Глава 197. «Спокойной ночи, Америка»

6 мая 1988 года, в пятницу, после более чем года подготовки, телесеть BT официально начала вещание.

Благодаря партнерству со ста двенадцатью станциями, охват телеканала BT распространился на тридцать семь штатов и сто два города.

В студии телеканала BT на сто двенадцати цветных мониторах в реальном времени отображалось всё то, что прямо сейчас предлагали своим зрителям партнерские станции.

В 18:29:59 Томми нажал кнопку пуска.

Стоило кнопке щелкнуть, как хаос на стене мониторов сменился единообразием. На чистом черном фоне всплыли буквы BTTV и логотип канала, а под ними – короткий девиз:

«Be Tale Crazy».

Этот слоган телеканала BT, в который были вписаны те же буквы, что и в название, отражал его истинный дух.

Острый, дерзкий, идущий наперекор традициям, балансирующий на грани морали и закона.

Все сотрудники в студии взорвались аплодисментами. Они так долго работали ради этого мгновения.

После демонстрации логотипа картинка сменилась залитой ярким светом новостной студией. Темнокожий мужчина средних лет, весом не меньше двухсот пятидесяти фунтов, упёрся левым предплечьем в стол. Глядя в объектив маленькими круглыми глазками, он начал программу «Новости черных сегодня». Даже когда режиссер дал сигнал о начале эфира, он невозмутимо и с силой втянул через соломинку последние капли колы, осушив стакан, и только потом убрал его под стол.

—Добро пожаловать на BTTV, — совершенно спокойно произнес он. — В эфире «Новости черных сегодня». Я знаю, что вы сейчас сидите перед экранами в полном недоумении, так что первым делом скажу: с вашим телевизором всё в полном порядке, не вздумайте тратить деньги на мастера. И второе — подавите в себе желание звонить в полицию. Я, черт возьми, вовсе не террорист, захвативший станцию. Я ведущий новостей. Вот, смотрите, моё удостоверение: Кевин Седрик, шеф-редактор новостного канала BTTV. В нем, правда, не указаны другие мои должности: VIP-клиент с огромными чеками в KFC через дорогу от студии и «перспективнейший клиент» в глазах консультантов спортзала «Мэдисон» на соседнем перекрестке.

—Это BTTV, собственное телевидение ниггеров, — продолжал он. — В «Новостях черных сегодня» заправляю я — такой же ниггер, как вы. Это программа о том, что по-настоящему важно для нашего брата. Давайте короче: вы и так будете видеть мою рожу в это время каждый день. Не будем разыгрывать спектакль с лицемерными расспросами о здоровье, как это делают президенты или госсекретари через экран. Перейдем к делу. Первая новость, которую я считаю критически важной для каждого черного в этой стране.

—Более двадцати лет назад, 15 сентября 1963 года, произошел взрыв в баптистской церкви на 16-й улице в Бирмингеме, штат Алабама. Те, кому за сорок, наверняка помнят. Несколько белых из Ку-клукс-клана заложили динамит. Четыре маленькие прекрасные черные девочки погибли, больше двадцати наших братьев оказались в больнице. Прошло столько лет… Если бы те тринадцатилетние девчушки были живы, они были бы моими ровесницами. Сидели бы сейчас на диване и смотрели телевизор с семьей. Вы скажете: «Конечно, Кевин, мы помним. Они погибли не зря. Мартин Лютер Кинг и многие другие тогда вышли на марши, правительство под давлением народа приняло законы о гражданских правах. Смерть не была напрасной…»

—А теперь я расскажу вам правду, которую не рискнет озвучить ни один другой канал. Сегодня на рассвете в доме престарелых скончался главный виновник того взрыва. Он дожил до восьмидесяти одного года. Его не казнили на электрическом стуле, его не повесили. Более того — он не просидел за решеткой ни одного дня за убийство четырех детей и увечья двадцати человек. Ни единого дня! Пользуясь лазейками в законах, жалуясь на нехватку улик, симулируя болезни и манипулируя общественным мнением, он затягивал суд больше двадцати лет. Он ни разу не извинился. Он мирно умер в своей постели. Говорят, перед смертью его навестили больше двухсот сторонников превосходства белой расы, а администрация обеспечила ему лучший уход и позвала священника, чтобы тот помог ему отправиться в чертов рай…

—Честно говоря, когда мой редактор принес эту новость, я решил, что он врет. Как такое возможно? Мы же живем в гребаной Америке! Но редактор посмотрел мне в глаза и спросил: «А почему нет? Мы ведь живем в гребаной Америке!»

