Глава 154. «Бизнес на прополке сорняков»

Провиденс, клуб «Парадиз».

Джим Манци отсчитал три доллара администратору на входе и шагнул в полумрак разгромленного зала. На подиуме не было танцовщиц, из колонок не лилась тягучая музыка. В огромном помещении не было ни души, если не считать пустых бутылок, окурков и прочего мусора, разбросанного повсюду.

Он устроился на высоком табурете у барной стойки и кивнул бармену, чтобы тот налил ему. Пока тот наполнял стакан, Джим спросил:

—Друг, я адресом не ошибся? Снаружи написано «стриптиз-клуб». Это что, значит, гость должен сам раздеться, залезть на шест и крутить задницей для собственного удовольствия?

—Лавочка закрыта. Вы припозднились, сэр, — буркнул бармен, пододвигая стакан.

Джим глянул на часы:

—Два часа дня — и уже поздно? Род-Айленд что, тайно передали Советскому Союзу? Теперь мы живем по московскому времени, а не по восточному? И что самое возмутительное: с меня содрали три доллара за вход. Вы что, наняли меня сторожить этот хлам, чтобы его бездомные не растащили?

—Хлам есть кому убирать. Но если хотите девочек, придется подождать час-другой. Все тридцать штук, что вкалывали ночью, сейчас на выезде, им не до вас, сэр. — Бармен отвернулся и заорал куда-то в подсобку:

—Эй, здоровяк Фис! Выгоняй тех двух юнцов из ВИП-кабинета, пусть приберутся в зале! У нас клиент!

—А ну, живо за работу! Живо прибрали этот срач! Пока не отработаете долг, из клуба не выйдете. И не злите меня, — пробасил охранник, заглядывая в кабинку с шампанским.

Вскоре послышались шаги, и из глубины зала показались Томми и Деннис. Деннис на ходу вовсю распекал приятеля:

—Томми! И это ты называешь «королевским приемом»?! То есть твой способ отблагодарить друзей после того, как ты разбогател, — это заставить меня пахать уборщиком в этом гадюшнике? А если я откажусь, тот громила покажет мне свои бицепсы размером с грейпфрут?

—Надо найти Пама! Этот придурок спьяну нацепил мою куртку и поперся к Карли! А у меня в карманах все деньги! Отец в баре в стельку, дома трубку никто не берет. Благо я назначил встречу одному олуху на три часа здесь… О! Джим! Рад тебя видеть! Не думал, что ты приедешь так рано. — Томми заметил Джима Манци, который с виски в руке с интересом наблюдал за ними, и расплылся в облегченной улыбке.

Охранник хмуро глянул на Джима:

—Сэр, вы знаете этих двоих?

Джим оценил вид Томми, перевел взгляд на охранника и протянул:

—Не уверен. Я очень боюсь, что я и есть тот самый «олух», о котором он говорил. Так что моё знакомство с ним зависит от его поведения. Первый вопрос: во что вляпался этот тип по имени Томми?

—Вчера снял весь клуб для своих школьных дружков. А когда проснулся, оказалось, что на оплату дополнительных счетов денег нет, — ответил охранник.

Джим посмотрел на сияющего Томми и подозрительно уточнил:

—И какова цена вопроса?

—Тысяча триста долларов.

Услышав сумму, Джим отрезал:

—Прекрасно. Я его не знаю. Ведите его драть полы. И купите мне камеру «Полароид», я сделаю пару снимков и продам их в газету. На этом точно можно навариться.

—Кончай паясничать, плати давай. Я всё верну. Мой друг ушел в моей куртке, и я понятия не имею, в каком отеле он сейчас резвится со своей девчонкой. — Томми беспардонно уселся рядом с Джимом и бросил бармену:

—Сделай мятный коктейль, мне нужно проветрить мозги. Счет на этого джентльмена.

Деннис тоже пристроился рядом:

—А мне…

—Тебе ничего, Деннис! Мать твою! Это из-за тебя, кретина, я в таком дерьме! Если бы ты не потребовал, чтобы в приватной кабинке перед тобой сплясали абсолютно все стриптизерши клуба, мне бы не пришлось доплачивать! И мне не пришлось бы позориться перед мистером Джимом Манци! Живо ищи Пама! Верни мою куртку, бумажник, кредитки, ключи от тачки и мои чертовы «Трояны»! — Томми взорвался гневом, видя, как Деннис пытается расслабиться.

