Глава 318. «Оперившаяся София»

К тому времени, как Томми добрался из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, в ставшее уже непривычным Орлиное гнездо, вечеринка длилась больше часа, а Отилия уже отбыла в Вашингтон.

Снаружи сияющего огнями поместья, на скамье у входа, София ОКоннор в одиночестве созерцала ночной пейзаж. Заметив Томми, который вышел из машины еще издалека и направился к ней, она поднялась. Женщина внимательно всмотрелась в его лицо, и в её взгляде читался немой вопрос.

Томми едва заметно покачал головой:

—Я примчался из Лонг-Айленда. Надеялся, что последние дни он захочет провести дома: греться на солнце, быть рядом с семьей. Но родные сказали… если он выберет домашний покой, ему останется около пяти месяцев… долгого пути.

Услышав это, София судорожно прижала ладонь к губам. Она сняла очки и слегка отвернулась, скрывая лицо.

Томми подошел и обнял её за плечи, тихо утешая:

—Это выбор Бена. Мы слишком долго эксплуатировали этого бедного старика. Он устал и хочет поскорее обрести уют вечного сна.

—Все в порядке… — София попыталась справиться с дрожью в голосе. — Просто я… я еще не отошла после ухода Сьюзи. Слышу о Бенджамине и невольно вспоминаю о ней. Если бы несколько лет назад она не упрямилась с этими прыжками с парашютом по всему миру… Если бы мы тогда, как сейчас, устроили вечеринку и пригласили её, не дали уехать… Быть может, она и сейчас жила бы здесь, по соседству с Джейсоном.

Она осторожно промокнула глаза, стараясь взять эмоции под контроль.

Миссис Сьюзи Уайт и Джейсон последние лет пятнадцать были соседями Томми. Впрочем, после переезда они большую часть года проводили в кругосветных путешествиях, оставляя Софию и Томми присматривать за домом.

Выйдя на пенсию, Сьюзи посвятила жизнь бесконечным авантюрам: от покорения высочайших пиков до охоты за самыми большими волнами. На суше и в океане шестидесятилетняя Сьюзи сияла, словно королева, пока три года назад во время неудачного прыжка с парашютом Господь не призвал её к себе.

Смерть Сьюзи стала тяжелым ударом для Софии, Джейсона и остальных. Никто из них не умел жить так легко и свободно. У неё с Джейсоном не было детей, и после её смерти три года назад он, хоть и не продал поместье, предпочел попрощаться со старыми друзьями – Томми, Софией, Сьюзан, Холли и Марком. Он не мог больше оставаться здесь – каждый угол напоминал о Сьюзи и о каждом чудесном дне, проведенном вместе. Поэтому он вернулся в родные края, в городок Гринвилл в штате Миссисипи, чтобы доживать век в тишине сельской глуши.

София сорвалась именно потому, что Бенджамин стал вторым близким другом, с которым ей предстояло попрощаться. Незаметно для самих себя они достигли возраста, когда нужно быть готовым к вечной разлуке в любую минуту.

Воспользовавшись платком Томми, она вытерла слезы и, взяв его под руку, повела внутрь:

—Пойдем. Я покажу тебе Гильберта. Сегодня он должен быть по-настоящему счастлив.

В доме было полно гостей, в основном сокурсники и преподаватели сына, которых Томми почти не знал. Он пропустил торжественную речь в начале вечера, так что молодежь не догадывалась, что перед ними – родной отец Гильберта. Впрочем, это было неважно: для публики Отилия всегда оставалась матерью-одиночкой, которая умудрялась бескорыстно служить американскому правосудию и при этом в одиночку растить троих детей.

София не стала представлять Томми собравшимся. Она провела его через гостиную в игровую комнату, где десятка полтора молодых людей – явно прилежных студентов – пили сок и наблюдали за тем, как двое «ботаников» колдуют над компьютерами, время от времени взрываясь аплодисментами.