—Скажите мне, кроме моей программы, в какой газете, на каком канале или радио вы слышали об этом сегодня? Теперь понимаете, почему важно видеть меня каждый день? Чтобы знать правду о черных.

—Потому что я буду рассказывать вам то, чего белые никогда не хотели бы выпускать наружу. Они хотят, чтобы мы, ниггеры, вечно оставались стадом невежественных идиотов. Я не дам им этого сделать. В этом смысл моего появления на экране. Я расскажу вам всё, что имеет право знать каждый черный. Итак, следующая новость…

Пока остальные, не отрываясь, смотрели на экран, Томми тихо развернулся и вышел из студии.

С того самого момента, как он задумал этот телеканал, он знал, что низшие слои темнокожего населения не смогут отказаться от его тщательно подготовленных программ. Он верил: пока основой потребления остаются белые семьи, другие сети не рискнут полностью игнорировать их интересы и вливать огромные деньги в контент исключительно для черных. Даже FOX на такое не пойдет.

Все сотрудники, включая Софию, во все глаза глядели в телевизор, не заметив ухода Томми. Он не спеша поднялся по лестнице на террасу.

Там, перед экраном телевизора, сидели Сьюзан, Джим и один из первых бизнес-ангелов проекта Actor – Бенджамин Розен, бывший сокурсник Томми по Стэнфордскому SSD. Они с интересом наблюдали за дебютом новостей.

—Любопытно, где Томми выкапывает такие новости, — Джим Манци, исполнительный директор KeyBank, с сомнением посмотрел на спутников. — Если я ничего не упустил, в моих сегодняшних газетах об этом не было ни слова. Не знаю, насколько вы в курсе, но я представляю, как делаются вечерние новости на бесплатных каналах. В Маккинзи я консультировал телесети. В таких отделах новостей сотрудники с утра скупают все центральные газеты, потом проводят летучку, обсуждают передовицы и голосуют, что пустить в эфир. У ведущего есть право вето. Проще говоря: если в Associated Press и крупных изданиях новости нет — её нет и на телевидении. А первый сюжет Томми — чистый эксклюзив. Как он это сделал?

—Старик мой рассказал, — ответил подошедший Томми, присаживаясь рядом. — На днях его приятель по цеху, Уилсон, получил письмо от того покойника. Тот благодарил его за пять долларов пожертвования на залог давным-давно. Чувствуя близость конца, старик решил отписать всем, кто ему помогал. Отец пересказал мне это в болтовне по телефону, и я подумал, что это отличный эксклюзив. Черным такие истории нравятся.

Бенджамин посмотрел на Томми, который заметно возмужал за последнее время. Благодаря фонду EFF, который тот когда-то придумал, состояние Розена значительно выросло. Конечно, он и так заработал бы на компьютерах, но не столь легко и без такого высокого статуса в индустрии. Поймав взгляд Томми, Бенджамин усмехнулся:

—Понадобились крупные вложения и риск слишком велик, так что ты решил не подставлять своего друга Стивена, а пришел к старику с более крепким сердцем?

—Бенджамин, помилуйте, вы же мой наставник в бизнесе! — Томми обиженно развел руками. — Я отношусь к вам как к члену семьи, а вы видите во мне лишь меркантильного юношу, у которого на уме одни доллары? Мне больно это слышать.

—Напомню вам, мистер Розен, — вставил Джим с ехидной ухмылкой, — Томми как-то обмолвился, что его отец едва не сдал того самого дядю в центр изучения СПИДа, чтобы за счет заражения вирусом ему бесплатно вылечили тугоухость.

—Да пошел ты, Джим! — Огрызнулся Томми. — Почему бы тебе самому не оглохнуть?

