Глава 186. «Чернокожий радиолюбитель, жадный до знаний»

Трое братьев из семьи Большого Джека – Бернард, Стэнли и Джош, а также другие члены банды «Палачи Комптона», стояли в полном недоумении перед важной шишкой по имени Мартин.

Мистер Пейдж, стоявший подле Мартина, сжимал в руках пачку сертификатов. Он внимательно вчитывался в имена на гербовой бумаге, и каждый, чью фамилию он называл, выходил вперед, чтобы получить новенький документ.

Бернард, как глава семьи Джек, последним принял из рук мистера Пейджа свидетельство, на котором красовалось его имя.

Бернард был рослым, мощным темнокожим мужчиной с густой бородой. Его атлетичная фигура «перевернутый треугольник» одним своим видом заставляла случайных прохожих обходить его стороной. В Комптоне его уважали: и «Калеки», и «Кровавые» считались с Бернардом.

И дело было даже не в его боевых навыках – хотя драться Бернард умел отменно. Главное крылось в его биографии: после армии он отучился на тюремного надзирателя и устроился в Центральную мужскую тюрьму Лос-Анджелеса, подчинявшуюся окружному управлению шерифа.

Правда, позже ему пришлось взять на себя вину начальника, за что он загремел за решетку на три года, лишился жетона и вернулся на улицы Комптона.

Кто-то может спросить: с чего бы бандам бояться бывшего вертухая? Тюремщик сам по себе не страшен. Страшна сама машина департамента шерифа округа Лос-Анджелес, где когда-то служил Бернард.

Это крупнейшее правоохранительное ведомство в Америке: девять тысяч семьсот сотрудников с жетонами.

Зона их ответственности – четыре тысячи пятьдесят семь квадратных миль. Помимо самого округа, под их крылом находятся еще сорок два небольших города и поселения Калифорнии, которые решили не заводить свою полицию, а передать охрану порядка шерифу на аутсорс.

Но самое важное: департамент шерифа управляет всей тюремной системой региона – крупнейшей в США.

Десятки тюрем, следственных изоляторов и исправительных колоний требуют присмотра, и даже девятитысячной армии сотрудников катастрофически не хватало.

Чтобы система не пошла прахом, шериф округа, еврей по имени Шерман Буллок, придумал гениальный ход: выбирать в каждом подконтрольном городе надежные банды, готовые к сотрудничеству, и использовать их как «внештатных сотрудников».

Бюджету это не стоило ни цента, зато грязная работа всегда была выполнена.

Из трехсот банд Лос-Анджелеса шерифы отобрали тридцать лучших. Так они гарантировали себе порядок на улицах и внутри тюремных стен. За каждой бандой закреплялся куратор из числа офицеров или начальников тюрем.

Всего за несколько лет это привело к тому, что семнадцать процентов сотрудников департамента шерифа имели официальный статус в бандах. То есть каждый шестой коп был «в законе».

Со временем тридцать банд укрупнились, и осталось восемнадцать – более дисциплинированных и опасных.

(Примечание автора: Чтобы уважаемые читатели не сочли это за художественный вымысел, поясню: «полицейские банды» в департаменте шерифа Лос-Анджелеса – реальный исторический факт. Свободная Америка: шериф может быть одновременно и крестным отцом банды. Громкие дела об этом всплывали и в 2012-м, и в 2020-м годах, хотя система работала десятилетиями.)

Бернард Джек еще во времена службы надзирателем был одним из лидеров «Палачей Комптона» – одной из тех самых восемнадцати банд, костяк которой составляли сотрудники Центральной мужской тюрьмы.

Как бы ни наглели «Кровавые» или «Калеки», они всегда выказывали братьям Джек глубочайшее почтение. Ведь если они тронут Джеков, их многочисленные соратники, мотающие срок, столкнутся с изощренной местью со стороны бывших коллег Бернарда.

—Лицензия на радиовещание? — Бернард прочитал текст на бумаге, полученной от Мартина, и недоуменно поднял глаза. — Мистер Харт, на кой хрен нам это?

Когда Пейдж закончил раздачу, Мартин обратился к собравшимся:

—Вам, небось, интересно, с чего это вы вдруг стали дипломированными ниггерами? Всё просто. В Лос-Анджелесе есть несколько телеканалов, которые мне очень нравятся. Я хотел вести с ними дела, делать деньги, но они оказались неблагодарными тварями. Эти подонки решили, что могут вытирать об меня ноги. Они не проявили должного уважения к черному парню из Майами. А я не терплю неуважения и грязи.