Деннис без тени раскаяния попытался его успокоить:

—Томми, остынь. Мы же просто развлекались, чего кипятиться? Ты ведь обещал на следующей неделе повторить, уговор в силе? Я ведь даже двух девчонок не успел рассмотреть как следует — так набрался, что руки не поднимались. Вот на следующей неделе я точно смогу…

—Друг, если ты не найдешь Пама и мой кошелек, я на следующей неделе продам тебя в Калифорнию. Будешь там с одним парнем по имени Джейсон сниматься в дешевом кино и трахать мексиканцев, чтобы отбить мои убытки! — Томми в упор посмотрел на Денниса.

Деннис внезапно оживился:

—Трахать мексиканок? Неплохо. В моем колледже есть пара горячих латиносок. И ты говоришь, за это еще и приплатят?

—Я слишком долго был в Калифорнии и забыл, что ты такой же деревенщина из Уорика, как и я. Да, Деннис, найдешь кошелек — и у тебя будет шанс увидеть «мексиканцев». — Томми бессильно махнул рукой.

Деннис радостно хлопнул в ладоши и припустил к выходу, не забыв похвастаться охраннику:

—Слышал? Я еду в Калифорнию жарить мексиканок!

Когда Деннис скрылся за дверью, Томми взял коктейль. Сначала он глубоко вдохнул аромат мяты, позволяя холоду прочистить сознание, и только потом заговорил:

—Поверить сложно. Я зашибаю кучу денег, стал богачом, но по-настоящему счастлив только тогда, когда околачиваюсь в таком притоне для бедняков с двумя дебилами в компании.

—Ты обещал свести меня с конгрессменами, поэтому я и притащился из Нью-Йорка в эту глушь. Я знаю, что политики сами искали выхода на тебя, особенно ребята из Флориды и Массачусетса. — Джим повернулся к Томми. — Надеюсь, ты не собираешься знакомить меня с ними прямо здесь?

—Тысяча триста баксов. Дай в долг, я обязательно верну. Невыносимо сидеть под конвоем этого шкафа. — Томми усмехнулся.

Джим проворчал проклятие, достал кредитку и протянул ее охраннику. Когда вопрос был улажен, Томми с облегчением выдохнул:

—Я позвал тебя по поводу одного дельца…

—Я приехал ради связей. Только идиот заинтересуется твоим «дельцем». Послушай, Томми, ты мне симпатичен: молодой, неглупый. Но банковский бизнес — это не твоя песочница, ясно? Это тебе не софт, где всё в новинку. Старые пердуны с деньгами ничего не смыслят в программах, но в банковском деле они съели собаку. Любая ниша, которую ты заприметишь, — это чей-то чужой кусок хлеба. Я говорю это тебе от чистого сердца, так что будь добр, познакомь меня с политиками. Они нужны «Национальному обозрению», они нужны мне. — Джим нетерпеливо перебил Томми.

Томми серьезно кивнул:

—То есть моя идея кажется тебе верхом глупости, так?

—Именно. Раньше ты был для меня кем-то вроде элитной куртизанки, понимаешь? Сексуальный, модный, с кучей приемов. А сейчас ты опустился до уровня уличной девки. С такой свяжешься — потом замучаешься антибиотики колоть, чтобы всё не отвалилось. — Джим закурил и выпустил дым в сторону Томми.

—Ты волен делать что хочешь, я пас. Мне нужны только связи. Ты мне должен за услугу, помнишь?

—По-моему, это ты мне должен. Я дал тебе шанс отомстить, так что будь благодарен. — Томми отхлебнул коктейль.

Джим раздраженно вздохнул:

—Теперь я понимаю, каким невыносимым я кажусь окружающим. Спасибо, Томми, ты прямо как зеркало. Короче, твой бизнес мне не интересен. Это выгребная яма, а у тебя нет столько налички, чтобы откупиться. Лучше расскажи про ту девчонку, с которой ты развлекался, когда я звонил. Это куда любопытнее.

—Я же сказал, я был один. Это был звук совокупления денег. — Томми снова попытался оправдаться.

Джим иронично прищурился:

—Тогда зачем ты штаны надевал?

—Потому что я сидел на толчке и слушал радио, — отрезал Томми.

Услышав это нелепое вранье, Джим усмехнулся сквозь дым:

—Креативно. И что же, по радио транслировали женские стоны?

—Боб, который продает мой софт, попросил помочь. У него завалялась партия держателей для туалетной бумаги со встроенным радио. Продажи — ниже плинтуса, но производитель готов платить за рекламу. Боб позвонил поздравить меня с успехами книги и заодно спросил совета. Я сказал: всё просто. Пусть завод откроет свою эротическую радиостанцию и пустит слух среди старшеклассников. Чтобы пацанам было веселее дрочить в туалете. Взрослые проводят там куда меньше времени, чем подростки. Мы все ими были и знаем, чем там занимаются. Когда ты позвонил, я как раз тестировал образец, который прислал Боб. Сидел себе на унитазе и пробовал в деле. — Томми задумчиво разглядывал свой стакан.