Одним из этих двоих был юноша с копной растрепанных светлых волос, в безупречном костюме и очках в круглой оправе – Гильберт Хоук, второй ребенок и единственный сын Томми. С решительным видом он сверлил глазами экран, заполненный колонками данных и параметров.

Второго Томми видел впервые: парень азиатской внешности, темноволосый и подчеркнуто вежливый, он с таким же фанатичным рвением, как и сын, манипулировал клавиатурой.

Похоже, они устроили состязание в чем-то научном или физическом.

—Я бы предпочел видеть, как мой сын устраивает в этой комнате оргию с дюжиной красоток-метисок… — вполголоса признался Томми Софии, остолбенев от увиденного. — Да, даже связь с метисками куда увлекательнее, чем соитие с компьютером.

София метнула в него гневный взгляд, веля замолчать. Спустя десять минут молодежь снова закричала от восторга. Гильберт с досадой хлопнул по клавишам и повернулся к противнику:

—Твоя взяла.

—Гильберт? — Мягко окликнула его София, дождавшись конца игры.

Юноша обернулся и, увидев рядом с ней Томми, на мгновение опешил. Он поспешно вскочил, словно провинившийся ребенок, не зная, что сказать. Томми подошел и легко хлопнул его по плечу:

—С совершеннолетием, парень! Посмотри-ка, как здорово: у тебя теперь свои друзья, и тебе больше не нужно, чтобы я помогал собирать твою железную дорогу.

—Э-э… позволь представить тебе моих друзей, — Гильберт развернулся к азиатскому юноше. — Мы познакомились в сети лет пять назад, когда играли, но вживую встретились только в этом году. Он из Китая, приехал поступать. Представляешь, он, как и я, зачислен в MIT. Мы будем однокурсниками.

—Меня зовут… — начал было тот.

—Нет! — Перебил его Гильберт и, довольно улыбнувшись Томми, добавил:

—Его зовут Энджел-Бэби.

—Что?! — Томми изумленно уставился на парня. — Сынок, в американских университетах такое имя встретишь редко, зато в стриптиз-клубах оно на каждом шагу. Это твой сценический псевдоним для подработки жиголо? Прости, я без предубеждений, но имя…

—Все в порядке. Меня зовут Цао Тяньбао, но мне нравится перевод, который придумал Гильберт, — парень улыбнулся.

—Хей, парень, да это имя просто отпад! — Томми громко расхохотался и протянул руку. — С таким переводом в графе «имя» в твоем уведомлении о зачислении можно написать крутейшую фразу: «Трахни Энджел-Бэби!». Твой отец наверняка тоже учился в Штатах и, скорее всего, пострадал от какой-нибудь стриптизерши, раз дал тебе такое шикарное имя. Я — Карло Леон, отец Гильберта. Торгую зверушками, выгуливаю собак голливудских звезд.

Затем Гильберт представил миловидную шатенку в джинсах, футболке и очках:

—А это Конни… э-э… та самая девушка, о которой я говорил тебе по телефону.

—О, я помню, — Томми с сочувствием пожал ей руку. — На выпускной в школе я купил Гильберту спорткар в подарок на совершеннолетие. Надеялся, что в ту ночь он с шиком увезет любимую девушку в закат. А этот страус, вместо того чтобы действовать, глупо ждал, пока она сама его спросит. И ведь действительно катал её всю ночь — намотал семьсот километров, так что бедняжка простудилась.

—Так это вы та самая жертва, которую пять часов кряду обдувало холодным ветром? — Продолжил он. — Искренне вам соболезную. Если такое повторится — звоните мне, у меня есть на примете отличные врачи, мастера по лечению простуды.

Поприветствовав остальных друзей сына и пообещав при случае достать им автографы звезд или билеты на премьеры, Томми оставил молодежь праздновать и вышел.

В коридоре София вполголоса давала наставления телохранителю Джону. Увидев Томми, она улыбнулась:

—Прошу Джона организовать мне машину до Сан-Франциско. Тебе пора всерьез заняться подготовкой к свадьбе с Отилией. А я тем временем побуду с Фелис. Она хочет, чтобы на этих каникулах мы съездили за границу, и ждет меня в Бостоне.

