Глава 150. «Черный юмор»

У здания Верховного суда США в Вашингтоне репортер NBC, чеканя слова перед камерой, вел репортаж:

—Мы видим, что здесь собрались представители Microsoft, IBM, Compaq, Borland, а также Microtrance — компании, которая, казалось бы, должна была вместе с Lotus обвинять Actor в плагиате. Однако все они ранее подали в суд свои заявления amici curiae в поддержку Actor.

Тем временем корреспондент ABC с другого ракурса описывал происходящее перед входом:

—Помимо коллег по цеху и экспертов, мы наблюдаем около двух сотен адвокатов, представляющих различные некоммерческие правозащитные организации. Выступая в роли amici curiae, они сегодня намерены выслушать решение Верховного суда по иску Lotus против компании Actor о нарушении авторских прав. Кроме того, Стэнфордский университет, в стенах которого зародилась идея Actor, представлен здесь многочисленными студентами и администраторами, присутствующими на заседании в разных качествах.

—Но помимо юристов, входящих в здание, — продолжал журналист, — нельзя не заметить толпу из пятисот-шестисот человек, в основном женщин. Они держат плакаты: «Поддержим Томми», «Боже, храни праведника», «Не дайте Lotus разрушить Американскую мечту!». Насколько нам известно, это простые люди, бесплатно получившие программное обеспечение OSS от компании Actor. Давайте попробуем поговорить с кем-нибудь из них.

Репортер подошел к женщине лет тридцати с небольшим и протянул микрофон:

—Здравствуйте, мем. Как вас зовут?

Женщина посмотрела в камеру, с любопытством помахала рукой и только потом ответила:

—Я Эмили, из Бейтсвилла, округ Колумбия.

—Эмили, почему вы здесь сегодня? — С улыбкой спросил журналист.

Эмили посерьезнела и, глядя прямо в объектив, произнесла:

—Чтобы поддержать Actor, поддержать Томми Хоука. Я хочу, если представится случай, лично сказать ему: не бойся, не паникуй. Мы здесь, мы с тобой. Он делает это не ради себя, он просто хочет, чтобы у простых людей была возможность жить достойно. Он ни в чем не виноват. И даже если суд вынесет решение против Actor, пусть не волнуется. Может, нам и не по карману дорогущий софт этих корпораций, но 49,99 доллара мы найдем. Мы соберем деньги, чтобы он и Actor выкарабкались.

—Ого… Но ведь Томми и компанию Actor обвиняют в плагиате… — репортер слегка нахмурился, пытаясь перевести разговор на юридические аспекты, но Эмили недовольно перебила его:

—Никакого плагиата не было! Нет такого закона, который четко запрещал бы этому бедному парню делать то, что он сделал. Это ошибка американского правосудия! Но эти богачи и судьи, очевидно, готовы на все, лишь бы набить карманы, отобрать наши крохи и уничтожить его! Мы не допустим расправы на глазах у всех! Его мать сейчас наверняка плачет в небесах, видя, как ее доброго, любящего сына эта страна пытается клеймить преступником…

В этот момент в кадре, будто случайно проходя мимо, появился Бенджамин Розен, председатель совета директоров Compaq и исполнительный директор EFF. Журналист тут же оставил Эмили и бросился к нему:

—Мистер Розен! Как эксперт компьютерной индустрии, не могли бы вы вкратце поделиться мнением об этом процессе? Почему столько компаний поддерживают Actor, несмотря на возможные нарушения?

—Потому что вердикт в пользу Lotus станет катастрофой для всей отрасли, — безупречно вежливо ответил Бенджамин Розен прямо в микрофон. — Профессионалы осознают скрытую угрозу, поэтому и принимают единственно верное решение. — Договорив, он направился к ступеням Верховного суда.

—Люди из Actor приехали! — Выкрикнул кто-то в толпе.

