Глава 185. «Эпоха взывает ко мне»

Род-Айленд, Уорик, район Маунт-Хоуп, небольшая пивнушка.

Экран телевизора, долгие годы висевший над барной стойкой, превратился в зияющую дыру. Сквозь пролом было отчетливо видно, как среди искореженных обломков электронных внутренностей время от времени с сухим треском проскакивают искры.

Виновник погрома – Уилсон, много лет удерживающий звание лучшего работника судоразборочного завода Хоуков, – отбросил дробовик Киту, бармену и по совместительству владельцу заведения. Застыв посреди зала, он обвел посетителей взглядом, в котором сквозила кристально чистая, глупая отвага. Видя, что все смотрят на него, он недоуменно развел руками и спросил:

—Ну, и чего вы вылупились?

—Красава, Уилсон!

—Плесни Уилсону чего-нибудь элитного! Я угощаю!

—Вот и я хотел сделать то же самое — разнести башку этому ублюдку!

В баре толпа белых работяг, оправившись от первого шока, принялась дружно аплодировать и одобрительно выкрикивать похвалы.

—Я пришлю тебе новый телевизор, Кит. Клянусь. И обещаю, он будет куда современнее и больше этого подержанного хлама, пристреленного разгневанным Уилсоном, — Колин, опустив голову, достал сигарету и прикурил. Он мельком глянул на Дженни, официантку, которая, согнувшись, подметала осколки и мусор, а затем обратился к Киту, вешавшему дробовик обратно на стенку за стойкой. В голосе Колина не было ни капли искренности.

Убрав оружие, Кит обернулся, достал с полки бутылку виски, наполнил стакан и толкнул его к Колину. — Уясни одну вещь, Колин: компенсация – это не подарок. С тебя компенсация, а не презент.

—Конечно, это презент. Все видели, что телик, который старше тебя самого, разгромил Уилсон, а не я. Я лишь проявляю добрую волю, — Колин принял стакан, покачал головой и продолжил настаивать на том, что совершает акт щедрого дарения.

—С чего бы это Уилсон вдруг взбесился? Да потому что твой драгоценный сынок подсунул ему кусок дерьма под названием «Черный босс». Вот что натворил Томми. Ты уверен, что он твоей крови? Господи, ниггер раскидал нескольких здоровых белых парней? Хватит шутить. Пустите этого ниггера в мой бар, и мне не понадобится подмога — я в одиночку отправлю его в их персональный черный ад, — Кит передал выпивку Колину и, не желая больше тратить время на пустую болтовню, отвернулся к делам.

Колин вздохнул, осушил стакан виски одним махом, подошел к стационарному телефону и набрал номер сына. — Томми?

—Батя, ну как? После просмотра пилота народ завелся? — Весело спросил Томми на другом конце провода.

—Еще как. Сорок минут серии, Томми, сорок минут в баре не смолкала ругань. В итоге, когда в финале черный пахан притащил с собой пройдоху-адвоката, тоже черного, и, пользуясь дырами в законах, в одиночку приперся на территорию белых, избил их, якобы самообороняясь, спас черную девку и вышел сухим из воды — Уилсон не выдержал. Он схватил дробовик Кита и разнес в клочья и рожу того негра, и экран телевизора, — Колин затянулся, и в его тоне послышалось полное непонимание. — Сын, из-за тебя я, мать твою, скоро стану врагом номер один для всех соседей в Маунт-Хоуп. Я им наплел, что мой сын Томми снял сериал, мол, это шедевр, пригласил оценить твой талант. И что они увидели? В твоем кино черномазые соображают так, будто они люди: понимают, зачем нужен адвокат, шарят в юридических лазейках… Черт возьми, мы, белые, в этом ни черта не смыслим, так откуда ниггеру это знать?

Голос Томми прозвучал с довольным смешком:

—Отлично, именно этого я и ждал. Я устроил пробные показы на мелких станциях класса «А» в Балтиморе и Филадельфии, там, где есть небольшая черная аудитория. Реакция была ровно противоположной вашей: черные зрители в полном восторге от сериала.

—Сын, я готов поклясться, что лично видел, как белая медсестра приняла тебя из чрева твоей матери. У тебя при рождении не было ни единого шанса на контакт с неграми, так что же с тобой стряслось в этой Калифорнии? — Колин выпустил облако дыма. — И с каких это пор белые стали такими злобными и тупыми, как в том дерьме, что ты снял? Хотя в некоторых моментах парни узнали кое-кого из знакомых.

—Про белую элиту я ничего не знаю и судить не берусь, но гарантирую: все образы белых в этом сериале списаны с реальных людей. В Уорике такие на каждом шагу: Деннис, Пам, Томми, Колин, Тони, Уилсон, Морин, Херл… — Томми гордо пояснил:

—Это моя дань уважения землякам.

