Глава 299. «Прямой взгляд в будущее»

Томми расхваливал рекламные таланты своего профессора отнюдь не на пустом месте. На самом деле в 1982 году Винтон Серф – по чистой случайности и отчасти от скуки – принял участие в мозговом штурме рекламного отдела компании MCI.

В тот день он заглянул в комнату отдыха MCI, чтобы в перерыве между делами полистать свежий комикс и дать мозгу передышку. Там он и застал нескольких топ-менеджеров, которые даже на перекуре не прекращали спорить о работе. Речь шла о том, в каком стиле MCI стоит снять новый ролик, чтобы добиться того же успеха, какой принесла прошлогодняя реклама AT& T.

В 1981 году AT& T выпустила телевизионный ролик, по качеству не уступавший короткометражному кино. Видео, пронизанное искренней человечностью и заботой, мгновенно увеличило их долю на рынке междугородней связи на 5%. Естественно, другие телекоммуникационные провайдеры тут же бросились копировать этот триумф.

Серф видел этот ролик, ставший классикой. Сюжет был незамысловат: история о любви матери и сына. Сын звонит матери из чужого города; в трубке слышны его сдавленные рыдания, он справляется о здоровье матери, та ласково отвечает. Актерская игра была безупречной и трогательной. Кульминация наступала, когда мать спрашивала, почему голос сына дрожит, а тот отвечал: «Просто я люблю тебя». В финале звучал лаконичный закадровый голос: «AT& T. Всего 70 центов – и любовь преодолеет тысячи миль».

Как человек прагматичного склада ума, Винтон считал этот ролик абсолютно фальшивым. Он родился в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, а жил теперь в Калифорнии, на другом конце Америки, и потому регулярно пользовался междугородней связью, чтобы поговорить с родителями. Никто лучше него не знал, какие эмоции на самом деле испытываешь при таких звонках и доходит ли дело до немых рыданий и приторной нежности.

И тогда в комнате отдыха он прямо заявил коллегам, рассыпавшимся в восторгах перед конкурентами, что реклама AT& T – это лишь красивая обертка, способная обмануть тех, кто редко звонит межгород, но она совершенно не находит отклика у постоянных клиентов.

Чтобы не быть голословным, он тут же продемонстрировал им, как на самом деле звучит разговор матери и сына. Он набрал номер своей матери.

—Винтон! Зачем ты звонишь?! — Голос женщины, раздавшийся из динамика громкой связи, был настолько громким, что эхо прокатилось по всей комнате отдыха.

Винтон ответил почти на тех же децибелах:

—Мама! На мне слуховой аппарат! Тебе не нужно так орать! Ты перепугала всех моих коллег! Потише! Я прекрасно тебя слышу!

—Ну и отлично! Вешай трубку! Межгород — это слишком дорого! Если что-то нужно — пиши письма! — Рявкнула мать профессора с другого конца страны и решительно оборвала связь.

Закончив демонстрацию, профессор повернулся к коллегам:

—Какая, по-вашему, мать будет три минуты нежничать с сыном, как в той рекламе, позволяя ему тратить оплаченное время на сопли? Если бы я снимал ролик для MCI, я бы просто пригласил тех же актеров из рекламы AT& T и переснял ту же самую сцену один в один. Изменил бы только последнюю реплику. Когда мать спросит сына, почему он плачет, тот должен ответить: «Потому что тарифы AT& T на межгород чертовски дорогие».

—А в конце добавил бы закадровый голос: «MCI. Пусть любовь преодолеет тысячи миль всего за 50 центов в минуту».

Для него это была лишь пустая болтовня ради отдыха, и, договорив, он вернулся к своему кофе и комиксам. Однако руководство MCI, посовещавшись, решило, что идея профессора Серфа гениальна. Через пару дней они разыскали Винтона и попросили его повторить те фразы, чтобы подтвердить его авторство – они собирались запустить их в производство.

Только тогда Винтон узнал, что эти дельцы связались с рекламным агентством, наняли тех самых актеров из ролика AT& T и пересняли сцену для MCI. Раньше зрители видели в этом диалоге трогательную драму о любви к семье.

Версия же MCI превратилась в убойную комедию, финал которой венчали придуманные Серфом фразы.

Когда рекламу запустили, зрители сначала приняли её за повтор классики, но услышав неожиданный финал, мгновенно осознали: это новая кампания MCI. Посыл запомнился без труда: AT& T грабит клиентов, а с MCI минута межгорода стоит всего полдоллара.