Два минивэна медленно подкатили к зданию и остановились. Толпа хлынула к ним. Двери распахнулись, и из машин вышли Дилия Кейс со своей командой юристов, а также сооснователи Actor Холли Кинер и Джейсон Уайт. Но среди них не было того самого светловолосого юноши, который на слушаниях обещал взять всю вину на себя.

—Мисс Кейс, мистер Томми Хоук сегодня не явится в суд? — Прокричал один из журналистов, заглядывая в пустой салон автомобиля.

—Где Томми? — Вторила ему толпа сторонников.

Дилия и адвокаты с каменными лицами пытались пробраться к входу, игнорируя град вопросов. Джейсон, опустив голову, хранил молчание.

Лишь Холли, шедшая последней, казалось, не выдержала этих полных надежды взглядов. Она остановилась, растерянно выдавила подобие улыбки и, поколебавшись, заговорила:

—У Томми возникли некоторые… сложности, он не смог приехать с нами. Но поверьте, мысленно он здесь, с каждым из нас.

—Что случилось? — Защелкали затворы камер, десятки диктофонов потянулись к девушке.

—Кое-кто… Простите, я не могу называть имен, но эти люди захотели занять его время, чтобы обсудить иск. После этого разговора Томми почувствовал себя нехорошо. У него разболелась голова, врач настоял на отдыхе, поэтому он не смог присутствовать лично. Но он просил передать: какой бы приговор ни вынес суд, он примет его со смирением. Простите, я очень расстроена, пропустите меня, пожалуйста… — Холли прижала ладонь к губам, выглядя при этом совершенно беззащитной.

В это же время мимо, стараясь не привлекать внимания, проходил Джим Манци в надвинутой на глаза бейсболке. Бывший вице-президент Lotus сегодня выступал свидетелем со стороны истца и выглядел на удивление расслабленным.

Еще бы, ведь если бы он вовремя не уволился, сейчас голова болела бы у него. Услышав слова Холли, он невольно ухмыльнулся: — «Типичный трюк Томми Хоука. Разыграть спектакль перед этими бедняками на площади. Смотрите, мол, благородный разбойник Томми покусился на чужой пирог, и теперь сильные мира сего мешают ему прийти в суд, потому что боятся его».

Кто там задержал Томми – неважно, в глазах толпы это в любом случае происки «больших шишек». Почему Манци был в этом уверен? Да потому что Lotus, желая победить Actor, заменила своего верного трудягу Джима Манци на парня с фамилией Кеннеди.

На самом деле все это было лишь плодом воображения публики. Истинная причина крылась в том, что заседания Верховного суда закрыты для прессы: ни телетрансляций, ни вспышек камер, только сухие протоколы. Этому мерзавцу там было просто не перед кем выступать, так что логично было доверить дело профессиональным адвокатам, умеющим говорить с судьями.

Иначе этот пройдоха выдал бы перед лицом великих судей нечто вроде: «Я готов понести кару за всех!». А те почтенные старцы – не конгрессмены, у них есть право выносить приговор. Стоило им проникнуться искренностью Томми и решить помочь ему стать «американским святым», как парню осталось бы только подыскать место для петли. И гадать: воскреснет он через три дня или нет. Если да – станет Иисусом, а если нет – самым смешным покойником столетия.

—Боже, храни праведника… — Джим поднимался по ступеням, косясь на плакаты, которые вызывали у него лишь приступы хохота. — «Надеяться, что кто-то сделает работу за тебя, и еще благодарить его за это… Если такого проходимца называют праведником, то это, мать его, какая-то сказочная страна. Если так пойдет и дальше, этот Томми или кто-то столь же языкастый убедит их, что он женщина — и они поверят, еще и в дамскую уборную пригласят».

Холли тем временем, изображая крайнюю степень волнения, бросила короткое «извините» и поспешила догнать Джейсона, оставив окружающих в недоумении.

