Глава 237. «Алчный безумец по-настоящему страшен»

—Закат такой красоты, что замирает сердце… Подобное зрелище принадлежит лишь Америке, принадлежит Флориде.

В час заката, под зонтиком на безмолвной и пустой центральной площади Маленькой Гаваны, Томми делился с камерой впечатлениями после первого рабочего дня:

—Подводя итог проделанному, скажу: главное — не лениться. В конце концов, богатство не упадет с неба, если сидеть сиднем целый день. Нужно действовать.

Если бы оператор не видел своими глазами, как Томми большую часть времени просидел на площади, разглядывая красоток, он, возможно, и поверил бы в эту чушь.

—Сегодняшний доход… — Томми на мгновение замялся и глянул за кадр на Мартина, который выглядел едва живым от усталости. Мартин подошел к нему, открыл висевшую на поясе сумку и, копаясь внутри, пробормотал:

—С учетом чаевых и тех пяти сотен, что ты вытряс из владельца прачечной…

Томми одной рукой выхватил сумку, а другой прикрыл объектив камеры, после чего, вытаращив глаза, прикрикнул на помощника:

—Заткнись, Мартин! Черт возьми, это был выбор партнера, а не вымогательство. Та прачечная, что готова внести залог, и получает наши заказы.

Когда Мартин убрался из кадра, Томми медленно убрал ладонь и с самым серьезным видом улыбнулся в объектив:

—Трудолюбие и доброта всегда вознаграждаются. В этом и заключается великая Американская мечта. Вот плоды моего первого дня тяжелого труда… Э-э… обходя отели и собирая вещи туристов, чтобы доставить их в прачечную, мы заработали…

Томми пересчитал пачку мелочи:

—Около шестисот с лишним долларов. Что я говорил? Это Америка: трудись — и получишь свое. Не стоит жаловаться на тяготы. Да, беготня между отелями и прачечной — это изматывающий физический труд, но стоит взглянуть на выручку, и вся усталость испаряется. К деньгам нет коротких путей, нужно твердо стоять на земле…

—Я перебью этих проклятых голубей! Твою мать! Они губят мой бизнес! — Вдалеке хозяин открытого кафе, размахивая метлой, яростно разгонял птиц возле своего заведения, выкрикивая ругательства.

Томми оглянулся на него и продолжил вещать на камеру:

—Нужно быть добрее. У таких людей, вечно сквернословящих и вспыльчивых, дела никогда не пойдут в гору. Я, например, в его кафе ни ногой. Просто потому, что голубь случайно нагадил в его кофейные зерна, он готов убить бедную птицу. Я подам на него жалобу за жестокое обращение с животными. Эй, полегче, парень! Учись прощать! В чем виноваты голуби?

Оператор, не в силах больше это слушать, отвел камеру в сторону, борясь с искушением пришибить этого мерзавца штативом во имя всей Америки.

Последствием того, что этот тип заставил своего помощника Мартина накормить голубей слабительным, стала сцена, которую все присутствующие на площади запомнили на всю жизнь.

Несколько тысяч птиц, словно безумные маляры, принялись поливать пометом всё вокруг. Позы были самыми причудливыми: тут и «ковровая бомбардировка» в полете, и «штурмовая атака» прямо в лицо, и «диверсионный вброс» в самый неподходящий момент.

Чуть ранее оператор заглянул в кубинский бар под открытым небом и купил коктейль под названием «Священная миссия». Не успел он сделать и глотка, как напиток превратился в «Священное дерьмо».

А что же Томми Хоук, организатор этого хаоса? Он выудил пятьсот баксов из прачечной под видом «гарантийного взноса», а теперь с невозмутимым лицом вещает, что любой может заработать столько же, если будет усердно трудиться?

Шестьсот долларов за день на побегушках? Что это за курьерская служба такая – межконтинентальный экспресс? К тому же сам он не пробежал и ярда: всю работу выполнял тот несчастный чернокожий парень, который сейчас едва дышит.

А сам Томми лишь притворно призывает зрителей к милосердию, не забыв оклеветать владельца кафе.

Всего за десять минут площадь опустела. Торговцы остались без выручки, обессиленные голуби лежали в собственном помете, в который превратился и тот «Священный» коктейль… И виной всему этому – один молодой негодяй.

—Твоими молитвами, босс, — подал голос Мартин, присевший рядом с изнеможденным видом. — Я слышал, как один торговец сказал, что с самой постройки площади Сент-Сараменто здесь не было столь тихого заката. И столь паршивой выручки. Кажется, мы пустили по миру всех, кто кормился за счет туристов.

Томми, пересчитывая банкноты, отозвался:

—Я не стал бы столь поверхностно называть себя разрушителем. Это всего лишь рыночная конкуренция. Жестокая бизнес-война.

—Жестокая бизнес-война — это накормить птиц слабительным, чтобы прачечная процветала, пока розничная торговля на площади идет ко дну? — Спросил Мартин, едва разлепляя веки.

—Именно так. Туристы должны были потратить деньги на всякое барахло, но вместо этого купили наши услуги. Понимаешь? Это то, о чем я тебе говорил: искусство перемещать банкноты из чужого кармана в свой, — Томми отсчитал несколько мелких купюр и протянул их помощнику. — Это твоя доля.

Услышав о деньгах, Мартин из последних сил выпрямился, взял наличность и трижды ее пересчитал. Затем он с недоверием уставился на Томми:

—Двадцать баксов? Двадцать? Босс, мы подняли больше шестисот семидесяти, и мне достается двадцатка? Похоже, у капиталистов с математикой совсем беда, а?

