Глава 316. «Белый Дьявол»

Великий бунт чернокожих в пяти городах Америки вошел в хроники под разными названиями. Многие низы из числа негров и латиноамериканских мулатов окрестили то насилие разбушевавшегося сброда «Восстанием пяти городов».

Кореяшки же прозвали те события «Битвой пяти штатов за право корейской диаспоры Америки стоять на ногах».

Хоть беспорядки и называли «смутой пяти городов», на деле главное и самое ожесточенное поле боя всегда находилось в Лос-Анджелесе. Если сложить число погибших, разрушенных зданий и разграбленных товаров в Балтиморе, Майами, Нью-Йорке и Бостоне, масштаб всё равно не сравнялся бы с одним только Лос-Анджелесом.

По крайней мере, судя по новостным сводкам, в тех четырех городах местной Национальной гвардии с трудом, но удалось взять ситуацию под контроль. В Лос-Анджелесе же губернатор Калифорнии был вынужден лично запрашивать помощь у федерального правительства. Президент торжественно объявил, что в двойном качестве главы государства и главнокомандующего вооруженными силами издает исполнительный указ. Северное командование при Министерстве обороны ввело в действие план подавления мятежей, разработанный еще в шестидесятых специально для борьбы с расовыми бунтами. Полномочия губернатора по командованию Национальной гвардией сухопутных войск Калифорнии перешли к федералам. Из дислоцированных поблизости гарнизонов и гвардейцев была сформирована Объединенная оперативная группа Лос-Анджелеса, которая вошла в город для наведения порядка.

Общая численность сил составила десять тысяч гвардейцев, две тысячи солдат седьмой пехотной дивизии армии США и полторы тысячи бойцов бронетанкового разведывательного батальона морской пехоты. Войска мощным потоком влились в город, взяв под охрану ключевые объекты. Вскоре в Лос-Анджелесе отменили комендантский час, вновь открылись банки и школы.

В молодом еще интернете, в газетах и теленовостях повсюду мелькали кадры с американскими солдатами, поддерживающими порядок. Гремели славословия в адрес Объединенной группы за их неоценимый вклад в восстановление спокойствия.

Люди не скупились на похвалы решительности господина президента; восхищались губернатором, который вовремя осознал, что ситуация выходит из-под контроля, и запросил помощь; чувствовали облегчение из-за действий мэра, оперативно введшего комендантский час и заменившего полицию гвардейцами. Местные белые жители испытывали гордость за то, что добровольно помогали корейцам давать отпор погромщикам.

В итоге во всей этой истории виновным оказался лишь глупый и трусливый шеф полиции Лос-Анджелеса, подавший в отставку, да исполнительный директор телесети BT, калифорнийский темнокожий политик Эрл Раш. Последний, узнав, что против него готовится расследование по подозрению в подстрекательстве негров и разжигании расовой розни через телеканалы, покончил с собой, выбросившись из окна.

Беверли-Хиллз, Орлиное гнездо.

—Согласно официальной полицейской статистике, недельный бунт в Лос-Анджелесе унес жизни восьмидесяти двух человек: из них пять корейцев, сорок два афроамериканца и тридцать пять латиноамериканцев, — Деннис зачитал данные о потерях из газеты, после чего с выражением крайнего недоумения на лице посмотрел на присутствующих. — Какого дьявола! Мы же лично помогли кореяшкам прикончить несколько сотен негров и мулатов, и среди них оказалось столько законных граждан? Пропорция пугает. Господин Гор, вам в Конгрессе стоит уделить этому внимание. Такими темпами Америку рано или поздно захватят чернокожие! Я не шучу. Я трахал латиноамериканок, мои люди трахали латиноамериканок, и я полностью согласен с их мнением: переспать с латиноамериканкой — всё равно что проткнуть клюшкой дыру в дне мусорного мешка. Мусор будет сыпаться из этой дыры бесконечным потоком… Только представьте, в какой ужас превратится Америка, погрязшая в мусоре. Но страшнее всего то, что даже тогда правительство не забудет содрать с такого добропорядочного гражданина, как я, налог на уборку территорий…

—Господин Герберт, э-э… Я хочу сказать, мы могли бы поговорить о… — Гору была не по душе манера речи Денниса. От этого парня всегда веяло каким-то возбуждением, словно он только что затянулся косяком — вот как сейчас: перескочил с бунта на секс с латиноамериканками, а затем на мусор и налоги.

Деннис, не обращая внимания на дискомфорт Гора, бесцеремонно его перебил:

—Дай мне закончить. Чтобы при уплате налогов не чувствовать себя в убытке, знаешь, что должны делать мы, несчастные белые люди? Самим производить мусор! Именно! Нужно активнее путаться с латиноамериканками: переспал и исчез. Так при заполнении чека можно будет заниматься самовнушением, мол, налоги — это просто плата за услуги проститутки.

—Если в Конгрессе услышат ваше понимание гражданского долга, там наверняка решат, что эту фразу стоит включить в брошюры для мужского населения Америки, — Гор лишь пожал плечами, ответив не самой удачной шуткой.