Эмили, та самая женщина, у которой брали интервью, снова влезла в объектив оставшейся без присмотра камеры и прокричала:

—Америке нужны такие юноши, как Томми! В нем воплощены все добродетели! Он сделает эту страну лучше! Он обязательно победит! Боже, храни праведника!

…

В люксе с видом на реку в отеле «Four Seasons» Томми Хоук, сидя в пижаме на террасе, подставил лицо влажному бризу с Потомака и медленно открыл глаза:

—Это первый день за долгое время, когда я проснулся сам, без снотворного.

Стивен Бинн, до этого разглядывавший речные пейзажи, обернулся к нему:

—Для меня большая честь, Томми, что ты выбрал меня на роль того самого «таинственного влиятельного лица», якобы помешавшего тебе явиться в суд. Ты сам позвал меня, а потом велел своей блондинке наплести всем, что на тебя давят и ты не смеешь отказать.

—Мать твою, у тебя состояние в шестьсот миллионов, богатей! — Томми рассмеялся. — Как я мог тебе отказать? В Верховном суде прессы нет, незачем мне там зря горло драть. Пусть адвокаты разбираются.

В глубине гостиной София заплатила чаевые официанту, принесшему заказ, и сама подала кофе с десертами на террасу.

Стивен поблагодарил ее, проводил взглядом и вопросительно посмотрел на Томми. Тот лишь пожал плечами:

—Секретарь, девушка, ассистент — называй как хочешь. Главное, что я ей не плачу.

—Ни за что не поверю, что женщина будет добровольно разносить тебе кофе бесплатно, — отрезал Стивен Бинн.

—У меня есть харизма, ясно? Вся Америка без ума от меня! — Томми возмущенно вытаращился на друга. — Я не плачу Софии ни цента. Я просто использую свое личное обаяние и доброту, чтобы немного ей помогать.

Стивен скептически скривился:

—Доброту? Откуда у такого прижимистого типа, как ты, возьмется доброта?

—Видишь ли, я намекнул одной организации под названием EFF, что в благодарность за безвозмездную юридическую помощь Софии представителям индустрии, им стоит пожертвовать Стэнфордской юршколе сумму на стипендию. А школа, в свою очередь, выплатила эти деньги ей. Для тебя это мелочь, но Софии этого вполне хватает, чтобы продолжать оказывать мне «безвозмездные» услуги, — небрежно пояснил Томми.

Глаза Стивена округлились:

—Ты, черт возьми, даже на зарплате своей девчонки умудряешься уходить от налогов? Ты скоро начнешь налоги с покупки презервативов списывать!

Томми жестом велел ему замолчать и серьезно произнес:

—Стипендию ей дает Стэнфорд. При чем тут я?

—Тогда почему твоя пассия не носит кофе декану юридического факультета?

—София, тут мой друг интересуется, почему ты не носишь кофе мистеру декану?

София вздохнула и поправила очки на переносице:

—Потому что декан, благодаря предоставленной тобой возможности, сейчас слишком занят мельканием в новостях. Он бегает по инстанциям, помогая тебе и заодно повышая собственную популярность.

—Декан сам велел ей благодарить только меня, ты, парень из «Ордена Феникса», — Томми дразняще вытянул губы, посылая Стивену воздушный поцелуй, и тут же сменил тему. — Давай о деле, богатей. Помнишь, я говорил, что когда придет время, ты сможешь вложиться, а папочка Томми подкинет тебе деньжат на карманные расходы? Время пришло.

Стивен отхлебнул кофе:

—Сколько тебе нужно? И дай мне хоть какую-то легенду для менеджера моей финансовой компании. Можешь даже сказать, что мне нужны деньги на лечение СПИДа, мне плевать, лишь бы был повод.