—Да чем мы тебе так насолили, сынок, что ты решил «уважить» нас таким способом? — Колин опешил. — То есть тупоголовый сынок белого антагониста, который каждое божье утро ходит гадить под двери мэрии — это «респект» Деннису? А тот старик, который светит задницей и мнит себя мачо, хотя со стороны выглядит уродливо и глупо, и при этом пытается клеить девчонок — это образ твоего любимого папаши? Сын, да ты, я погляжу, просто преисполнен почтения к отцу.

—Да ладно тебе, — примирительно отозвался Томми. — Я люблю тебя и всех наших. Это же кино, всё выдумка, чтобы пудрить мозги и рубить бабло. Можешь поставить им серию «В поисках бати», чтобы разрядить обстановку. Обещаю, это шоу заходит всем, и черным, и белым. Многие белые говорят, что это смешнее любого стендапа.

—Я тоже тебя люблю. И именно поэтому советую: ближайшие полгода в Уорик носа не сосовывай, не то мужики тебя в подворотне выпорют с досады. Ты опозорил фамилию Хоуков и весь наш район. Боже, парень из самого «белого» квартала снял передачу, восхваляющую ниггеров… Ладно, попробую поставить им это шоу, когда куплю новый телевизор. Бывай, — проворчал Колин и первым повесил трубку.

Заметив, что остальные посетители все еще сверлят его взглядами, Колин хмуро причмокнул и объявил:

—Томми просил передать, что ему жутко неудобно за то дерьмо, что вы посмотрели. Ему по ошибке прислали не ту кассету. В качестве извинения он велел мне выставить всем по кругу выпивки за его счет — так сказать, компенсация за подскочившее давление. А Уилсону — два круга!

—То-то я и думаю, что Томми не мог так облажаться, — Уилсон, услышав объяснение Колина, понимающе кивнул. — Сразу надо было догадаться. Твои слова вовремя остановили то, что я собирался предложить.

—И что же? — Спросил Колин, подсаживаясь к нему.

Уилсон отхлебнул из стакана:

—Посоветовать тебе сходить с Томми на экспертизу ДНК. Я уж было подумал, что он родился черным, а ты, чтобы скрыть позор, просто годами мазал его белой краской.

…

—Мой дорогой папаша, должно быть, во мне в край разочаровался. Напоследок выдавил сухое «бывай», даже не назвал меня Томми или «любимым сыном», — Томми положил трубку и с улыбкой посмотрел на сидящего напротив Эрла Раша. — Ребята из тех краев не могут переварить сюжет, где черный уделывает белых.

Эрл Раш был облачен в ярко-синий приталенный пиджак, под которым виднелась рубашка в золотисто-белую полоску. Вместо галстука на шее поблескивала тонкая золотая цепь, что придавало ему, как чернокожему, весьма живой и стильный вид. Он не стал поддакивать Томми, а лишь протянул ему стопку документов.

—Вот данные по мелким телеканалам класса «А» в Балтиморе, Филадельфии, Майами, Нью-Йорке и Чикаго — тех, что ориентированы на черные кварталы. Они уже крутанули наши пилотные выпуски. Куча зрителей обрывает им телефоны, спрашивая, когда выйдет полная версия. Им нравится. Но есть одна проблема: они настаивают на соглашении о совместных продажах (JSA), а не на соглашении о местном маркетинге (LAM), которое хотели мы.

Термины, упомянутые Эрлом Рашем, – это два самых распространенных способа расширения вещательных сетей в Америке. Существуют и другие схемы, но большинство станций при вступлении в сеть выбирают именно эти.

Соглашение о совместных продажах (JSA) – если упростить, телеканал BT предоставляет контент, а местная станция его транслирует. Доходы от рекламы делятся в пропорции, установленной при переговорах. На таких условиях обычно настаивают станции, входящие в тройку лидеров местного рейтинга. То, что сейчас эти мелкие каналы класса «А» требуют JSA, говорит лишь об одном: в их глазах телеканал BT, хоть и при деньгах, всего лишь дерзкий новичок, а они – тертые калачи, решившие содрать побольше.

Соглашение о местном маркетинге (LAM) – это, опять же упрощенно, когда телеканал BT платит арендную плату за эфирное время (полностью или частично). Владельцу станции вообще ничего не нужно делать, кроме как крутить программы по графику BT. Продастся ли реклама, окупится ли проект – хозяина канала не колышет. Станция выступает в роли арендодателя. Обсуждаются только два вопроса: сумма аренды и формат вещания (почасовая аренда – «отель на час» для конкретных временных слотов, или полная аренда на 24 часа).