Джим неопределенно кивнул:

—Ну, тогда это и впрямь был звук «совокупления денег». И я уверен, ты не бесплатно подарил ему эту идею.

Томми не стал продолжать тему радио и перешел к делу:

—Я не собираюсь отнимать кусок у больших банков. Я хочу подобрать то, что они выбросили на помойку. После того как несколько лет назад лопнул пузырь с кредитками, правительство закрутило гайки в финансовом секторе. В итоге миллионы бедняков, которые не смогли вовремя расплатиться, попали в черные списки. Банки не открывают им счета, не выдают карты. Знаешь, сколько таких людей, которым отказано в базовых услугах? Миллионы. Люди с низким доходом, алкоголики, торчки, банкроты, бездомные, дешевые шлюхи… А ведь когда-то они были лакомым куском для банков. Те рассылали им кредитки пачками без всяких проверок, а когда поняли, что беднякам нечем платить, просто выкинули их на обочину. Мы дадим этим людям второй шанс…

—Ближе к делу. Я не твои «мамочки» из Флориды, Томми. Скажи прямо: как ты собрался делать деньги на нищих? — Джим бил в самую суть.

Томми прикурил сигарету:

—Банк развития общин, кредитный союз… Название не важно. В Штатах такого почти нет. В прошлом году один бенгальский профессор из университета Теннесси, Мухаммед Юнус, запустил нечто подобное у себя на родине. Он дает микрозаймы тем, кого порог банка не пускает. Заемщики делятся на группы по пять человек. Каждую неделю они возвращают часть долга и могут взять чуть больше. Если один не платит — банк сразу прекращает работу с группой, а убытки и проценты раскидываются на остальных четверых. В следующий раз для них ставка будет выше, а лимит ниже. Так они сами следят друг за другом, чтобы не было просрочек.

Джим молчал, пока сигарета не догорела до половины. Он задумчиво смотрел на витрину бара:

—Нет-нет-нет… Это всё ерунда. Это фасад, ширма для создания репутации, как и твой «бесплатный OSS». Ты явно метишь глубже, иначе бы не позвал меня.

Томми, облокотившись на стойку, с полуулыбкой наблюдал за ним. Джим раздавил окурок в пепельнице и продолжил свои догадки:

—Военные, бедняки, черные… Бедняков и черных можно не разделять, большинство черных и так бедствуют. Про военных я понял — многие из них погорели на кредитках, и хоть их не вносят в черные списки из-за службы, банки они теперь ненавидят. Бедняки — это твой инструмент для имиджа «святого». Но зачем ты выделил черных? Вот тут я пока не догоняю.

—В Калифорнии среди черных сейчас бум стартапов. Основные направления — кокаин и травка. Я планирую сосредоточить бизнес там. Первые годы мы не будем соваться в другие штаты. Откроем отделения прямо в сердце черных кварталов. Наймем черных сотрудников. Будем давать деньги амбициозным парням на «развитие дела». Знаешь, как быстро они богатеют, если выгорает? Покупают маслкары, вешают на шею золотые цепи, даже зубы бриллиантами инкрустируют. Таким людям нельзя доверять кучу наладки. Почему бы нам не помочь им потратить эти деньги с умом? И репутацию заодно подправим. — Томми говорил мягко, словно описывал благотворительный вечер.

Джим медленно округлил глаза. Его лицо задрожало, а в глазах вспыхнул азарт:

—…Давать деньги черным, а потом, не подставляясь под удар, подсказывать им, где можно их отмыть. Чтобы они несли чистые денежки в «надежный банк», то есть к нам. А потом впаривать этим идиотам мусорные акции или фонды, которые мы заготовим заранее. Менять их деньги на фантики. А дальше… дальше этот ниггер либо словит пулю от конкурента, которому мы тоже дали денег, либо просто исчезнет. В идеале — пусть дохнет. После смерти владельца выцарапать деньги со счета будет почти невозможно… В Америке нет таких структур, а значит, в плане надзора — гуляй не хочу. Получим разрешения на уровне штата Калифорния, пропишем в контрактах хитрые условия выдачи вкладов… И эти деньги будут вечно лежать на наших счетах. Боже, я уже в предвкушении! В Америке столько «черных предпринимателей», нуждающихся в поддержке! Это великое дело!

—Мы будем пускать эти деньги на кредиты другим нуждающимся. Это куда полезнее, чем если бы их спустил уличный бандюган с золотым членом. Попутно мы очистим Калифорнию от мусора. Чистой воды благотворительность. Нам за это должны премию за высокую мораль выдать. — Томми улыбнулся.