—Потому что я не твой двоюродный дед, — Джим переглянулся со Сьюзан и Бенджамином, а затем серьезно добавил:

—Полагаю, ты позвал нас троих не просто для того, чтобы мы поздравили тебя с открытием канала. Выкладывай что-то действительно интересное, чтобы время, потраченное на перелет из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, окупилось.

Заметив, что Томми готов начать, Джим поспешно добавил:

—И сразу скажу: что бы там ни ответили Бенджамин или Сьюзан, моя позиция ясна. Денег нет, людей нет, вообще ничего нет.

Сьюзан встала, открыла бутылку пива и протянула её Томми:

—Джим, не кипятись. Томми не просил у тебя денег на подготовку этого канала, с чего бы ему просить их сейчас?

—Этот мерзавец так вам и сказал? — Джим в ярости уставился на Томми. — Вы думаете, он стал бы тратить свои кровные на телеканал для черных? Да он даже с темнокожими девчонками не спит! С чего бы ему тратиться на них? Если бы не KeyBank, на какие шиши ты бы столько времени держался на плаву? Ты что, торговал собой, Томми?

—Именно так, — Томми отхлебнул пива, улыбаясь Джиму. — Я торговал собой. Вот такой я святой человек: продавал тело, чтобы у моих черных братьев были любимые передачи.

—Это я тут торгую собой! — Джим сорвался на крик, ритмично хлопая в ладоши, изображая удары. — Я столько раз подставлялся ради твоих денег, что если в меня сзади въедет поезд, я даже не замечу! Если бы гонорары не компенсировали моральный и физический ущерб, я бы давно засудил тебя за принуждение партнера к проституции.

—Джим говорит, что у него ничего нет, — подал голос Бенджамин, дождавшись паузы. — А я послушаю, прежде чем решать, есть ли деньги у меня.

Он понимал, что Томми не зовет в гости просто так. Но чтобы Розен достал чековую книжку, аргументы должны быть весомыми.

Томми взял сигарету Джима, лежавшую на столе, и закурил:

—Вы видите, мой телевизионный бизнес только начался. Аудитория — бедные слои, так что доход пока идет только от рекламодателей, и деньги будут возвращаться медленно. К тому же, если я не ошибаюсь, завтра на пороге BTTV возникнет мой лучший черный друг в медиа — Вольф Такер. И он будет в ярости. Не на меня, а на таких людей, как Эрл Раш. Он решит, что это они сбили меня с пути. Когда я переманивал его к себе, мы часами обсуждали будущее, и он знает, что моя концепция BT вовсе не была такой вульгарной и поверхностной. Он придет спасать мою душу.

—Значит, так, — Джим, который за вечер не притронулся к спиртному, чтобы сохранить ясность ума, мгновенно раскусил план. — Он считает тебя лучшим белым другом и своим благодетелем. Увидев, как Эрл и компания «запутали» тебя, он попытается вернуть тебя на путь истинный. А ты, используя его чувство вины за то, что он когда-то ушел от тебя, собираешься навесить на него ярмо?

Томми удовлетворенно кивнул:

—Рад видеть, что алкоголь Нью-Йорка еще не окончательно размягчил твои мозги. Команда Вольфа совершенно не вписывается в нынешний стиль телеканала BT…

—Я не хочу это слушать! — Перебил Джим. — Я уже сказал: ни денег, ни людей. Не смей говорить мне, что едва запустив один канал, ты собрался открывать второй!

—Я хочу создать круглосуточную кабельную новостную сеть, — спокойно признался Томми. — Вольф Такер не потянет роль президента, но я могу дать ему место в руководстве, чтобы он взял на себя подготовку. В этом деле он дока. Занимался этим трижды.

Бенджамин промолчал. Одного желания запустить новостной канал было мало, чтобы убедить его вложиться.

Сьюзан тоже не вмешивалась. Она привыкла доверять решениям Томми. К тому же её доходы в EFF, как и доходы самого Томми, находились под управлением Софии и одной из фирм на Уолл-стрит. Если бы Томми нужны были её деньги, он бы просто взял их без лишних разговоров.