В тот год рыночная доля MCI выросла на 6%. Эта реклама вместе с роликом AT& T вошла в историю как одна из двух самых запоминающихся кампаний той эпохи. Специалисты до сих пор ставят её в один ряд с классическими рекламными войнами Pepsi и Coca-Cola.

Позже председатель совета директоров MCI Макгоуэн скупил все игровые приставки и картриджи, которые только нашел в продаже, и лично привез их профессору Винтону Серфу в знак благодарности за блестящую идею.

Томми понимал тягу своего наставника к подобным вещам. Профессор не собирался посвящать жизнь маркетингу; для него это была лишь игра, способ встряхнуть мозги и сменить перспективу. Винтон обожал такие искрометные импровизации и не раз говорил на лекциях, что с развитием софта и распространением интернета подобных случаев, когда случайная вспышка гениальности обычного человека приносит невероятный успех, станет только больше. В этом и заключалась магия сети: стирать расстояния и границы, позволяя миру увидеть твою неординарность.

Он даже предсказывал, что с прогрессом компьютерных технологий у многих бездарных фильмов появится шанс на перерождение. Обязательно найдутся фанаты, которые с помощью программ перемонтируют плохие ленты и выложат их в сеть на радость публике, показывая, как мусор превращается в золото, а зритель оказывается талантливее режиссера.

—И какую же рекламу ты хочешь выпустить, Томми? Будешь торговать своей чистой душой? — Винтон отложил журнал и с улыбкой посмотрел на ученика.

Томми, сидевший напротив, развел руками:

—Джейсон уже два года капает мне на мозги по поводу AmigaOS.

Профессор Серф ненадолго задумался, прежде чем вспомнил, что речь идет о той самой графической операционной системе, которую банда Томми подобрала когда-то по дешевке.

Еще в 1982 году, когда почти все компьютеры управлялись текстовыми командами, пять программистов из Atari, недовольные руководством, ушли из компании и основали фирму Amiga, намереваясь создать принципиально новую игровую приставку.

«Amiga» в переводе с испанского означает «подруга». Помимо желания дистанцироваться от избитых компьютерных терминов, это название отражало отношение пяти гиков к своему детищу — они лелеяли свою консоль как любимую девушку.

Первоначальный капитал поступил от одного дантиста из Флориды, фаната игр Atari. Пока ребята работали там, стоматолог постоянно поддерживал с ними связь, обсуждая сюжеты или сообщая о багах. Узнав об их стартапе, он подбил еще двоих коллег-врачей, и втроем они скинулись на сто тысяч долларов, чтобы Amiga создала приставку мечты.

Пока Amiga с этими огромными деньгами строила великие планы, Томми как раз приехал в Стэнфордский университет на своем разваливающемся драндулете. Обе стороны оказались в Стэнфорде одновременно: Томми грыз гранит науки, а пятерка из Amiga обосновалась в промышленном парке, то есть в самой Кремниевой долине.

Год спустя Томми благодаря OSS и автобиографии взлетел на первый пик славы. У «Амиги» всё сложилось ровно наоборот: они угодили прямиком в крах рынка видеоигр 1983 года.

Обвал случился из-за того, что на волне успеха крупных компаний рынок наводнили мелкие разработчики с кучей низкосортного барахла. Игроки просто перестали покупать новые приставки и игры. В первой половине 1983-го объем продаж в США составлял 3,3 миллиарда долларов, а во второй рухнул ниже 300 миллионов. Десятки фирм-однодневок и производителей дешевых домашних компьютеров обанкротились, закрылось почти две тысячи игровых залов.

Пятеро гиков из Amiga грезили о приставке своей мечты, но реальность нанесла им сокрушительный удар. Ста тысяч не хватило даже на рабочий прототип. Они планировали дойти до определенной стадии и найти инвесторов, но теперь при слове «игры» венчурные капиталисты даже не брали визитки, а просто уходили.

Что касается тех трех дантистов из Флориды, то они, осознав провал своих инвестиций, впали в глубокое уныние. Чтобы основатели фирмы не надоедали им просьбами о добавке, они даже сменили номера телефонов.

В поисках выхода лидер группы и основатель Amiga Джей Майнер проявил смекалку. Рынок игр рухнул, но софтверная индустрия процветала. Что мешало им заявить, будто они вовсе не игровые разработчики, а серьезные компьютерщики?