—Эти парни будут верить нам без оглядки, ведь они поднялись на наших кредитах. Они и не поймут, что с того момента, как они начали зашибать по-крупному, каждый наш цент, выданный их конкуренту, — это шаг к их могиле. Если эти ребята не устоят перед искушением, они будут как сорняки: мы их косим, а они снова растут. Мы просто «помогаем черным». Томми, ты меня поражаешь. Ты всегда находишь лазейки там, где система дала сбой. — Джим рассмеялся:

—Америке чертовски повезло, что ты здесь, а не в Союзе. Если бы русские заняли Белый дом, они бы точно выдали тебе золотую звезду Героя.

Видя, что Джим «созрел», Томми предложил:

—За бедняков и военных отвечаю я. На тебе — черные.

—Мать твою! Ты только посмотри на свою рожу! Только я воодушевился, а ты меня окатил ледяной мочой! — Выругался Джим.

Томми был предельно честен:

—Я вхожу в ассоциацию SSD, у нас отличные связи в армии. Мне с ними договориться проще. С бедняками я тоже нашел общий язык, плюс я буду продавать им компьютеры в рассрочку через наш банк, так что клиентура на старте обеспечена. Тебе остается только черный сектор. Скажи спасибо, что я взял на себя большую часть работы.

—Томми, что тебе сделали эти ребята? Твои методы жестче, чем у Гитлера. Тот просто убивал, а ты стравливаешь их, даешь им деньги на самоистребление, а потом забираешь наследство. — Джим облизнул губы от любопытства.

Томми пожал плечами:

—Кто знает. Может, это врожденное. Или в прошлой жизни я был веселым богачом, которого просто так застрелил какой-то грабитель в подворотне.

—Эта байка еще круче, чем про радио в туалете. — Джим хмыкнул. — Думаю, в прошлой жизни ты был белым бедолагой где-нибудь в Африке, которому черные не давали прохода. Отсюда и такая ненависть.

—Пожалуй, соглашусь, — кивнул Томми.

—Я хочу долю побольше, Томми. — Джим помолчал и добавил:

—Десяти процентов мало, чтобы заглушить голос моей совести.

—У меня самого всего пятьдесят, и я щедро отдал тебе десять. Думаешь, мы вдвоем потянем такое дело? С нами еще один мой однокашник из богатой семьи, у него остальные пятьдесят. Понятно, что он тоже не в одно лицо их съест. Его дед — нью-йоркский аристократ, отец — влиятельный человек в Калифорнии. Мне нужно их имя и связи. Он будет прикрывать нас, если другие банки или «джентльмены» решат прикрыть нашу лавочку. А я возьму на себя калифорнийских политиков и подкуплю местных авторитетов среди черных, чтобы они пели нам дифирамбы и, может, даже выдвинули нас на Нобелевскую премию мира. В итоге, когда мы разрастемся, у меня останется процентов двадцать, у тебя — твои десять. Но тридцати процентов нам хватит, чтобы держать всё под контролем. Если ты, конечно, не решишь кинуть меня так же, как Lotus. Пятнадцать процентов — это мой предел. Больше ты в моих глазах сейчас не стоишь.

Джим кивнул бармену, чтобы тот повторил, и дождавшись, пока тот отойдет, произнес:

—Сложно сказать, Томми. Если ты когда-нибудь станешь таким же кретином, как они, я так и сделаю.

—Могу пообещать: даже если я начну думать задницей, я не совершу таких ошибок.

Взяв новый стакан виски, Джим спросил:

—А почему ты сам всем этим не займешься? Ты ведь и без меня справишься, сэкономишь пятнадцать процентов.

—Мне нужно учиться. К тому же я давно мечтаю создать телеканал для черных. Мне нравится нести добро. Я сделаю для них канал с кучей развлечений, а заодно буду там бесплатно рекламировать наш банк. — Томми улыбнулся.

Джим поболтал виски в стакане и тоже рассмеялся:

—Телеканал для черных… Если бы ты не рассказал мне всё это пять минут назад, я бы реально поверил, что ты их лучший друг.

—Могу я считать, что ты в деле? — Томми повернулся к нему со стаканом в руке.

Джим кивнул:

—Конечно, черт возьми, я в деле. Жду не дождусь того дня, когда этот маленький банк ворвется на Уолл-стрит. Хочу видеть рожи этих финансовых воротил.

—За джентльменов, — Томми поднял бокал.

Джим чокнулся с ним:

—За сорняки, которые помогают нам богатеть и сами себя пропалывают.