Глава 319. «Ритуал выхода клюшки на пенсию»

В пять пятьдесят девять, за минуту до звонка будильника, Томми открыл глаза. Сонно оглядев комнату, он внезапно подскочил:

—Черт!

Он покосился на спящую рядом незнакомку с разметанными волосами. Женщина пребывала в глубоком сне, закинув руку ему на живот.

Это была немка, с которой он познакомился вчера на вечеринке уже после отъезда Софии. Кто она – он толком не знал. То ли непризнанная актриса из Беверли-Хиллз, приехавшая покорять Голливуд, то ли мать кого-то из сокурсников сына. Она в одиночестве прикладывалась к бокалу и пребывала в дурном расположении духа. Когда Томми подошел, она долго жаловалась на жизнь. Содержание жалоб в памяти не отложилось, он запомнил только, что этой даме слегка за сорок, на пальце нет кольца, а после пары коктейлей они оказались в постели.

—Просыпайтесь, леди! — Томми откинул одеяло, поторапливая гостью.

Вид её пышных форм заставил его невольно свистнуть. Не удержавшись, он напоследок крепко сжал её увесистые груди:

—Ночью я как-то упустил из виду, насколько всё это прекрасно.

—Что случилось? — женщина лениво приоткрыла один глаз и тут же снова зажмурилась. Откинув его руку, она пробормотала на английском с характерным немецким акцентом:

—Иди к той своей первой немке, о которой вчера заливал. Я не против. Ты джентльмен слова и дела, я получила что хотела. Дай поспать.

В этот момент тяжелые двери спальни распахнулись. Женщина, мгновенно растеряв сон от грохота, испуганно прикрылась одеялом. Томми же, разочарованно вздохнув, тут же сдал спутницу:

—Это она настояла на этой спальне… не я.

В комнату вошла сухопарая женщина лет семидесяти. Несмотря на седину, она двигалась по-военному четко. На ней было строгое, старомодное платье, а в руках – комплект мужской одежды для пробежки. Она бесстрастно окинула взглядом парочку на кровати:

—Если бы мать мужа Дженни узнала об этом, она бы тебя возненавидела.

Почуяв неладное, гостья сбросила руку Томми, всё еще блуждающую под одеялом, и прошептала:

—Это… твоя мама?

Вчера Томми наврал ей, что ему всего пятьдесят. Глядя на его ухоженное лицо и крепкие мышцы, она и не заподозрила, что перед ней шестидесятилетний старик, годящийся ей в отцы.

—Хуже. Мать растила только меня, а эта леди… выкормила грудью добрую половину моей семьи, — Томми нехотя убрал руки и кивнул вошедшей:

—Доброе утро, Дороти.

Это была Дороти – бессменная управляющая Орлиного гнезда, прослужившая Хоукам сорок лет. Она нянчила самого Томми, его дочь Джинисис и даже внука Лео.

Дороти нажала на кнопку, и панорамные шторы медленно разъехались, впуская утреннее солнце. Развесив вещи, она принялась убирать комнату, не обращая внимания на наготу хозяина:

—Доброе утро, сэр. После пробежки управляющий региональным отделением Банка Калифорнии просит чести разделить с вами завтрак.

Томми, совершенно голый, выбрался из постели и начал натягивать спортивную форму:

—Зачем это?

—Банкомат, который они установили в доме. Вчера с вашей подачи детишки его разнесли. Семь часов они упражнялись с разными инструментами, пока не вскрыли его, доказав торжество физики над сейфовой сталью. Они забрали восемьдесят тысяч наличными на карманные расходы, а вы вчера обещали банку покрыть все убытки.

Дороти дождалась, пока Томми оденется, протянула ему стакан воды и достала из кармана контейнер с таблетками.

Томми кивнул, не собираясь отпираться:

—Вспомнил. Я сказал им, что сидеть за играми — скука смертная, куда веселее поработать руками. Мол, кто вскроет банкомат, забирает кэш в качестве приза. Но напомни им, чтобы эти забавы не выходили за пределы моего дома. Не хватало еще, чтобы сегодня по Лос-Анджелесу бегали толпы «ботаников» и крушили банкоматы на улицах.

—Сегодня у них по плану посещение Калифорнийского технологического, — Дороти вручила ему лекарство.

—Энергия восемнадцати лет — великая вещь, — Томми проглотил положенные перед едой БАДы, запив их водой. Уходя, он помахал застывшей немке:

—Можешь спать дальше, но смени комнату… эта… в общем, перебирайся в другую. Пока.

Как только Томми скрылся за дверью, женщина обратилась к Дороти, продолжавшей уборку:

—Послушайте, может, я оденусь, а потом вы закончите?