Тед достал видеокассету, вставил её в магнитофон и включил телевизор:

—Добро пожаловать на просмотр реалити-шоу с Томми Хоуком в главной роли. Надо признать, этот засранец всегда был лучшим организатором вечеринок в SSD.

Объектив камеры на экране проплыл над улицами корейского квартала в Южном Лос-Анджелесе, а затем спикировал на крыши. Там десятки белых мужчин с оружием в руках стояли плечом к плечу с корейцами, следя за перемещениями на соседних улицах. Чувствовалось, что и белые, и корейцы подсознательно постоянно косятся вниз, на мостовую.

Камера последовала за их взглядами и, наконец, запечатлела у главных ворот корейского квартала фигуру в белом балахоне с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Человек стоял перед воротами и указывал двум своим спутникам, чьи лица также были спрятаны, чтобы те подвешивали трупы негров на фонарные столбы вдоль улицы.

В тот момент, когда зрителям начало казаться, что человек в белом так и останется инкогнито, он вдруг откинул капюшон и повернулся к объективу. Это был Томми Хоук.

За его спиной на высоте раскачивались несколько мертвых тел, а здания вокруг зияли пулевыми отверстиями. Он широко развел руки, скрытые просторными рукавами белого облачения, и произнес:

—Я говорил: вы не сможете их повесить, а я — смогу. Я верен своему слову, и Бог мне свидетель.

—Стоп! — Томми вдруг крикнул камере, приказывая прервать запись. Он глубоко вздохнул, обернулся вокруг своей оси и неуверенно обратился к оператору:

—Мои слова сейчас не прозвучали слишком самоуверенно? Будто я не старикам докладываю о выполненной работе, а заставляю паству встать на колени и задрать задницы. Давай переделаем, это неуважительно по отношению к тем, кто будет смотреть запись. Дай подумать… Ага, есть! Еще раз. Эй вы двое, снимите того несчастного черномазого и подвесьте заново. Снимем еще дубль! Последний раз! Обещаю!

Бедолагу-негра снова медленно потянули вверх. Томми повернулся к камере с выражением святого умиротворения на лице и начал негромко цитировать Библию:

—И сказал Бог Ною: конец всякой плоти пришел предо Лице Мое, ибо земля наполнилась от них злодеяниями; и вот, Я истреблю их с земли…

—Это божественное выражение лица — явный перебор, Томми, ты… — оператор прервал игру Томми из-за кадра. По голосу было понятно, что снимал сам Тед.

Прерванный Томми в ярости выругался в сторону камеры:

—Так и снимай, твою мать! Тед! Я с трудом сдерживался, чтобы не заржать в кадре! Я изо всех сил старался выглядеть милосердным и святым! Черт! Ты всё испортил! Я только сейчас понял, как тяжело актерам! Я, блядь, терплю этот запах негритянской крови и корейской кимчи уже пять дублей подряд! У меня скоро ринит начнется! Даже если дохлые негры не устали, меня уже тошнит! Быть актером — не сахар, не верится, что раньше я по глупости ворчал на их высокие гонорары!

—Честно говоря, актеры не используют в качестве реквизита настоящих трупов, так что ты заслуживаешь прибавки, — усмехнулся Тед.

—Верно. А значит, мой гонорар должен быть выше, чем у обычных актеров, это же справедливо, верно? — Томми в белом балахоне посмотрел прямо в объектив и с улыбкой спросил:

—И последний вопрос: сколько я получу за это выступление?

Запись оборвалась, экран телевизора заполнили помехи. Тед посмотрел на присутствующих:

—Как вам моя операторская работа?

—Будь я на твоем месте, я бы нашел какую-нибудь белую кинозвезду, напялил на неё белый балахон и заставил повторить всё, что делал Томми. Причем балахон должен быть пооткровеннее: с глубоким декольте, чтобы ноги было видно, понимаете? И чтобы она пела псалмы сопрано. А Томми… как только он появляется в кадре, сразу видно, что он едва сдерживает смех. В душе ему, небось, хотелось сплясать диско прямо перед этими трупами… — Деннис, нахмурившись, на мгновение задумался и выдал свой вердикт.

Гор перевел взгляд на Теда:

—Мне особо нечего сказать, а вот моему отцу очень понравилось. Он несколько раз допытывался у меня, настоящие ли это были негры или Томми просто разыграл его с помощью манекенов. Узнав правду, он выругался и сказал, что Томми — настоящий жестокий сукин сын.

—И это всё? — Продолжил расспросы Тед.

Гор помедлил:

—Еще велел мне брать пример. Отец, узнав, что я не примчался тайком в Лос-Анджелес в белом балахоне, чтобы лично посмотреть, как корейцы режут негров, пришел в ярость. Обозвал меня слабаком и заявил, что Томми должен научить меня, что такое истинная жестокость.

—Похоже, твой отец готов выразить ему поддержку, так? — Удовлетворенно улыбнулся Тед.

—Разумеется. Ему уже девяносто, так что он собирается уступить свое место, — с легкой грустью произнес Гор.