—Я могу взять ребят и проучить их, мистер Харт, — подал голос Джош, младший из Джеков, обладатель самого горячего сердца в «Африканской звезде».

Из кухни, переваливаясь, вышла дородная миссис Джек. В руках она несла поднос с пышущими жаром пирогами. Старушка первым делом поднесла угощение Мартину, призывая оценить её стряпню, и строго цыкнула на сына:

—Слушай, что мистер Харт говорит, Джош! Никаких драк. Учись у него, как стать важным человеком.

Мартин откусил кусок, похвалил хозяйку, и когда довольная миссис Джек вернулась на кухню, продолжил:

—Вы больше не уличная шпана, Джош. Понимаешь? Я отвалил кучу бабок, чтобы выправить вам настоящие лицензии. В фургоне на улице стоит дорогущее передающее оборудование. Я не прошу вас убивать или грабить. Как сказала ваша мать — вы будете учиться у меня, как вести себя в высшем обществе.

—Понял, мистер Харт, — серьезно кивнул Джош.

Мартин удовлетворенно улыбнулся:

—Вы — черная молодежь, тянущаяся к знаниям. В последнее время вы усердно изучаете технику радиовещания. К примеру, Джош, ты стоишь в километре отсюда, а Бернард здесь — и твой приемник ловит сигнал Бернарда. Конечно, тренироваться дома скучно. Вам нужно практиковаться поближе к вышкам тех самых телеканалов. И делать это в прайм-тайм. Это… скажем так, законные помехи в эфире.

Стэнли, средний брат и самый рассудительный из троих, уловил суть:

—То есть, используя это оборудование, мы сделаем так, чтобы зрители тех каналов видели нашу картинку?

—Именно. Мощность ваших передатчиков и позывные куда круче, чем у них. Но я подчеркиваю: я дарю вам это железо только потому, что вы жаждете стать профи в медиа-технологиях, а не для того, чтобы вы намеренно перехватывали чужой сигнал! — Мартин с самым честным видом доел пирог. — Вы грызете гранит науки! Вы изучаете радиоэлектронику, чтобы изменить американское ТВ! Вы — надежда нации!

—А если мы запустим для народа порнушку? Бесплатно? — Джош наконец просек фишку и расплылся в улыбке. — Я готов пожертвовать свою любимую кассету «Красная Шапочка и Большой Черный Волк». История про белую девчонку, её опытную бабулю и здоровенного черного волка.

Мартин поморщился:

—Порно — это дурной тон. Зрители разозлятся, и все сразу поймут, что кто-то специально гадит каналу. Мой совет — крутите музыку. Дружеский обмен песнями по радио — это нормально. У вас есть лицензии, технический обмен опытом — дело житейское.

—Какую музыку? Рэп? — Джош немного приуныл. Он-то надеялся приобщить массы к своей «золотой коллекции».

—Учитывая, что аудитория тех каналов — сплошь черные, мой адвокат Эрл Раш подобрал несколько особенных композиций, — сказал Мартин. — Будете крутить их по кругу в самый прайм-тайм.

—Ладно, что за песни? — Спросил Бернард, пряча лицензию в карман брюк.

Мартин кивнул помощнику:

—Мистер Пейдж, огласите список и отдайте им кассеты.

—Песни такие: «Ниггер, ниггер», «Гоните этих ниггеров на север», «Ниггер, ненавидящий меня», «Некоторые ниггеры никогда не дохнут»… — Пейдж начал зачитывать названия с коробки.

Не успел он закончить, как Джош и остальные молодые парни вскипели. Они повскакивали с мест, задирая футболки и выкрикивая ругательства:

—Старик, ты что, мать твою, несешь?!

—Спокойно, Джош, это и вправду названия песен, — Стэнли вовремя удержал брата от прыжка. — Это «хиты» Джонни Трехэйна, белого кантри-певца, расиста до мозга костей.

—О, тут еще одна: «Кому нравятся ниггеры?», — невозмутимо закончил Пейдж, даже не взглянув на парней, которые уже схватились за рукоятки пистолетов.

—«Кому нравятся ниггеры?» Это, блядь, название песни?! — Джош метался по комнате, сверкая кобурой на поясе. — Вы издеваетесь? Нахрена нам это крутить? Ваш адвокат что, гребаный нацист, мистер Харт?

—Он черный. И он велел вам крутить это, чтобы вы помнили: путь к равенству еще долог. Пусть эта дрянь, придуманная белым мусором, напоминает вам о гневе. Держите себя в тонусе, — наставительно произнес Мартин.