—Просто игнорируйте меня. Как это делаю я, — отрезала Дороти.

Женщина пожала плечами и, отбросив одеяло, принялась одеваться:

—Эта комната принадлежит вам?

—Нет. Раньше она принадлежала другой немке, — Дороти смерила её странным взглядом. — Так что ваше появление здесь весьма символично.

—Поправочка: я лишь немецкого происхождения. Приехала учиться и получила гражданство, — женщина, не выдержав этого изучающего взгляда, поспешила к выходу. — Всего доброго.

—До свидания, «жертва номер два», — бросила ей вслед Дороти.

…

Томми в сопровождении тренера и телохранителя совершал свою привычную утреннюю пробежку. Джон протянул ему трубку:

—Сэр, судья Фаррелл на линии.

—Отилия? — Томми замедлил шаг.

—На пробежке?

—Заканчиваю. Только что заглянул в администрацию поселка, потребовал ввести новое правило: запретить жирным уродливым старухам выходить на улицы по утрам и пугать людей, — заявил он в трубку, озираясь по сторонам.

Отилия вздохнула:

—Что опять случилось? Ты скупил половину Беверли-Хиллз, тебя никто не должен беспокоить.

—Это жители той половины, которую я еще не купил. Представь: бегу я, случайно задеваю какую-то бабку, оборачиваюсь извиниться и… не могу понять, на что я наступил: на её ногу или на обвисшую грудь! Знаешь, как это жутко? Весь настрой на день коту под хвост!

—Не все помешаны на плавании и беге так, как ты.

Томми самодовольно ухмыльнулся:

—А чем еще мне завлекать бывшую жену, чтобы она снова вышла за меня? Не пивным же брюхом и «увядшей клюшкой», как у тех неудачников. Как прошли вчерашние переговоры?

—Результат именно тот, на который ты рассчитывал, — отозвалась Отилия.

—Ну тогда давай обсудим свадьбу. Пока наши отцы и матери живы и могут на ней поприсутствовать, устроим тихое семейное торжество. Вернемся к истокам.

Отилия усмехнулась:

—Вот как? Ты всё обдумал? Думаю, тебе стоит позвонить Тони. Он с радостью объяснит тебе правила, которые нужно соблюдать, если хочешь вернуться в семью Хоук.

—Ты становишься всё больше похожа на итальянку. Ладно, наберу его.

Томми сменил телефон и набрал другой номер:

—Судя по словам Отилии, твой протеже, генерал-майор Нил Алито, решил вставить мне палки в колеса. Слушай, он заправляет сетью из трех сотен армейских супермаркетов Пентагона по всему миру. Пять миллиардов оборота в год! Ему мало? Обязательно лезть в мой скромный бизнес?

—Начальник управления супермаркетов Минобороны Нил Алито? — Голос Тони в трубке был глухим и спокойным. — Армейская торговля — это социальный проект для солдат, Томми. Там почти нет прибыли. Товары продаются без наценки. Я понимаю, почему он ищет заказы на стороне: на одних супермаркетах не заработаешь.

—Это не твоя забота, мой дорогой брат, адмирал Леон, — Томми поманил телохранителя, тот прикурил ему сигарету. — Твоя забота — договориться с ним о достойном выходе из моей игры. Либо я организую ему несчастный случай на дороге. Разница в том, что после разговора с тобой он останется королем «армейских воллмартов». А если его найду я — его бизнес перейдет ко мне, и я завалю американскую армию дешевыми стимуляторами.

—Он мой сокурсник по академии и надежный человек, младший товарищ. Он начинал карьеру на моем корабле, Томми. Не кипятись, я думаю…

—Брат, я понимаю твою позицию, — перебил его Томми. — Тебе нужно кормить своих парней, подкидывать им кость, чтобы они шли за тобой в огонь. Но этой костью не должны быть интересы семьи Хоук! Пусть лезут в финансы, в медицину, в ИИ, да хоть ракеты в космос пускают — я даже помогу. Но сюда — ни ногой.

—Я потратил сорок лет, чтобы превратить активы Хоуков в то, чем они являются сейчас. Сорок лет, чтобы сделать KeyBank крупнейшим интернет-банком, а WinStar — корпорацией с капитализацией в триллион долларов. Мы — шестой оборонный подрядчик в стране и номер один в сфере информационных технологий для армии. Я сорок лет пробивал нам место за одним столом с Boeing, Lockheed Martin и General Dynamics, чтобы мы могли участвовать в дележке восьмисот миллиардов военного бюджета.