—Простите, господин Гор, позвольте уточнить… Ваш отец — член Коллегии серых кардиналов братства SSD? Это что, наследственное? — Деннис, услышав их разговор, вытаращил глаза. — Если я обычный белый парень, как мне попасть в эту Коллегию? В ту самую группу, которая с высоты управляет всеми ресурсами союза?

—Будь ты обычным белым парнем, ты бы вообще не оказался в этой комнате в доме Томми, — честно ответил Теду Деннис. — Когда уладим дела Томми, нам нужно будет обсудить твои перспективы.

Деннис удивился:

—Обсудить со мной? Но это же работа Томми.

—В будущем я заменю Томми и стану твоим близким соратником. И не только твоим, возможно, еще и господина Гора. Я стану его другом. Томми больше не нужна публичность внутри союза, но если я хочу попасть в Коллегию вслед за ним, мне нужно усердно работать с ресурсами СМИ и газет, чтобы налаживать связи с братьями. Томми — первый, Чарльз — второй, я — третий. Таков порядок. Я не хочу слишком сильно отставать от них. Если мы трое пройдем в Коллегию по очереди, мы сравняем сложнейший рекорд филиала Вест-Пойнта, когда трое братьев из одного выпуска подряд стали членами Коллегии серых кардиналов, — пояснил Тед.

—Почему Чарльз второй? Я имею в виду, Томми ведь передал столько дел тебе, как он может быть быстрее?

—Его тесть — министр обороны, заправляющий в Пентагоне. Его жена заправляет в Агентстве по международному развитию, распоряжаясь огромными фондами внешней помощи США. Сам он сидит в офисе президента и раздает советы главе государства. Так что он определенно вступит раньше меня. Достаточно веская причина?

—Я начал кивать в знак согласия еще на первом предложении, — серьезно ответил Теду Деннис. — Справедливее некуда. Раньше я гордился тем, что быстрее всех своих сокурсников по Вест-Пойнту дослужился до лейтенанта, но теперь я спокоен. Скажите, а у заместителя министра обороны есть дочь? Ну, или если замминистра — женщина, я тоже не против. Даже если его мать еще жива, дайте знать. У меня есть подчиненный по имени Гленн, он обожает зрелых женщин. У него там целых двадцать два сантиметра, он еще ни одной даме не проигрывал. В один год у меня были неприятности, и меня не выперли со службы только благодаря одной пятидесятисемилетней вдове из комитета по этике Нью-Йоркского университета. Гленн своими «двадцатью двумя» провел с ней отличную воспитательную работу.

Тед, выслушав это, посмотрел на Гора. Тот отвернулся. Тед с силой потер лицо ладонями:

—Знаешь, мои слова о том, что я стану твоим близким другом… сейчас мне кажется, что я поторопился с выводами.

…

Ливингстон, штаб-квартира SSD.

Вокруг царил полумрак, разгоняемый лишь дрожащим светом свечей. Томми Хоук, набросив на плечи белое одеяние, стоял в начале прохода, ведущего в торжественный зал. Под ногами тянулась красная дорожка, по бокам сидели приглашенные братья SSD, прибывшие засвидетельствовать ритуал. В самом конце зала, в круге света, стояла фигура в серой робе, поддерживаемая двумя спутниками в белом. Справа от старца служитель держал золотую кадильницу, из которой струился ароматный дым; слева другой служитель сжимал длинный тонкий жезл.

Человек в сером взял жезл и дважды коротко ударил им по полу. Раздался глухой звук: «дон-дон».

Услышав сигнал, Томми в белом балахоне двинулся по дорожке к старцу, негромко напевая:

—О, благодать, спасен тобой я из пучины бед… Был мертв и чудом стал живой, был слеп и вижу свет. Прошел я через много роз, опасностей и сетей… Но благодать меня ведет сквозь мрак земных путей. Подняли братья, свет ведет, я возвращаюсь в дом…

Глядя на приближающегося Томми Хоука, старец на возвышении старательно, хоть и надтреснутым старческим голосом, произнес:

—И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри!

—Я взглянул, и вот, конь белый, и ему дан был венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить!

Томми подошел к нему. Плечи его дрогнули, он широко развел руки, и белый балахон соскользнул на пол, обнажив крепкое тело. Старец в сером сам расстегнул свое облачение, открыв изборожденное морщинами лицо. Он лично помог Томми облачиться в серую робу, после чего с трудом спустился по ступеням. Стоя внизу и глядя снизу вверх на Томми, который теперь величаво возвышался над залом с кадильницей и жезлом в руках, старик произнес:

—И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри!

—И я взглянул, и вот, конь бледный, имя которому Праведный, также зовущийся Белым Дьяволом; и ад следовал за ним!

Томми смотрел прямо перед собой, не выказывая ни радости, ни печали, тихонько допевая гимн:

—Когда же плоть моя умрет, и жизнь моя прервется… Струя небесных вечных благ в душе моей прольется. Земля растает, как снега, и солнце догорит… Но вечный Бог пребудет в нас, и жизнь в Нем победит…

Старик обернулся к залу и громко объявил:

—Будьте свидетелями рождения нового члена Коллегии серых кардиналов братства SSD. Белый Дьявол, Томми Хоук!