Только Джим, отбросив напускное веселье, серьезно посмотрел на Томми:

—Пока я летел сюда, я перебирал варианты. Еще один канал был среди моих догадок, поэтому я подготовился. CNN открылся в восьмидесятом. Сейчас на дворе восемьдесят восьмой, и у них едва набралось одиннадцать миллионов подписчиков. И то во многом благодаря удаче — когда в восемьдесят шестом взорвался «Челленджер», другие каналы не сочли нужным вести репортаж с места, и CNN получила эксклюзив на катастрофу. За тот месяц они выросли на три миллиона. Не взорвись «Челленджер», CNN бы уже закрылась. Тэд Тернер-младший в прошлом году обивал пороги всех инвестбанков Уолл-стрит в поисках денег. Ты разве не понимаешь, почему в Америке полно платных спортивных, кино — и даже порноканалов, но нет платных новостей? Да потому что в Америке не происходит столько событий, чтобы вещать о них двадцать четыре часа в сутки.

—Джим прав насчет поисков инвестиций, — подтвердил Бенджамин. — У CNN действительно серьезные убытки.

—Почему убытки? Да потому что при подписке в двадцать центов, даже не считая налогов, с одиннадцати миллионов они получают два миллиона двести тысяч в месяц. Этого не хватит даже на аренду спутника, не говоря о зарплатах, — Джим подался вперед. — Кроме катастрофы «Челленджера», ты хоть одну их новость помнишь? Зачем платить за новости, если их можно прочитать в газете или увидеть в вечернем выпуске бесплатного канала? Аренда спутника стоит минимум тридцать миллионов в год. Нужно двадцать миллионов подписчиков, чтобы просто окупить аренду, и двадцать пять — чтобы выйти в ноль. За восемь лет они набрали одиннадцать. По их графику им нужно еще шестнадцать лет, чтобы перестать терять деньги. Ты готов шестнадцать лет терпеть убытки? Я знаю, ты метишь на место FOX, но даже они не так поспешны. Занимайся своими черными, это даст тебе политический вес.

Томми лишь улыбался в ответ. Джим вздохнул и смягчил тон:

—Ты знаешь, что средний возраст сотрудников CNN меньше двадцати пяти лет? Им нечем платить, и они набирают стажеров. Обучают сосунков за шесть дней, выдают удостоверения и платят по три доллара в час, обещая золотые горы в будущем. На деле же тех, кто ушел из CNN, другие сети не берут на работу — их опыт там считают детским садом.

—Я всё понимаю, Джим. Понимаю, почему «большая тройка» не делает отдельных новостных каналов, — мягко сказал Томми.

—Ни черта ты не понимаешь! — Взорвался Джим. — Я знаю, что у тебя заготовлена речь, и я просто сотрясаю воздух! Это кабельное ТВ, здесь нужны живые деньги. Тридцать миллионов на спутник! Сотни сотрудников! И ты, конечно, не вынесишь их из своего кармана, а скажешь: «Джим, у меня есть потрясающая идея, нужно только немного деньжат…» Я тебе как нянька! Каждый раз, когда у тебя из организма выходит очередная «гениальная идея», ты зовешь меня, чтобы я подтер тебе зад пачкой купюр! Черт возьми!

Сьюзан и Бенджамин не выдержали и рассмеялись. По лицу Джима было видно, что работа с Томми все эти годы стоила ему немало нервных клеток.

—Я не хочу ограничиваться только внутренним рынком, — заговорил Томми. — Домашние подписчики важны: телесеть BT соберет бедных черных, а этот серьезный канал привлечет средний класс. Но на первом этапе моей целью станут зарубежные англоязычные зрители. В каждой стране есть свои новости, но нет по-настоящему глобальной англоязычной сети.

—Расскажи подробнее, — попросил Бенджамин.