Порывшись в наработках, на которые были спущены все деньги, они обнаружили дисковую операционную систему Amiga-DOS. Изначально её создавали для пользователей приставки, снабдив графической библиотекой и оконным интерфейсом, чтобы человек, включив консоль, понимал всё по иконкам, а не зазубривал команды из мануалов.

Майнер перелицевал проект, объявив его графической ОС нового поколения, и отправился на поиски «дойной коровы». Первым кандидатом в его списке стал Томми Хоук – тогдашняя суперзвезда Стэнфорда, студент-первокурсник, ставший миллионером на мемуарах.

Логика Джея Майнера была проста: Томми Хоук – такой же компьютерный гений, создавший OSS. А Майнер сам когда-то был таким же книжным червем и знал их породу. Наверняка парень обожает игры и тайно вздыхает по красоткам – значит, у них найдется много общих тем. К тому же, внезапно разбогатевшие люди часто тратят деньги импульсивно. Майнер рассчитывал, что на правах «своих» они смогут вытянуть из парня пару десятков тысяч на спасение дела.

Вооружившись этим стереотипом и связавшись через знакомых из своего родного университета Беркли, он вытащил Томми и Джейсона на встречу.

Едва увидев презентацию AmigaOS, Джейсон взорвался негодованием, обвинив пятерых задротов в мошенничестве. Мол, это же обычный DOS с графической нахлобучкой от приставки! Там даже иконки джойстиков не везде стерли! Какая нормальная ОС будет в первую очередь заботиться о поддержке джойстика вместо оптимизации рабочих процессов?

Джей уже было отчаялся – Томми и Джейсон совсем не походили на застенчивых отличников из его фантазий.

Однако Томми, к удивлению Майнера, выглядел как идеальная жертва. Он заставил Джейсона замолчать и начал расспрашивать о деталях разработки: пользовательском интерфейсе, вызове оконных меню и прочих профессиональных тонкостях. Видя искренний интерес, Джей из последних сил продолжал вешать лапшу про светлое будущее ОС: мол, при наличии нужного железа она обеспечит многозадачность и невероятные графические возможности.

И тогда Томми, проигнорировав протесты Джейсона, решительно заявил, что будет инвестировать. Финансирование рассчитали на пять лет по этапам. Первый транш составил пятьсот тысяч долларов.

Позже Джей Майнер вспоминал, что подписание того контракта больше походило на продажу мечты за доллары.

Хотя в компанию влили свежую кровь, от мечты стать великим производителем игр пришлось отказаться. Теперь они были обязаны сосредоточиться на создании настоящей графической операционной системы.

Винтон Серф не присутствовал на той встрече, но слышал рассказ Томми позже. Поняв мотивы инвестиции, Винтон осознал: успех этого юноши – не просто удача, а редкое видение рынка.

Шел начало 1984 года. На рынке тогда существовали лишь компьютеры Apple с их примитивным графическим интерфейсом, который из-за ограничений мониторов был черно-белым. Все остальные системы, будь то Windows или Unix, пугали обывателя командной строкой и непонятными символами.

Томми еще тогда говорил профессору, что графический интерфейс – это ключ, который сделает компьютер предметом первой необходимости в каждом доме. Потребитель не должен учить команды DOS, чтобы пользоваться покупкой; это компьютер должен адаптироваться к человеку, перестав выглядеть как высокомерная машина для избранных.

Лишь в 1987 году, через месяц после выхода Windows 2.0 от Microsoft, система AmigaOS 1.0, над которой пять лет корпели почти сто выпускников Стэнфорда, вышла на рынок в составе компьютеров Compaq Бенджамина Розена и Dell Стивена Бинна.

Цвета были ярче, чем у Apple, управление – интуитивнее, чем в Windows 2.0. Единственным минусом была требовательность к железу: система работала только на новых чипах Intel 386, вышедших меньше двух лет назад, в то время как конкуренты спокойно летали на бюджетных 32-битных процессорах.

Поэтому AmigaOS поставлялась только предустановленной на топовых машинах ценой свыше 1800 долларов и не продавалась отдельно. В мире разошлось около шестидесяти тысяч таких компьютеров, причем значительная часть – в Европе. В самих Штатах их было от силы сорок тысяч.