Стэнли ухмыльнулся:

—От этих песен не только мы взбесимся. Зрители телеканала тоже будут в ярости. К гадалке не ходи — на следующий день у канала начнутся проблемы.

—А это не ваши заботы. Вам нужно знать одно: легальный радиолюбитель имеет право передавать сигнал своим друзьям. Вы не перехватываете эфир нарочно, это просто у телеканала передатчики — дерьмо, не тянут против вашей мощи.

—Одного названия «Кому нравятся ниггеры?» хватит, чтобы в Комптоне начался бунт, — Бернард приобнял брата за плечо. — Сделаем, как велел мистер Харт. Он в обиде не оставит.

—Разумеется. Прижмем их, и у вас будет шанс стать совладельцами этих каналов. И вот тогда, если Джош захочет, он сможет крутить свою «Красную Шапочку», — Мартин по-хозяйски направился к выходу, но у дверей обернулся к Джошу:

—Да… кстати, одолжи-ка мне ту кассету на вечерок. Чисто для ознакомления.

…

BHH – это крошечный телеканал в невключенной территории Эл-Камино, Лос-Анджелес.

Название говорит само за себя: Black-Hip-Hop. Основной контент – хип-хоп и рэп.

Эл-Камино – это место, где нет официальной городской администрации, но есть плотно заселенные кварталы. Из двенадцати тысяч жителей почти восемьдесят процентов – темнокожие. Большинство вкалывает на тяжелых работах в соседнем Лондейле. Типичное рабочее гетто, даже похлеще Комптона.

И здесь самым популярным каналом был не CBS или ABC, а местный BHH, основанный в 1983 году.

Создал его Чепмен Тэнгер, которого в округе звали не иначе как «крестный отец хип-хопа».

Чепмен работал учителем музыки в единственной местной начальной школе, а в свободное время занимался ТВ. Поначалу он просто крутил клипы с Восточного побережья и записи школьных хоров, чтобы родители могли увидеть своих чад на экране.

Но когда хип-хоп волной накрыл Калифорнию, в Эл-Камино появилось полно своих талантов. У молодых рэперов не было связей, и они несли свои демки Чепмену. Тот крутил их в эфире, а соседи выставляли оценки.

Благодаря Чепмену и его связям в мире музыки, десяток парней из этих трущоб выбились в люди и подписали контракты. Став успешными, они помогали родному каналу деньгами. Малый бизнес тоже охотно давал рекламу на BHH. Так что за эти годы канал не только не прогорел, но и планировал расширяться.

По крайней мере, Чепмен Тэнгер так думал до сегодняшнего вечера.

Поскольку штат был крошечным, он сам был и ведущим, и продюсером, и монтажером. В помощниках у него ходили пятеро местных парней.

На сегодняшний прайм-тайм было запланировано флагманское шоу «Soul School» – интервью с легендой Эл-Камино, рэпером Big 10. Местные помнили его еще мелким воришкой, и теперь весь район прильнул к экранам, чтобы посмотреть на своего героя в золотых цепях.

Чепмен был уверен: рейтинги сегодня пробьют потолок.

И он оказался прав, но лишь наполовину.

В фургоне, припаркованном в пятистах метрах от вышки BHH, Бернард сплюнул окурок и взялся за рацию:

—Джош, ты готов к приему?

—Не важно, готов ли я. Зрители точно готовы, — донесся смех Джоша.

Бернард дождался, когда стрелки покажут 19:30, и решительно нажал кнопку на передатчике.

В Эл-Камино три с лишним тысячи семей замерли у телевизоров. Вот на экране появился Big 10 с микрофоном. Но не успели люди обрадоваться, как вместо привычного бита зазвучало кантри. И голос явно принадлежал не их кумиру.

Зрители оцепенели от неожиданности, которая быстро сменилась яростью.

Из динамиков лилась бодрая, мелодичная песенка:

—Кому, мать твою, нравятся ниггеры? Мой папаша всегда меня спрашивал… Кому нравятся ниггеры? Они такие ленивые, сидят на куче дерьма и жрут одну картошку…

Как только сигнал был перехвачен, Бернард понял: рейтинги BHH сегодня действительно зашкаливают.

Даже сквозь стенки фургона он слышал, как из окрестных домов доносится многоголосый, яростный рев целого района.

—Кажется, зашло, — Бернард посмотрел на Стэнли, сидевшего за рулем. — А мистер Харт и вправду гений маркетинга.

Стэнли поправил козырек бейсболки:

—Мы просто радиолюбители, жадные до знаний, Бернард. Мы тут ни при чем.