—Советский Союз долго не протянет, — Томми глубоко затянулся. — Газеты пишут: в Прибалтике волнения, на Кавказе мятежи. Этот колосс, занимающий полмира, уже шатается. Никто не знает дня, когда он испустит дух. Но когда этот гигант рухнет, новостей будет море: независимость республик, объединение Германии, путчи в Москве. Быть может, сам Горбачёв сбежит в Америку. Если мы станем первыми, кто покажет это всему миру хотя бы пару раз, региональные каналы сами придут к нам за партнерством, а иностранцы начнут платить. Мы станем для них «материнской» сетью. У CBS всего триста партнеров, и те только в Штатах. А если мы с самого начала нацелимся на весь мир?

Разговоры о Берлинской стене и крахе СССР не казались присутствующим бредом. Для американцев Советский Союз перестал быть красным исполином, заставлявшим мир трепетать от одного вида учений. Теперь это была страна, погрязшая в своем «Вьетнаме» – Афганистане, месте, которое большинство американцев даже не могли найти на карте.

Бенджамин размышлял. Глобальной англоязычной сети действительно не существовало. Единственным, кто к этому приблизился, был Мердок. Он монополизировал рынки Британии и Австралии. Тэтчер сидит в кресле премьера во многом благодаря его газетам, которые крутили её лицо чаще, чем лица конкурентов. В Австралии же политики обеих партий заглядывают Мердоку в рот.

Но даже Мердок не рискнул строить глобальный канал сразу, предпочитая захватывать страны одну за другой. И сейчас его империя, отягощенная долгами, балансировала на грани. Розен знал, что многие банки подумывают прекратить поддержку Мердока из-за его аппетитов.

—Риск колоссальный, Томми. Ты ставишь на «большие новости», как Тэд Тернер поставил на «Челленджер». Да, один эксклюзив мирового масштаба даст тебе миллионы подписчиков. Но где гарантия, что ты будешь первым? Как ты узнаешь, где рванет? — Бенджамин озвучил главный страх любого телевизионщика.

—В этом и заключается мой план: активное нападение, — ответил Томми. — Я не знаю, когда снесут Берлинскую стену. Может, в этом году, может, через десять лет. Но я могу начать действовать.

—Во-первых, как и CNN, я найму фанатиков. Молодых ребят, которым промоют мозги любовью к журналистике. Они улетят в Германию и будут жить у Берлинской стены. Каждый божий день они будут делать репортажи об этой стене. Я буду щедрее Тэда Тернера: оплачу билеты, отели и все расходы, лишь бы в любой момент дня и ночи, когда ведущий в студии захочет включение из Берлина, там стоял репортер с микрофоном.

—Во-вторых, лоббирование. Джим работал в Маккинзи, он знает, как это делается. Нам не нужно знать дату сноса. Нам нужно подмазать ГДР — деньгами или связями, — чтобы их власти разрешили нашим репортерам там находиться постоянно. И за наши деньги мы потребуем эксклюзив. Даже если кто-то другой снимет всё со стороны Западной Германии, у нас будет взгляд изнутри. У нас всегда будет объемная картинка.

—В-третьих, техника. Я изучал оборудование зарубежных корров. Они зависят от местных телефонных линий. Если связь перережут — они бессильны. Наши люди будут снабжены переносными спутниковыми телефонами. Плевать на местные линии, сигнал уйдет прямиком в студию.

—Подумайте сами: падение Берлинской стены — это новость номер один для всей планеты. И если мы первыми сообщим об этом, мир будет у наших ног. Распад СССР, война в Заливе — схема та же. Пару таких попаданий, и мировые медиа поймут, к кому идти за картинкой.

Джим облизнул губы. Этот паршивец Томми всегда хотел большего. — Пока ты завоевываешь мир, ты создаешь рычаг давления внутри страны. Если твоя сеть выстрелит, Белый дом сам принесет тебе аккредитацию, которую другие вымаливают годами.

—Именно так, — кивнул Томми.

—В левой руке — толпы черных бедняков, в правой — мировая элита, жаждущая новостей. Будь я политиком, я бы счел за честь возможность лизать тебе сапоги, — выдохнул Джим. — Богатый человек — это не страшно. Страшно, когда он точно знает, на что тратит деньги. Ну и когда твой паршивый канал выходит в эфир?

