Глава 227. «Философы»

Центр видеопроизводства телесети BT… Да, с тех пор как шоу пошли в гору, у BT появилось собственное здание на Сансет-бульваре. Заправлял здесь Рик Лютер, бывший топ-продюсер из компании «Волнующие ощущения» в Сан-Фернандо, а ныне – вице-президент телесети.

Когда Пейдж и Мартин распахнули двери конференц-зала перед Томми, Рик со своей командой продюсеров уже был на месте.

Стоило Томми войти, как гул голосов мгновенно стих. Наступила мертвая тишина. Все взгляды впились в Томми Хоука.

Он вежливо кивнул присутствующим, но здороваться не спешил. Вместо этого он подошел к стене, уставленной десятком телевизоров, и принялся возиться с пультами, пока на всех экранах не замелькали кадры нового реалити-шоу, запущенного BT меньше двух месяцев назад.

Проект назывался «Липовая наследница».

Сев во главе стола, Томми обвел всех взглядом:

—Рик сказал, нам надо пообщаться. Говорит, у некоторых из вас в последнее время паршиво на душе? Хотите мой личный совет? Когда мне плохо, я включаю это шоу, и настроение мигом поднимается.

Никто не ответил. Томми в недоумении шепнул Рику:

—Ты уверен, что звал меня лечить их нервы, а не повышать зарплату? У них такой вид, будто они ждут чеков, чтобы сорваться в ближайшую подворотню за травкой.

—Дело не в деньгах, — Рик тоже выглядел как-то странно. — Ты в последнее время вообще следил за каналом?

—Был завален работой. Неделю в Нью-Йорке, потом встречи с главами агентств… Да я даже когда ты звонил, вел переговоры с корейцами, — Томми не моргнув глазом перечислял свой график, оправдывая отсутствие внимания к делам BT. — Но «Липовую наследницу» я смотрел, несмотря на занятость. Блестяще! Все эти жалкие продюсеришки с других каналов по сравнению с вами, спецами из Сан-Фернандо, просто детишки рядом с Майклом Джексоном. Вы можете иметь их как хотите, и вам за это еще и приплатят.

Один из мужчин в команде Рика поднялся, вынул кассеты с записью «Наследницы» и вставил другие. На экранах замелькали выпуски новостей VOX. Сделав это, он молча застыл у стены телевизоров, глядя на босса.

Томми уставился в экран. Ведущий новостей VOX с крайне обеспокоенным видом вещал (судя по дате, это был архивный выпуск):

—«Второй день эфира „Липовой наследницы“ ознаменовался протестами в тридцати семи городах Америки. Зрители требуют бойкотировать телесеть BT. По последним данным, количество жалоб в FCC на это шоу за один день перевалило за тысячу, побив все рекорды американского телевидения».

—Ладно, признаю, я не особо смотрю наш канал, — произнес Томми после двух минут просмотра. — Видел только премьеру. Но я внимательно изучаю финансовые отчеты и по доходам от рекламы вижу, что вы проделали чертовски хорошую работу. Ребята, вы вошли в историю! Вы побили рекорд! С этим нужно поздравлять, а не лица кислые строить!

Сотрудники вскинули головы, с негодованием глядя на босса. Владелец телесети даже не смотрит то, на что дает деньги?

—Ты вообще не смотришь наши программы? — Рик изумленно уставился на Томми.

Тот ответил вопросом на вопрос:

—Я что, похож на черного?

Рик поник. Он уже начал жалеть, что пригласил Томми успокаивать подчиненных.

Хоть Томми и не смотрел новые выпуски «Липовой наследницы», он знал, что это крайне «позитивное» шоу. Прежде чем выделить бюджет, он изучил концепцию, а Эрл докладывал ему о рейтингах. Сейчас это была визитная карточка BT.

Благодаря этому проекту рекламные сборы взлетели до небес. Рекламодатели выстраивались в очереди у штаб-квартиры BT с такой прытью, будто там раздавали бесплатный крэк.

А главное – «Липовая наследница» и шоу «Старший брат» в пух и прах разнесли FOX в прайм-тайм.