—Я понимаю, ты хочешь сказать, что я переплатил, но не благодари. Ты работал на меня четыре часа. Я назначил тебе высокую ставку — пять долларов в час. Сейчас полно работодателей, которые платят по три, но я не из этих скряг. Я куда щедрее этих подонков, — Томми припрятал оставшиеся деньги и похлопал Мартина по плечу. — Не стоит благодарностей. Я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя, Мартин, так же сильно, как Отилия любит Брэди.

Мартин сжал в кулаке свою двадцатку, едва не скрипя зубами:

—Белые плантаторы Флориды не выжимали моих предков так, как ты, босс. Те хотя бы были честнее: они не твердили о любви, пока обдирали рабов до нитки. И вообще, кто такой, к черту, этот Брэди?

—Неважно, кто он. Важно, чтобы ты понял: если бы я тебя не любил, мой способ заработка в первый же день был бы совсем иным. Я мог бы с легкостью превратиться из нищего с пятьюдесятью центами в богача, но ради тебя я от этого отказался, — Томми закурил и с легкой грустью посмотрел на заходящее солнце.

—И что это за способ? — Поинтересовался Мартин, заметив, что босс вроде бы не шутит.

Неужели хозяин пожертвовал более прибыльным делом ради него? Учитывая, как тот трясся над каждой копейкой, это звучало сомнительно.

—Пока ты покупал лекарство, чтобы растолочь его в порошок, я мог бы, как бдительный гражданин, заявить в полицию, что ты торгуешь наркотиками. Тебя бы повязали. Если бы ты бросился бежать и они открыли огонь, я, как твой лучший друг и свидетель, выбил бы из мэрии Майами солидную компенсацию и деньги за молчание. Если бы ты не сопротивлялся, сумма была бы поменьше. Я спрашивал мистера Райта, и он сказал, что за убийство чернокожего с законным статусом во Флориде правительство выплачивает минимум шестьдесят тысяч. В случае ошибки при задержании без летального исхода можно рассчитывать на пару тысяч, — Томми перевел взгляд на Мартина. — Единственная проблема: такой путь к Американской мечте требует слишком большого расхода чернокожих.

Мартин посмотрел на стоявшего неподалеку Райта, затем снова на Томми. Повторив это несколько раз, он в отчаянии закрыл глаза:

—И что мне сказать? Спасибо, босс? Спасибо, что после целого дня каторги ты не подставил меня под пули копов?

—Вот поэтому я и не выбрал другой вариант. Из-за любви, Мартин, — Томми медленно встал и потянулся. — Ладно, на сегодня хватит. Работа была изнурительной, мне нужно принять душ в отеле и найти женщину, которая разомнет мои затекшие мышцы. Увидимся завтра. Да, и прежде чем прийти на площадь, не забудь развезти чистые вещи из прачечной по номерам. Если повезет, щедрые гости подкинут еще чаевых.

Мартин округлил глаза:

—А мне где прикажешь спать?

—Моя вакансия не предусматривает жилье и питание, — Томми посмотрел на него сверху вниз. — Обычно боссов не волнует, где спят их сотрудники. Их волнует лишь то, чтобы завтра работа началась вовремя.

—Но у меня всего двадцать долларов! На эти деньги я не найду даже клоповник, — Мартин потряс жалкой горстью купюр.

Томми невозмутимо парировал:

—Ты же сам говорил, что в Маленьком Гаити у тебя есть друзья, которые пустят переночевать в дешевую ночлежку без залогов и налогов.

—Если я пойду в Маленькое Гаити пешком, я доберусь туда только к рассвету. К тому же велика вероятность, что меня пристрелит какой-нибудь грабитель по дороге! — Мартин вцепился в голову и застонал от боли.

В душе он уже тысячу раз проклял тот день, когда умолял босса взять его на съемки этого чертового шоу. Он надеялся обучиться деловой хватке – ведь он часто хвастался, что является президентом телесети BT, и ему нужно было хоть немного набраться опыта, чтобы ложь звучала правдоподобно.

Но происходящее больше напоминало аттракцион «Почувствуй себя предком на плантации».

Белый хозяин едва не довел его до инфаркта, а знаний – ноль. По крайней мере тех, которыми можно козырнуть в компании.

Неужели он будет травить байки Большому Джеку и его братьям о том, как великий босс телесети BT сокрушал конкурентов при помощи лошадиной дозы слабительного для голубей?

—Ладно, я отходчивый начальник и не хочу, чтобы мой сотрудник подвергался опасности. Так вот, номер в курортном отеле, где я остановлюсь, стоит минимум шестьдесят пять долларов за ночь. Поэтому… — Томми замялся, подошел к Мартину и забрал у него ту самую двадцатку. — Я заплачу за тебя. Будешь должен мне сорок пять. Но я человек добрый, долгами душить не стану. Просто будь благодарен. Завтра трудись еще усерднее. Продолжай кормить птиц, пока животы голубей и кошельки торговцев не опустеют окончательно.

Мартин, волоча два чемодана, побрел вслед за Томми в лучах заходящего солнца:

—Мы продолжим их кормить? До каких пор? Пока задницы этих бедных птиц не смогут проглотить клюшку для гольфа?

—Пока эта площадь не превратится в выгребную яму и сюда не перестанут заглядывать туристы. Вот тогда и подумаем о смене деятельности, — бросил Томми.

Глядя им в спину, члены съемочной группы переглянулись. Один из них обратился к Нику:

—Этот Томми просто сумасшедший.

—Психи не так страшны, — ответил Ник, потирая лоб. — Куда страшнее, когда псих еще и алчен. Он собирается завтра снова травить голубей… Нам нужно спасать этих птиц.