Глава 312. «Смена веры»

Прогнозы Microsoft начали сбываться. Несмотря на то что презентация AmigaOS была безупречным сочетанием искусства, шоу и коммерции, а газеты пестрили восторженными отзывами, продажи шли вяло. Лишь в первую неделю AmigaOS возглавила чарт самого продаваемого софта, после чего началось стремительное падение. Зато вышедшая следом Windows 3.0 собрала массу положительных рецензий: несмотря на высокую цену в 149 долларов 95 центов, за первую же неделю было продано более ста двадцати тысяч копий.

Спешка обеих компаний была связана с визитом Горбачёва, который прибыл в США 1 июня. Многие американские предприниматели надеялись, что их товары попадут в подарочный набор, который президент вручит этому дружелюбному советскому лидеру перед отъездом.

Microsoft ради этого развернула мощнейшую пиар-кампанию, задействовав все свои связи. Где бы ни появлялся Горбачёв – в Нью-Йорке, Вашингтоне, Лос-Анджелесе или Бостоне, – там всегда оказывались топ-менеджеры Microsoft или лояльные им политики, искавшие случая засвидетельствовать почтение.

У Томми же на внутреннем фронте не было никакой внятной стратегии. Если не считать того, что Тед ежедневно печатал в своих газетах скандалы о Microsoft, отодвигая новости о Горбачёве на второй план, Томми почти ничего не предпринимал. Лишь когда советский гость посещал Стэнфорд, Томми, Джейсон и толпа выпускников купили дорогущие билеты на банкет, чтобы послушать его речь.

Кроме того, на бостонском концерте Guns N' Roses в качестве гостей выступила советская рок-группа, приехавшая в США в те же сроки. Это заставило американцев, уже списавших AmigaOS со счетов, вспомнить: кажется, именно Amiga помогла группе Guns N' Roses отправить то самое приглашение. Это вызвало небольшой всплеск интереса к системе.

—Все считают, что тебе стоит с ними поговорить, — Стивен Бинн сидел в офисе штаб-квартиры Vox News. Он старался улыбаться, но лицо его выдавало крайнюю озабоченность. — Я сказал им, что твой приезд в Вашингтон — это не бегство, но они хотят услышать объяснения лично от тебя.

Америка – прагматичная страна. Пока Томми приносил акционерам баснословные прибыли, они одаривали его самыми лучезарными улыбками. Но как только им начало казаться, что игра не стоит свеч, ситуация изменилась: они потребовали отчета.

На столе у Томми стояло четыре телефона. Он даже не поднял глаз на Стивена, листая какие-то бумаги:

—Это из-за того, что продажи AmigaOS потерпели фиаско?

—На её разработку ушла немалая сумма, а отчеты показывают, что ты продолжаешь безумно тратить деньги, — Стивен присел на край стола и вздохнул.

На самом деле он не хотел давить, но бизнес есть бизнес. Если бы это были только его деньги, он бы и слова не сказал, но за его спиной стояли другие акционеры.

—Как долго ты сможешь заставлять их молчать? Или даже дня не продержишься? Если нет, я сам позвоню Сардженту Шрайверу или дяде Питу, пусть они разбираются. Дай мне неделю. Через неделю я, возможно, соизволю отвесить этим акционерам по пинку, — Томми вынул сигарету изо рта, стряхнул пепел и мельком взглянул на Стивена, тут же снова уткнувшись в дела.

—Windows 3.0 разошлась тиражом в двести семьдесят тысяч копий за две недели, Томми. Нервы у всех на пределе, — Стивен посмотрел на занятого друга и сдался:

—Ладно. Я тебе верю. Я возьму их на себя на неделю, но если ты сорвешь сроки, мне будет очень непросто.

—Зои, ты сейчас в безопасности? Соединилась с остальными группами? — Томми даже не заметил ухода Стивена, обращаясь к одной из трубок.

Голос известного репортера Vox News Зои Уинтерс из далекой Германии дрожал от возбуждения:

—Да, всё в порядке. Невероятно! Пока другие журналисты снимают, как жители Западного Берлина крушат стену, я уже стою в Восточном, на Бернауэр-штрассе.

—Оставайся на связи, — Томми бросил трубку и схватил другую:

—Сьюзи! Что там с площадкой и товаром? Я отправил тебя в Германию не отдыхать. Если провалишься, мне-то плевать, а вот первая леди сошлет тебя с Джейсоном в Африку сажать маниок для голодающих!