Уже тогда Amiga обладала многозадачностью, настраиваемыми окнами, диспетчером задач, текстовым редактором, графическим приложением, поддержкой принтеров и календарем. В нее был встроен софт OSS для работы с документами и две маленькие игры, демонстрировавшие плавность картинки и буйство красок.

Винтон знал, что Джейсон и Джей Майнер не раз умоляли Томми разрешить им оптимизировать или упростить систему, чтобы выпустить её на бюджетный рынок. Даже руководство Compaq и Dell предлагало запустить AmigaOS на средних и дешевых моделях.

Но Томми раз за разом отказывал. Джейсон из-за этого регулярно орал на него по телефону и в итоге от стресса даже начал ходить к психотерапевту. Все понимали, что система превосходна, но Томми держал её в золотой клетке.

—Два месяца назад Intel объявила о начале неограниченных поставок новых процессоров 486. А это значит, что 386-е теперь упадут в цене и станут доступны каждой семье. И вот ты пришел, чтобы наконец начать торговать «Амигой»? — Винтон Серф вздохнул. — Куин была права на твой счет: ты как муха — слетаешься только туда, где смердит деньгами.

—Нет, дело не только в этом. Я ждал так долго не ради падения цен на чипы. Я ждал отдачи от тех пожертвований, что годами вливал в эти корпуса. Я хочу встроить в AmigaOS графический браузер и почтовый клиент MCI-Mail с бесплатным годовым обслуживанием. Я заставлю людей снова воткнуть телефонные кабели в розетки, чтобы с помощью Amiga они открыли дверь в новый мир. — Глаза Томми лихорадочно блестели. — И еще: вряд ли вы, профессор, следите за такими мелочами, как патенты на интерактивный гипертекст и гиперссылки для браузеров. Так вот, эти патенты уже зарегистрированы на Стэнфордский университет и охраняются Конституцией США.

—Ты же понимаешь, что эти права, которые ты так предусмотрительно отдал Стэнфорду, суд в итоге не признает? Никакое лобби не поможет, — уверенно произнес Серф. — Этого не допустят, иначе пришлось бы менять сами принципы работы интернета и браузеров.

Среди тех проектов были стандарты сетевых протоколов. Если бы за Стэнфордом признали исключительное право на них, Винтон, как глава IFIP, первым бы выступил против. Он был убежден, что даже если суды будут тянуть резину из-за отсутствия прецедентов, финал будет один – признание патентов недействительными.

—Я знаю, — ответил Томми.

Этот ответ заставил Винтона снять очки. Он с недоумением посмотрел на ученика:

—Мальчик мой, я видел многих компьютерщиков. Кто-то за свободу интернета, кто-то против. Но ты — самый противоречивый из них. Ты бьешься за то, чтобы закон признал права и свободы в сети, выглядишь как борец за открытость. И тут же сообщаешь, что навесил на эту свободу амбарные замки, отдав Стэнфорду ключи от мира через патентное право. Это поведение противника свободы. Так ответь мне: что для тебя важнее — открытый интернет или закрытый?

Томми пожал плечами:

—Мне плевать на свободу интернета. Для меня важно, принадлежит ли он мне и Стэнфорду.

—И? — С усмешкой спросил Винтон.

—И если пользователи воспользуются ключами, которые им даст Стэнфорд, для них интернет будет свободным и открытым. Если же другие компании попытаются вломиться туда со своими ключами, Стэнфорд просто закроет перед ними дверь, пока они не сменят инструменты на наши. — Томми подался вперед. — Я хочу, чтобы зритель, увидев рекламу, усвоил одно: выбрав AmigaOS, он сможет, не выходя из дома, смотреть прямо в будущее.

—Значит, ты используешь лазейки в правилах FCC и патенты Стэнфорда, чтобы как можно дольше не давать Apple и Microsoft вывести их пользователей в сеть? Хочешь за это время сожрать рынок. — Винтон угрюмо вздохнул. Как крестный отец интернета, он прекрасно понимал план этого мерзавца. — Ты не оставил патенты себе не из щедрости. Ты понимаешь: на твои права корпорации бы наплевали, просто скопировали бы всё и завалили судами. Но если владелец — Стэнфордский университет, то любая попытка нарушить его права до окончательного вердикта суда обернется для Microsoft, Apple и даже IBM такой головной болью, какую им не пожелает и злейший враг. У Стэнфорда слишком много влиятельных выпускников.