Эрл Раш на всех конференциях в Вашингтоне и во всех интервью пел о том, что это шоу – глубоко социальный проект, призывающий американцев обратить внимание на расовые проблемы, классовое неравенство и роль женщины в обществе.

И в чем-то он был прав. Сюжет был прост: две героини, черная и белая. Обе молоды и чертовски привлекательны. Черная – «принцесса» из гетто, дочь гангстера. Белая – наследница из высшего света Беверли-Хиллз. На время съемок они меняются местами. Беляночка отправляется в бандитский квартал под «опеку» ниггеров, а черную девчонку селят в роскошный особняк с бассейном, в окружение джентльменов и светских львиц.

В итоге и белые, и черные зрители получили ровно то, что хотели увидеть.

Черным нравилось смотреть на позор белых. Шоу наглядно демонстрировало: окажись белая фифа в их условиях, она сломается быстрее любого черного. Миллионерша в гетто быстро понимала, что выхода нет. Когда «отца» – главаря, который должен был ее защищать, арестовали, а деньги конфисковали, ее «родня» просто сунула ей в руки ствол. Не пойдешь мстить – вылетишь на улицу. А если кишка тонка убивать, но кушать хочется – слушай советы местных парней: перепихнись за пару баксов. В итоге, благодаря знанию русского (учила в колледже), она стала переводчицей у русской мафии.

Белые же с восторгом наблюдали, как черная девчонка, даже получив всё на блюдечке, остается «мусором». Получив безлимитную карту, она первым первым делом закупала крэк и пыталась толкнуть его по дешевке богатеям, которые официантам на чай дают больше, чем стоила вся ее заначка. А когда она решила подцепить богатого папика, чтобы закрепиться в этом мире, и переспала с перспективным белым парнем, результат был предсказуем: на следующий день врач обнаружил у бедолаги букет из четырех венерических заболеваний. Его «клюшка» чуть не сгнила на корню.

В шоу не было ни грамма порнографии или откровенной «обнаженки», но оно заставляло воображение дорисовывать самые грязные детали.

Например, когда зритель видел, как белая девчонка уплетает дешевый стейк в забегаловке, он сразу вспоминал недавний «прайс» бандитов и понимал, чем именно она расплатилась за этот кусок мяса.

Или когда врач упоминал о четырех болезнях, включая язвы на языке, всем становилось ясно, в каких именно позах развлекалась черная гостья.

Никакого порно, никаких возрастных ограничений в кадре или диалогах. Чистейший прайм-тайм для семейного просмотра.

Говорили, что после третьей серии, где парень «сгорел» за одну ночь, записи в частные клиники подскочили до небес – все белые, кто когда-либо спал с черными, бросились проверяться.

Количество перестрелок среди молодежи тоже выросло: многие черные и белые, наслушавшись насмешек, бежали арендовать кассеты «Мастера оружейного тюнинга», чтобы проапгрейдить домашние пушки и отправить к Богу тех, у кого язык должен был сгнить на самом деле.

Все смотрели, все наслаждались и все обрывали телефоны FCC, требуя вырезать сцены с представительницами своей расы.

—Босс, это шоу и вся команда попали в черный список премии «Эмми» из-за «низкого морального облика» программы. Пока мы это выпускаем, нам там ничего не светит, — произнес тот самый белый сотрудник. — Критики поливают нас грязью, зрители шлют гневные письма. В FCC поговаривают, что в Конгрессе могут создать комитет по этике, чтобы запретить нас за пошлость в прайм-тайм.

Томми вытащил из кармана пиджака Рика пачку жвачки, кинул в рот пару подушечек и посмотрел на мужчину, который был старше его лет на пятнадцать:

—Запретят нас или нет — не твоя забота, парень. Ты сейчас трижды назвал свое детище «пошлым». Ты оскорбляешь меня, оскорбляешь BT и всех черных в этой стране. Знаешь, я устрою тебе спецвыпуск, чтобы ты повторил это на камеру.

—Я не оскорблял черных, босс, я просто…

—Оскорблял, еще как! — Томми с силой грохнул ладонями по столу, в упор глядя на побледневшего сотрудника.

В зале повисло напряжение. Даже черные члены команды напряглись.

