокурсники и преподаватели подтвердят: я купил пяток самых популярных компьютеров и десятки офисных программ. Я изучал их, думая, как помочь этим женщинам освоить технику. Но, к сожалению, программы оказались слишком сложными. Те, кто искал работу, имели лишь среднее образование. Если бы они могли вызубрить инструкцию толщиной со словарь, они бы не бросили школу.

—Еще одна проблема — цена, — продолжал Томми. — Даже мое братство SSD, которое готово было поддержать благотворительную инициативу, оказалось бессильно: у них нет лишних средств. Я не знаю, является ли для вас трата четырехсот девяноста пяти долларов за дискету ударом по карману, но у тех женщин просто не было таких денег. Даже начальная цена OSS в сорок девять девяносто девять многих пугала. Пока мы не разрешили им платить после того, как они найдут работу, они нам не верили. Если бы Actor создавалась ради софта, я бы написал что-то для себя. Я всегда мечтал создать программу для общения: чтобы я сидел в Калифорнии и мог без звонков, просто печатая на клавиатуре, спросить брата в родном городе, какая там погода и не поранился ли отец на верфи. Как вам идея? По крайней мере для молодежи это куда интереснее, чем OSS. Болтать с родными, с девушкой в другом штате и не платить бешеные деньги за межгород… Я это к тому, что у Actor нет дефицита идей. Нам не нужно ни у кого ничего заимствовать. Мы создали OSS, которую все профи называют «скучной и вторичной», вовсе не для самовыражения, а ради помощи людям. Чтобы они могли быстрее освоить компьютер и найти работу. Чтобы в Америке стало больше улыбающихся лиц.

Ван Стайн возразил:

—Но это не оправдание для использования чужих наработок.

Томми кивнул:

—Никто и не хотел ничего заимствовать, господин председатель. Я… я гордый студент. Да-да, я слышу смешки в зале, смейтесь. Я правда так считаю. Я парень из деревни, но я горд тем, что стал первым в роду студентом Стэнфорда. Я трудился, я вкалывал. Гордый человек брезгует копировать кого бы то ни было. Если только… если только он не понимает, что другого пути нет. Если бы Lotus или другие корпорации захотели помочь тем женщинам, Actor бы не появилась. Но их заоблачные цены перекрыли кислород всем, кто хотел изменить жизнь. Не я создал Actor — это чувство долга перед страной заставило меня действовать.

—Я сижу здесь, перед вами, представителями американского народа, и благодарен за эту возможность. Я знаю, что в процессе помощи людям Actor допустила ошибки в коммуникации с Lotus, но это лишь от нехватки рук, а не от злого умысла. Вы можете наказать Actor, я безропотно приму любое решение. Нельзя закрывать глаза на зло, даже если оно совершено ради добра. Но у меня есть одна просьба. Одна маленькая просьба. Я хочу, чтобы господа конгрессмены дали мне обещание. Одно заверение.

Ван Стайн нахмурился:

—Какое заверение, мистер Хоук? Это не сделка. Вы вправе говорить, что пожелаете, но вы не можете требовать ответа от комитета.

Томми Хоук встал под прицелом телекамер и поклонился присутствующим законодателям.

—Для меня честь быть здесь. И я признаю, что совершил ошибки. Но послушайте: шестьсот тысяч копий OSS уже в руках людей. Это значит, что у шестисот тысяч человек появился шанс освоить компьютер и найти более оплачиваемую работу. Эти лишние деньги не сделают их богачами, но, по крайней мере, отец сможет купить ребенку большой торт на день рождения, а муж — букет цветов жене. Женщины обретут независимость, слабые — достоинство. Я знаю, что решение суда часто требует отозвать продукт. Но я призываю вас: дайте этим людям шанс. Не заставляйте их выбрасывать знания, полученные в редкие часы отдыха после тяжелой работы. Не заставляйте их тратить огромные деньги на другой софт и снова учиться с нуля. Не отзывайте OSS. Или отзывайте — но только если Lotus согласится бесплатно раздать этим людям копии Lotus 1–2–3. — Я деревенский парень и знаю, как трудно пробиться с низов. Говорят, «Американская мечта» вдохновляет. Мое поступление в Стэнфорд — это тоже маленькая американская мечта. Своим трудом я проделал путь из маленького городка в храм знаний в Калифорнии. Соседи в моем городе воодушевлены, они стали строже к своим детям, надеясь, что те, как и я, изменят судьбу. Те шестьсот тысяч человек — такие же, как я. У них только-только появилась эта мечта. Изучая OSS, они верят в лучшее будущее. Я прошу вас, господа законодатели: защитите эти шестьсот тысяч маленьких американских мечтаний. — Не отнимайте у них то, что у них есть. Не разрушайте их веру в эту страну и в собственное будущее. Мне жаль, что я, возможно, не смогу защищать их сны и дальше. Я искренне прошу прощения у этих добрых, трудящихся людей. Я всегда говорил: слушайтесь маму. Моя мама учила меня поступать правильно. И я, как руководитель Actor, считаю, что сейчас самое правильное — это молить вас: позвольте мне одному нести вину Actor и принять все кары.

—Во Втором послании Петра сказано: «Ибо, если Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания…»