Обычно убыточные мелкие станции с радостью идут на LAM. Это гарантирует им стабильный доход без лишних телодвижений и позволяет сократить штат сотрудников до минимума.

—Класс «А»? И они еще смеют заикаться о JSA? — Томми взял документы и, перелистывая их, усмехнулся. — Эрл, как ты вообще разговариваешь со своими черными братьями, владельцами этих полудохлых контор? Ты же не нищий, пришедший просить милостыню. Ты, черт возьми, спаситель, вытаскивающий их из долговой ямы.

Станции класса «А» – это, по сути, маломощные ретрансляторы. Из-за слабого сигнала их зона охвата ограничивается радиусом в двадцать пять – тридцать километров, то есть парой-тройкой жилых кварталов.

В мегаполисах вроде Лос-Анджелеса, Чикаго или Нью-Йорка такие станции вечно балансируют на грани выживания.

Радиочастотный спектр в больших городах – дефицит. Стоит маленькой станции прервать вещание хотя бы на ночь, как на следующее утро зритель, включив привычную кнопку, может обнаружить там совершенно другой канал. Старый просто «испаряется».

Это происходит потому, что система перераспределяет частоты в пользу крупных дециметровых гигантов, заставляя «малышей» искать новые свободные частоты для трансляции.

В большом городе преданный зритель канала класса «А» должен быть готов к тому, что каждое утро ему придется заново сканировать эфир в поисках сигнала.

В захолустье, где плотность населения низкая и крупных сетей немного, такие станции еще как-то перебиваются за счет дикой рекламы местных лавок: чудодейственных снадобий, плугов или придорожных автосервисов.

Эрл отобрал станции в крупных городах с большим процентом черного населения. Общее у них было одно: зрители вечно их теряли, но наличие богатых покровителей, подбрасывающих деньги на рекламу, не давало им загнуться окончательно. Роскоши не было, лишь скромное существование.

Почему покровители давали деньги? Всё просто: такие станции фактически являются рупором черной общины. Там могут показать сюжет о пропавшей соседской собаке или устроить посиделки с местными активистами. У черных тяга к самовыражению в крови. Давая им возможность бесплатно мелькнуть в телевизоре, станция собирает вокруг себя пару сотен верных фанатов. А спонсорам нужны их голоса. Обычно за такими каналами стоит какой-нибудь темнокожий депутат, который через общинное ТВ окучивает электорат.

—Помимо самих каналов, ты заглядывал в те черные кварталы? — Спросил Томми, закончив изучать бумаги.

Эрл отхлебнул кофе:

—Кое-где побывал. Сеть FOX сейчас бьет все рекорды популярности среди черных. Маленькие станции в шоке. У FOX есть два хита, которые обожают в гетто: «Самые разыскиваемые преступники Америки» и «Женщины в тюрьме». По названиям сам понимаешь — как раз во вкусе моих нищих соплеменников. FOX романтизирует уличные банды и тюремную жизнь, приковывая внимание низов. Именно поэтому «Большая тройка» сетей так ненавидит FOX — те опускают планку телевидения ниже плинтуса.

—Отличный ход. Привлекая внимание таким контентом, FOX впаривает зрителю полуправду под видом новостей, — Томми нажал кнопку на пульте, включая стоящий рядом телевизор.

На экране шло экономическое ток-шоу FOX. Ведущий в бодром ритме представлял эксперта, который рассуждал о преимуществах «рейганомики» и о том, как расцвел бизнес при нынешнем президенте.

—Зрители из низов не умеют отличать правду от лжи. Они понятия не имеют, что до конца срока Рейгана осталось полтора года, а за всё время его правления минимальная почасовая ставка в США не выросла ни на цент. Они не знают, что при нем Америка стала крупнейшим должником в мире. И уж тем более они не в курсе, что этот напыщенный эксперт в телевизоре нагло врет: реформы по дерегулированию авиации, грузоперевозок, железных дорог, связи и газа — вовсе не заслуга Рейгана. Это плоды работы администрации Картера. Но зрители, посмотрев свои любимые шоу, тут же заглатывают эту ложь. Со временем у них вырабатывается рефлекс: «А Рейган-то, республиканец, неплох, вон сколько полезного сделал», — Томми не отрывал взгляда от экрана.

—Они не планку ТВ опускают. Они уничтожают исторический статус телевидения. До появления FOX все сети были нейтральными, ну, хотя бы на словах. Поэтому обе партии заискивали перед «Большой тройкой», чтобы донести свои идеи. Но FOX с первого дня выбрал сторону. Вот за это их и ненавидят — и ничего не могут поделать. Когда FOX начал крутить программы в стиле таблоида «Sun», мэтры выстроились в очередь, чтобы их обличить. Теперь они не могут в одночасье стать такими же бесстыжими, как FOX. Это значило бы признать поражение — признать, что какой-то выскочка научил их делать рейтинговое ТВ.