—Но оскорбление меня, канала или расы — это мелочи, — Томми медленно поднялся, подошел к мужчине и принялся заботливо поправлять ему галстук, разглядывая зажим с бриллиантовой крошкой. Голос его стал вкрадчивым:

—Знаешь, что меня бесит по-настоящему? Ты оскорбляешь коллег, с которыми сделал это великое шоу. Ты оскорбляешь самого себя. С чего ты взял, что ты «пошлый»? Из-за критиков, чьи рты воняют хуже задницы сточной крысы? Из-за кучки лицемеров, которые смотрят, как другие лажают, а потом бегут жаловаться? Или из-за конгрессменов, которые на камеру пекутся о морали, а в кабинетах шпилят эскортниц за счет налогоплательщиков? Кто ты такой, чтобы на их фоне называть себя пошлым? Ты до их уровня низости в жизни не дорастешь!

Закончив с галстуком, Томми прошелся вдоль ряда сотрудников, касаясь плеча каждого – твердо, но по-отечески:

—Вы делаете безупречный, великий продукт. Поверьте мне, если бы мы нарушили закон, нас бы уже закрыли. Но всё, на что способны эти идиоты — это болтать языками. Если шоу в эфире, значит, оно не пошлое. Это эталон семейного досуга. Да, местами оно вызывает оторопь, ну и что? Это цена, которую мы платим за продвижение добродетели. Даже у низости есть смысл.

—И какой же? Как у порнушки? — Спросила женщина, сидевшая спиной к Томми, когда он положил руки ей на плечи.

—Мадам, при всем уважении, вы, должно быть, редко смотрите такие фильмы, верно? — Вкрадчиво уточнил он.

—Конечно, у меня есть муж и нормальная жизнь, — отрезала она. — Мне это не нужно.

—Зато вам нужна «Липовая наследница», потому что это совсем другое. Никто не знает толк в порно лучше меня. Оно свято, у меня рука не поднимется осквернить его. Я скорее передерну на предвыборный плакат Нэнси Рейган, чем позволю себе хоть одну непристойную мысль в адрес наших героинь. Те, кто видит пошлость — сами пошляки до мозга костей. А пошлость как прием… это просто инструмент. Скажите американцу о политике Кеннеди — он зевнет и сочтет вас занудой. Но шепните ему: «Эй, слыхал? Кеннеди с братом вчера в Белом доме отодрали Мэрилин Монро!», — и он замрет с открытым ртом, а потом разнесет это всем знакомым как главную новость века. В этом сила низменного. Мы используем этот шум, чтобы нести людям свет истины.

Сотрудник, которому Томми правил галстук, подал голос:

—Шеф, так давайте просто посадим бабу перед камерой, пусть раздвинет ноги, а над ней пустим титрами ваши «добродетели»?

Томми мгновенно оказался перед ним, лицо его пылало гневом:

—Раздвинутые ноги — это пошло, по-твоему? Значит, когда твоя мать раздвинула ноги, чтобы выпустить тебя на свет, она была пошлой? Ты в этом уверен?

—Это другое…

—Черта с два! — Рявкнул Томми. — Это шоу — как твоя мать! Понял? Женщина, открывающая лоно — это священный акт рождения нового. Как Моисей, раздвигающий воды Красного моря, чтобы дать жизнь своему народу! Если кто-то видит в этом грязь, значит, он — египтянин, которого вот-вот поглотит пучина! Отвечай: ты был самым бракованным сперматозоидом в той куче, что твой папаша вылил в твою мать?

—Нет, сэр, — пролепетал тот, вжимаясь в стул.

—Очень на это надеюсь, — Томми отвернулся.

Он вернулся к столу и с улыбкой обвел всех взглядом:

—Кто-нибудь помнит, где находится Вермонт?

Все покачали головами.

—А имя Куинси Бердич вам о чем-то говорит?

Лес рук и дружное кивание.