—Сорок лет я шел к тому, чтобы продавать Пентагону обычную флешку за пять долларов, наклеив на неё метку «спецсвязь», за девятьсот восемьдесят пять. Из них девятьсот восемьдесят — чистая прибыль. Пятьсот я отдаю тебе и прочим причастным, а четыреста восемьдесят кладу в карман. Я продаю им резиновых кукол под видом «роботов для сбора психологических данных у солдат» по цене элитных проституток, и все счастливы! Потому что платит за это тупорылый американский налогоплательщик, у которого нет права голоса. Пойми: софт, компьютеры, телефоны — всё это чушь. Самый прибыльный и легальный бизнес в мире — продавать мусор американской армии!

—Обычному человеку я продаю лицензию на AmigaOS за сорок девять долларов, и еще должен её обновлять. Но для Пентагона я просто убираю запятую и приписываю три нуля. А когда что-то ломается — зарабатываю еще и на ремонте.

—И ты предлагаешь пустить в этот легальный клондайк кого-то еще? Прошу тебя, дорогой брат, забудь на минуту, что ты заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов. Мамы больше нет. В этой стране, где убийца матери может выйти под залог, нет ничего, что стоило бы защищать, кроме семьи. Ты — глава дома Хоуков! И тебя должно волновать только то, что твой младший брат еще не доел свой кусок. Убери свою собаку от моей тарелки!

—Если твой «младший товарищ» еще раз протянет лапу к моему заказу, Отилия отправит его брата за решетку ублажать чернокожих зэков. А потом я уничтожу его самого через скандал с этим братцем и «случайную» аварию. Улики на его родственника тебе пришлют. Пользуйся, как знаешь.

Тони помолчал, прежде чем ответить:

—Я поговорю с Нилом. Найду ему другое занятие.

—Надеюсь, он больше не будет путаться под ногами? — Уже спокойнее спросил Томми.

—Больше ты о нем не услышишь.

—Вот и славно. Кстати, Джон, — Томми повернулся к Пейджу-младшему, — по тому вопросу, о котором я спрашивал Теда перед визитом к Бенджамину, есть новости?

Пейдж молча кивнул.

—Так вот, брат, — снова заговорил Томми в трубку. — Насколько мне известно, на днях разразится громкий скандал вокруг еще одного действующего адмирала, кавалера ордена «Старый моряк». Тед позаботится, чтобы интернет и ТВ гудели об этом. Когда он с позором уйдет в отставку, ты останешься единственным действующим адмиралом в Пентагоне с этой наградой. У тебя скоро день рождения, а я не знал, что подарить, вот и решил организовать тебе такой эксклюзив.

—Этот адмирал — не просто конкурент. Он мой сокурсник. Мой товарищ, — заметил Тони.

—Путь наверх всегда сужается. Сначала на нем нет места врагам, потом друзьям, а в конце — и братьям. На финише ты всегда один, — Томми стряхнул пепел. — Вот поэтому я и не пошел по вашей дорожке. Да, Отилия сказала, что ты хочешь поговорить со мной о правилах дома Хоук перед нашей свадьбой.

—Никакого распутства, Томми. Отилия — женщина нашей семьи, и ты обязан её уважать. Я хочу услышать от тебя лично: после свадьбы никаких интрижек. Софию и твою голливудскую пассию мы готовы терпеть, Отилия согласна — это часть твоего прошлого и настоящего. Но больше — ни одной новой женщины, — твердо произнес Тони.

—Отилия теперь председатель Верховного суда. Вокруг неё не должно быть ни тени скандала. Если появится хоть пятнышко — семья Хоук его сотрет. Вместе с причиной появления.

—То есть ты хочешь сказать, что до конца своих дней я обречен выбирать на ночь одну из трех шестидесятилетних дам? — Уточнил Томми.

Тони хмыкнул:

—Ах да, я забыл про бабушку Лео, ту немку. Ну и подонок же ты.

—Значит, ради чести рода Хоук моя «клюшка» должна готовиться к почетной пенсии?

—Я хочу, чтобы ты ценил её. Если и есть женщина, достойная стоять рядом с тобой и носить нашу фамилию, то это она. Она многим пожертвовала. И не вздумай испытывать наше терпение, иначе, как говорил отец, я тебя кастрирую.

—Почему бы тебе не припугнуть Бетси? Она отжигает похлеще моего.

—Она не замужем за судьей или президентом. Была бы замужем — я бы и ей вправил мозги.

—И что мне остается? Только то, что предложил Деннис: устроить за день до свадьбы мальчишник с друзьями и провести торжественный ритуал выхода «клюшки» Томми Хоука на пенсию?