—И ты думаешь, им нужен кто-то достаточно богатый и беспринципный из молодых да ранних, чтобы бросить вызов? — Эрл с улыбкой посмотрел на Томми.

Тот ответил с предельно серьезным лицом:

—Я не могу допустить, чтобы моей любимой стране и моему народу пудрил мозги какой-то деревенщина из Австралии. Эпоха взывает к нам, Эрл. Это наша миссия.

—Эту чушь толкай моим черным братьям, они, может, и поведутся. На меня твои штучки с промывкой мозгов не действуют, Томми, — Эрл сделал запрещающий жест рукой.

Томми рассмеялся и легко вернулся к делу:

—Ты провел первый раунд переговоров, наметил партнеров. Так? Теперь второй этап.

—Идем к богатым черным папикам, которые стоят за этими станциями? — Эрл понимающе кивнул. — У меня есть на них досье.

—Нет, Эрл. Зачем ты вообще здесь? — Томми покачал головой.

—Потому что ты предложил чертовски заманчивую цену, — честно признался Эрл.

—Нет. Тебя призвала эпоха. Ты здесь ради борьбы за права черных. Ты бросил адвокатскую практику, где помогал отдельным бедолагам, потому что хочешь помочь всей расе через медиа. «Черных пантер» больше нет, но может появиться более мягкая организация. Скажем, с каким-нибудь нежным названием вроде «Солнечная радуга». Никакой политики, никакой борьбы за государственные реформы. Только социалка, экономическая поддержка и доступ к образованию для черных. — Томми заговорил веско, чеканя слова:

—Через телевидение мы получим поддержку низов, а с поддержкой низов мы завоюем еще больше телеканалов. Одно зацепится за другое.

—Три главные черные организации меня не поддержат. Таких лозунгов пруд пруди, их кричат на каждом углу. Бедняки в гетто к ним оглохли, для них это пустой звук, — Эрл скептически покачал головой.

—Самодостаточность, образование, право голоса, равенство, содействие занятости… — Томми перечислил стандартный набор лозунгов и вдруг замолк. — Знаешь, почему это не работает? Потому что всё это предлагают не выходцы из низов, а черная элита. Беднякам плевать, потому что за десятки лет ничего не изменилось. К тому же, они не видят смысла в зубрежке учебников.

—И что, ты, белый парень, понимаешь нужды черных низов лучше меня?

—Да. Наша организация выступит против инициативы Рейгана «Работа вместо пособий». И тогда каждый черный из подворотни пойдет за тобой, — Томми в упор посмотрел на Эрла.

Эрл как раз собирался прикурить, но от этих слов сигарета выпала у него изо рта, прожгла крохотную дырочку на дорогих брюках и скатилась на пол.

Он даже не стал осматривать одежду. Смахнув окурок, он уставился на Томми:

—Я знаю, что низы пойдут за мной. Но я навсегда потеряю доверие черной элиты. Ты толкаешь меня в пропасть.

Инициатива «Работа вместо пособий» – это программа республиканцев, суть которой проста: хочешь соцпомощь – приноси пользу обществу. Если мать-одиночка из гетто хочет получать пособие, она обязана отработать определенное количество часов на общественных работах.

Эту идею продвигали не только республиканцы, но и тайком поддерживала черная элита. Они не хотели, чтобы их раса ассоциировалась с ленью и иждивенчеством, и надеялись таким образом разрушить стереотип о «черных паразитах».

Беднота, разумеется, была в ярости. Кому понравится вкалывать по десять-двадцать часов на грязных работах ради того, что раньше давали просто так?

Если организация Эрла открыто выступит против этой реформы, он станет героем улиц, но изгоем среди влиятельных чернокожих.

—Если черные выдвинут такую идею, их элита назовет их предателями расы. Но что, если это сделает добрая белая душа? Благородная белая женщина? Преисполненная материнских чувств, она не может смотреть, как бедные черные мамочки с пятью-шестью детьми на руках вынуждены надрываться на работах ради жалких грошей. Она основывает фонд. Как тебе такой расклад? Но плоды её трудов должен пожать не белый, а черный человек. — Томми прищурился. — Теперь ты всё еще видишь впереди пропасть?

—Фонд «Новый мир»… Ты хочешь, чтобы я женился на черной женщине… — Эрл Раш медленно переваривал план.

Томми кивнул:

—Женись на матери-одиночке из самых низов, встань плечом к плечу с моей невестой и жди, когда в твои руки упадет этот спелый плод.

—Теперь я вижу, что вы правы, мистер Хоук… — Эрл Раш глубоко выдохнул. — Эпоха действительно взывает ко мне.