—Вот видите, теперь вы вспомнили и про Вермонт. Информация всегда идет под ручку с грязью. Бедный госсекретарь штата из-за проблем с мужским здоровьем нанял жене жиголо, а потом с удивлением узнал, что дровосек, который её обслуживал, — бисексуал. Парень решил, что это любовь, а оказалось, что его «мужественного героя» может вызвать любой желающий по прайсу. — Томми выплюнул жвачку и закурил. — Теперь вся страна знает, как дровосек развлекал госсекретаря и его жену. Думаете, от этой грязи нет толку? Ха! Через неделю поток туристов в Вермонт вырос на тридцать два процента! В основном семейные пары. Доходы местных эскорт-агентств взлетели: клиенты требуют парней в костюмах дровосеков. Кто-то еще считает этого чиновника пошляком? В разгар кризиса этот человек обеспечил работой сотни дровосеков штата! Да он герой! Он принес себя в жертву ради экономики! Будь я из Вермонта, я бы ему памятник поставил!

Рик начал всерьез сомневаться: а была ли в шоу пошлость? Наверняка он с самого начала задумывал добрую семейную передачу, а критики всё извратили.

—Грязные мысли — в голове смотрящего, — продолжал Томми. — У меня есть друг Деннис, вот он — клиника. Как-то он забыл плакат из «Пентхауса» и умудрился возбудиться на распятие, глядя на торс Иисуса. Иисус виноват? Нет, виноват Деннис. Чтобы изменить страну, мы должны говорить на понятном ей языке. Мы заставляем людей думать. Почему белая отличница в гетто превращается в шлюху, у которой нет денег даже на презерватив? Почему черный парень, разбогатев, первым делом покупает побрякушки и толкает крэк миллионерам? В чем проблема нашей страны? Сколько еще идти к равенству? Когда прекратится дискриминация женщин? Вот в чем глубина нашего шоу! Это вопросы уровня Сократа, и задали их вы!

—Не считайте себя творцами низкопробного чтива. Вы — философы, масштабнее Сократа. Он только болтал, а вы — действуете. В вас есть мудрость, глубина, святость и доброта. Вы готовы принять на себя клеймо позора, чтобы встряхнуть Америку. Вы — практики, вы — творцы новой социальной реальности. Я горжусь вами. BT гордится вами. Америка будет помнить ваши имена. Ваши труды станут легендой.

Сначала захлопали самые молодые, затем подтянулись остальные. Под гром аплодисментов Рик вывел Томми из зала.

В тихом коридоре, где их никто не слышал, Томми бросил Рику:

—Тем парням, что начали хлопать первыми — накинь пятнадцать процентов к зарплате. А тем трем стариканам, что сидели с кислыми минами — пусть хедхантеры Марка подкинут предложений, вымани их из BT, пусть увольняются по собственному. И скажи остальным: насчет «Эмми» и Конгресса пусть не парятся. Я всё устрою, в номинанты попадут.

—Слушаюсь, босс, — выдохнул Рик с нескрываемым восхищением.

Кто еще мог вознести грязное телешоу до высот Моисея и Иисуса? Кто мог поставить кучку продюсеров выше Сократа?

Только его босс, Томми Хоук.

Раньше Рик гадал, как Томми в такие годы стал миллионером. Теперь он понял: этот парень при желании мог бы основать самую массовую секту в мире.

Томми зашагал к выходу, поправляя галстук. Мартин и Пейдж пристроились следом.

—Мартин, найди Эрла. Пусть его черные активисты из «Радуги» разберутся с клеветниками. Скажи Большому Джеку, пусть поднимет народ в Комптоне и преподаст урок газетчикам в Калифорнии. Короче: любой, кто назовет это шоу пошлым, оскорбляет всех угнетенных черных Америки. Деньги выпишет София. Скажи ей, я разрешил тебе взять лишние пять штук на костюм от Биджана.

—Да я эти редакции в порошок сотру за такие оскорбления! — Мартин просиял, предвкушая обновку. — Почаще бы они нас оскорбляли, я там еще туфли итальянские присмотрел за полторы тысячи.

Томми не обратил внимания на его восторг и повернулся к Пейджу:

—Пейдж, звони Шону, нашему пиарщику. Пусть пустит слух, что все «эксперты», критикующие нас, куплены FOX. И не забудь упомянуть, что это личное решение Эрла. Я об этом ни сном, ни духом — я в это время читал лекции по философии и вел важные переговоры с корейцами на пляже в Ньюпорте.