—Шестьсот тысяч пользователей OSS замерли в ожидании: когда же я начну продавать им компьютеры? — Томми подался вперед. — Раз уж мы заняли нишу в софте, пора входить в железо. Если не закрепиться сейчас, шансов, что гиганты дадут нам еще одну лазейку, будет меньше, чем на божественное откровение. На днях EFF и Actor провели предварительные переговоры с парой компаний. Скорее всего, они захотят войти в долю. Понимаешь? Actor не может вечно принадлежать одному Томми. Моя доля немного размоется, но я не прогадаю — планирую скинуть часть акций и выручить нал. Оценка компании — штука эфемерная, реальны только банкноты.

Стивен поставил чашку и закурил, бросив пачку Томми:

—Ближе к сути. Твои копейки меня не интересуют.

—Бенджамин Розен из Compaq уже не раз намекал: стоит мне кивнуть, и они инвестируют в Actor от имени Compaq. Просто сорвут свои логотипы с компьютеров и наклеят наши. По его мнению, если из шестисот тысяч пользователей хотя бы сто тысяч купят по компьютеру, продажи заставят всех остальных наложить в штаны. — Томми тоже прикурил сигарету. — Софт может быть бесплатным, но железо — нет, и люди это поймут. Мы можем собирать их сами или отдать на аутсорс мелким фирмам, которых IBM и Compaq вышвырнули с рынка. И в придачу бесплатно ставить софт других участников альянса EFF, в которые инвестирует Actor. Я не жадный: рынок компьютеров дороже тысячи долларов меня не волнует, пусть IBM, Apple и Compaq грызутся там сколько влезет. Но в сегменте до тысячи баксов я намерен диктовать свои условия.

Стивен выпустил облако дыма:

—Я не компьютерщик, Томми. Давай без сложностей. Просто скажи, сколько нужно твоей компании Actor.

—Моей компании Actor деньги не нужны, — ответил Томми.

Стивен поперхнулся дымом и закашлялся:

—Тогда на кой черт ты просишь меня достать чековую книжку? Мы что, собрались вместе открывать стриптиз-клуб?

—Я о том, что кошельки этих шестисот тысяч человек — и многих других — все равно кто-нибудь опустошит. Так пусть это буду я, ведь я хотя бы хочу изменить их жизнь к лучшему. — Томми пристально посмотрел на друга. — Ты знаешь, что такое микрокредит?

—Разве кредиты — это не дело банков? — Стивен опешил. — Даже если я вложу все свои шестьсот миллионов, это будет масштаб крошечного банка. К тому же я не собираюсь отдавать тебе всё.

Томми жестом попросил его дослушать:

—Я хочу открыть банк микрокредитования. Беззалоговые ссуды для тех, кто мне верит. Чтобы они могли купить компьютер, софт или сделать что-то еще, что изменит их жизнь. Я не буду давать деньги богатым. Мое условие: заемщик должен жить за чертой бедности и согласиться создать группу из пяти человек. Они — единое целое. Как только группа сформирована, они получают счета и займы. Каждую неделю эта пятерка под присмотром сотрудника банка проводит собрание, гасит часть долга и обсуждает свои успехи за неделю. Обмен идеями и все такое.

—Раз в неделю? Это слишком часто, — возразил Стивен. — Счета за коммуналку и те раз в месяц приходят.

—Еженедельные контакты — гарантия возврата, — Томми вертел в руках сигарету. — Это держит человека в тонусе. Заемщикам нужна постоянная поддержка и наставление. Это здоровое взаимодействие. Если звонить им раз в месяц с холодным требованием долга, поверь, ты утонешь в невозвратах.

Стивен нахмурился. Хотя деньги его не слишком заботили, вкладывать их в толпу бедняков казалось сомнительной затеей:

—А если он не заплатит через неделю?