—Всё готово. Мы арендовали высокоскоростные каналы у двух университетов и два этажа в «Бонн-билдинг». Зал вместит сотни людей. Ты лучше за актеров своих переживай, — отозвалась Сьюзи.

Томми переключился на следующий телефон:

—Мистер Буллок! Господин Буллок! Самые дорогие актеры готовы?

—Готовы, — уверенно ответил отец Сандры Буллок. Он находился на территории ГДР. Обычные люди не могли просто так попасть в Восточный Берлин, к тому же Буллок был отставным американским военным, а страны всё еще находились в состоянии холодной войны. К счастью, на Восточный Берлин ограничения действовали иначе: ГДР соблюдала четырехстороннее соглашение, согласно которому военный и гражданский персонал союзников мог проходить через КПП без паспортного контроля. Пользуясь гражданским статусом от союзных сил, Буллок всё это время отбирал актеров в Восточной Германии. Даже проезд Зои и её команды был организован через него.

—Отлично. Остался последний, — Томми набрал номер на четвертом аппарате:

—Чарльз, твои люди и съемочные группы на позициях?

—Разумеется, — коротко ответил Чарльз.

Услышав это, Томми тяжело выдохнул:

—Хорошо. А теперь пусть мир увидит AmigaOS в деле.

На календаре было 13 июня 1990 года. Он перевел взгляд на телевизор в углу офиса. По каналу Vox News передавали экстренные новости, за которыми следил весь мир.

Пограничные войска ГДР, сложив оружие и взяв в руки инструменты для демонтажа, официально начали снос Берлинской стены, протяженностью 168 километров.

Хотя мир уже видел падение стены в ноябре 1989-го, тогда это не было официальным сносом. Всё случилось из-за ошибки первого секретаря берлинского горкома Гюнтера Шабовски, который на пресс-конференции ляпнул, что граждане ГДР могут беспрепятственно пересекать границу. В итоге толпы людей хлынули к КПП, и пограничники на время открыли проходы.

Тогда же жители Западного Берлина начали крушить стену кувалдами, пробивая дыры, через которые восточные немцы могли пролезать без всяких проверок.

Эта ошибка привела к тому, что тысячи людей незаконно оказались на Западе. Провинившегося Шабовски вышвырнули из партии, КПП снова закрыли. Дыры в стене остались, но двадцатитысячный корпус пограничников продолжал патрулировать рубеж. За исключением первых смельчаков и отчаянной молодежи, основная масса людей предпочла занять выжидательную позицию. Никто не хотел попасть под пули, да и Западный Берлин, не готовый к такому наплыву, начал испытывать дефицит продовольствия. Дошло до того, что правительство ФРГ просило власти ГДР придержать поток переселенцев, пока они не подготовятся психологически и материально.

За репортажи у той самой стены Зои уже получила престижную премию, но ей этого было мало. Теперь она во главе команды Vox прошла через КПП в Восточный Берлин, оставив позади конкурентов, у которых не было военных связей.

В эфире сменяли друг друга корреспонденты из лондонского, парижского, восточно – и западноберлинского бюро Vox.

Зрители по всему миру, подписанные на новости Vox, наблюдали за сносом стены и одновременно – за пресс-конференцией Маргарет Тэтчер. Зачем нужно было показывать британского премьера? Потому что Тэтчер в частных беседах называла снос стены безответственным шагом. Она считала, что объединение Германии разрушит послевоенный баланс в Европе и поставит под угрозу безопасность Британии. Но сейчас, стоя на трибуне, она лицемерно приветствовала «правильный выбор ГДР».

Позиция Франции была схожей. Представитель французского МИДа с сожалением отметил, что историческая значимость попытки объединения Германии не уступает приходу Адольфа к власти, и всей Европе придется расплачиваться за последствия.

В эфире Vox даже прокрутили фрагмент частного выступления Горбачёва на том самом бостонском банкете. Он рассказывал, как Тэтчер лично звонила ему и просила его, как лидера СССР, вмешаться, чтобы оставить ГДР в советском лагере. Она убеждала его, что Германии как проигравшей стороне не положены свобода и независимость.

Сотрудники студии Vox не понимали, зачем в разгар новостей о Берлинской стене так настойчиво подчеркивать позицию Англии и Франции. Лишь Джейсон, мельком глянув в телевизор, заметил:

—После того как американская телесеть опозорила её на весь мир, выставив врагом мира в глазах миллионов, она вряд ли позволит Microsoft спокойно работать на британском рынке. Если ей это удастся, я перестану верить в Иисуса и Томми, и начну молиться на неё.