—В этом и загвоздка. Мне нужны люди, которые умеют общаться с Советами. Кто договорится с ними, чтобы наших людей пустили в Восточный Берлин, в Москву, в республики. Нужны эксперты по международным отношениям, которые смогут по обрывкам данных от репортеров предсказать, где начнется пожар. Пока Вольф Такер будет строить костяк сети на обычных новостях, мы будем ждать своего часа. И когда стена рухнет, мы объявим о себе миру.

Джим тихо выругался:

—Я был в Союзе, у KeyBank есть благотворительные проекты в ГДР. Так что я — идеальный кандидат? Снова я угадал: тебе нужны и деньги, и я сам.

Сьюзан, до этого лишь слушавшая, наконец заговорила:

—Думаю, если тебе нужны эксперты по СССР, у меня есть подходящий человек. Это моя преподавательница из Стэнфорда. Она занималась Советским Союзом еще в Денверском университете. Она потрясающая. Когда я создавала ONE и «свиной банк», она дала мне много ценных советов. Если твои репортеры смогут давать ей свежую информацию из первых рук, она и её аспиранты с радостью помогут. Для ученых это бесценно.

—Неужели? Стэнфордская коллега? — Томми обрадовался. — И кто же она? Я, правда, не увлекался политикой, так что вряд ли был на её лекциях.

—Кондолиза Райс, — легко ответила Сьюзан. — Элегантная и очень умная женщина, темнокожая. Мы в прекрасных отношениях, я всегда поздравляю её с праздниками. Когда я выпускалась, она как раз стала адъюнкт-профессором и даже звала меня в свою первую группу аспирантов заниматься международными отношениями с СССР.

Улыбка Томми медленно расплылась по лицу, пока не стала совершенно сияющей.

—Ты, кажется, прослушал: Сьюзан сказала, что она черная. Так что убери эту похотливую ухмылку, — подал голос Джим.

Томми проигнорировал его и серьезно посмотрел на Сьюзан:

—Знаешь, Сьюзан, вспоминая все свои инвестиции за эти годы, я понимаю: ты была самым успешным вложением.

—Это от моих слов у тебя такая рожа? — Сьюзан поддразнила его, подражая тону Джима.

—В каком-то смысле, — не стал отрицать Томми.

Он повернулся к Бенджамину:

—Что скажете, мистер Розен? Я помню о ваших еврейских корнях. Сегодня я обязательно должен поговорить с вами обстоятельно. И не только потому, что вы мой наставник и брат по SSD. Главная причина — ваш статус еврея с Уолл-стрит.

Бенджамин долго смотрел в его серые глаза, а затем горько усмехнулся:

—Томми, ты приготовил для себя «план Б», а у меня его нет.

—Разумеется, — понимающе кивнул Томми. — Но обещаю: до «плана Б» дело не дойдет.

—Ты дашь мне право решать. Полное право, — Бенджамин тяжело выдохнул.

—Распределяйте доли так, как сочтете нужным, — серьезно подтвердил Томми.

—Пусть Джим и твои люди наладят базу. Если всё пойдет как надо, я помогу тебе выстроить систему взаимных обязательств, — Бенджамин помолчал и добавил:

—Ты точно помнишь, чему я тебя учил?

—Каждый слиток золота на Уолл-стрит имеет ценник, даже если его прячут. И я помню: нужно всегда возвращаться к истокам. Если то, что ты делаешь сейчас, противоречит твоей мечте — загляни в сердце и найди верный путь, — Томми прижал кулак к груди. — Я уверен: то, что я делаю сейчас, и есть моя мечта.

Бенджамин кивнул с кривой улыбкой:

—Малыш, твоя «Американская мечта» явно отличается от мечтаний обычных парней.

—Конечно, ведь я люблю эту страну сильнее, чем они. Дела закончены, хочу домой — поплавать в бассейне и лечь спать. Завтра еще развлекать Вольфа. Доброй ночи всем.

Томми поднялся, бросил взгляд на огни ночного Лос-Анджелеса и зашагал к лестнице:

—Спокойной ночи, Америка. Когда завтра взойдет солнце, жизнь черных в этой стране, возможно, станет хоть чуточку иной благодаря BTTV.