—Тогда он не получит следующий транш, а к нему придут и заберут компьютер или софт. Так убытки банка будут минимальными. К тому же, если остальные из его пятерки сочтут причину уважительной, они могут заплатить за него, чтобы оставить в группе. Если нет — он вылетает. Стопроцентного возврата не бывает, но это способ подтолкнуть людей к переменам. Иначе как банку заработать репутацию? Если мы с тобой однажды решим стать президентом и министром финансов этой страны, нам понадобятся не игры в песочнице, а реальный имидж благодетелей.

Стивен покачал головой:

—Это убыточное дело. Мы прогорим раньше, чем доберемся до выборов. Прибыльной будет только твоя компьютерная компания, потому что банк будет тратить реальное золото, оплачивая беднякам технику. Если они не вернут деньги, это чистый убыток. Где здесь прибыль?

—Будь снисходительнее к беднякам, Стивен. Их ведь в этой стране большинство, — Томми улыбнулся. — Но для того, чтобы банк не пошел ко дну, я планирую задействовать связи SSD и запустить еще одно направление — микрозаймы «до зарплаты». Ориентироваться будем на доблестных солдат армии США. Проценты и штрафы там будут конские. Зато никакой мороки с возвратом: армейское жалованье — это гарантированные государственные чеки. Будем списывать долги прямо в день получки. Мы будем управлять их счетами: они гасят долг за месяц и тут же берут новый под залог следующего чека.

Стивен слушал, открыв рот. Он никогда не знал нужды в деньгах, но был уверен: ни один солдат не устоит перед таким искушением. Где этот выскочка набрался таких людоедских идей?

—А после дембеля? — Выдавил он. — Жалованья нет, работы пока тоже…

—Если правительство не хочет платить, банк просто заберет дом и машину по счетам, пустит парня по миру или пристроит в наемники — там платят больше. Но это не забота банка, понимаешь? Я помогаю беднякам, потому что я добрый. Но я не обязан помогать правительству США. Если солдаты разоряются — это вина государства, которое платит им гроши. Пусть повышают им жалованье. При чем тут мой банк, который просто одолжил им денег? — Томми посмотрел на Стивена с видом полнейшей невинности. — Я никогда не наживаюсь на бедных.

—Ты и впрямь не наживаешься на бедных, ты, мать твою, грабишь американскую армию… — Стивен не находил слов, чтобы выразить свои чувства.

Томми лишь пожал плечами:

—Начнем с малого. С баз в Калифорнии, потом расширимся на Техас, Нью-Мексико. В итоге у каждой базы в стране будет наш филиал. SSD давно сотрудничает с Ассоциацией ветеранов, пора бы этой благотворительности принести плоды.

—И вообще, я всегда считал, что кредит эффективнее милостыни в борьбе с нищетой. Займ дает стимул. Мы будем поощрять их превращаться из заемщиков в со вкладчиков, чтобы потом на их сбережения кредитовать еще больше нуждающихся или инвестировать в перспективные компании. Знаешь, сколько в Америке фирм, достойных поддержки? Но у меня нет денег, так что придется использовать чужие.

Стивен потер лоб:

—Но прибылью от инвестиций ты с ними, конечно, не поделишься.

—Деньги, которые я заработал своим тяжким трудом на инвестициях — это мои деньги. Эти люди ничего не делали, с какой стати им претендовать на мой куш? — Томми выглядел искренне возмущенным.

—Они действительно ничего не могут сделать. Не только денег не увидят, так еще и в долгах останутся по уши. — Стивен вздохнул. — Во мне есть еврейская кровь, но сейчас мне кажется, что ты куда больше еврей, чем я.

В это время София включила телевизор в гостиной. На экране снова возникла та самая женщина средних лет. Она во все горло кричала в микрофон:

—Америке нужны такие юноши, как Томми! В нем воплощены все добродетели! Он сделает эту страну лучше! Он обязательно победит! Боже, храни праведника!

Стивен закрыл глаза, откинулся на спинку дивана и тихо произнес:

—Томми Хоук и «все добродетели»… Это, несомненно, самый едкий черный юмор, который я когда-либо слышал.