—Почему все носятся с этой свадьбой? — С раздражением бросил Томми. — Отилия туда же: считает это важнее работы.

—Томми… — София ласково взглянула на него. — С университетских времен я рядом с тобой уже тридцать пять лет. Я была с тобой дольше, чем Отилия. Последние лет пятнадцать, когда она после развода моталась между Род-Айлендом, Вашингтоном и Нью-Йорком, я заменяла здесь хозяйку: принимала гостей, сопровождала тебя на мероприятиях. Но у этого дома есть настоящая госпожа, ведь так? Все просто хотят, чтобы ты наконец вернулся в семью. Отилия, Сьюзан, я, Бетси, папа Колин, Тони, Эшли, Дженни, Фелис…

—Я же говорил: если увеличишь грудь, я подумаю о регистрации брака. И тебе не придется неловко играть роль «подруги» или «секретаря», подменяя хозяйку дома. Но ты вечно отказываешься. Держишься за свой плоский бюст так цепко, что клиникам эстетической медицины проще сделать президентом того придурка Денниса, чем заработать на тебе хоть цент, — проворчал Томми.

—Но ты нарушил слово, верно? — София лукаво улыбнулась. — Ты божился, что, пока я плоская как доска, я не буду тебя волновать. И что в итоге?

Томми взял её под руку и повел по коридору:

—Когда вокруг слишком много пышных дам, иногда возникает иллюзия, что плоские женщины куда привлекательнее.

—Завтра я навещу Сьюзан, — продолжала София. — Пробуду у неё день — она просила совета по поводу своей автобиографии. Потом заберу Фелис из Бостона. Она загорелась идеей съездить в Корею, изучить их традиционное деревянное зодчество. Ты же знаешь, твоя дочь помешана на архитектуре с тех пор, как начала строить невероятные здания из Лего…

—Погоди, что она собралась смотреть в Корее? — Томми замер. — Древнее деревянное зодчество? Существование этой страны до Второй мировой вообще под вопросом. В древности они были частью Китая, потом Японии, теперь — придаток Америки. Какая там «самобытная культура»?

—Даже я знаю, что их древние постройки — это калька с китайской династии Тан. Тебе нужно не путевки покупать, а сменить нашей дочери учителя географии или истории.

—Ладно. Значит, я навещу Сьюзан, заберу Фелис и уволю географа. А ты займись свадьбой. У Отилии нет недостатка в кавалерах. Вряд ли тебе понравится получить от первой женщины — председателя Верховного суда США приглашение на её свадьбу с кем-то другим, где тебя попросят поздравить её в качестве «бывшего мужа». Я знаю, в делах женщин ты никогда не отличался широтой души. Мы с Фелис вернемся как раз к торжеству.

Томми дошел до столовой, сел за стол и, откусив яблоко из вазы, спросил:

—Почему все решили, что я должен расшибиться в лепешку ради этого воссоединения? Будто у меня дефицит женщин.

София села напротив и серьезно произнесла:

—Потому что ты должен. Вы в разводе больше десяти лет, но каждый, кто тебя знает, понимает: ты задолжал Отилии извинения. Гнев, который она копила годами, не так-то просто унять.

—По-моему, ты сгущаешь краски, — возразил Томми. — Помнишь, два года назад мы отвезли Фелис в школу-пансион Даны Холл, а потом позвали Сьюзан, которая как раз оставила пост мэра Сан-Франциско, и рванули на охоту в Техас? Мы остановились в Хьюстоне на пару дней. Вы со Сьюзан ушли по магазинам, а вернувшись, рассказали, что встретили Отилию — она приехала на конференцию по международному праву. Она жила в том же отеле, и вы втроем даже ходили на СПА-массаж.

—Конечно, помню, — подтвердила София. — Отилия еще передала подарок для Фелис. Я тогда тебе сказала, что она потрясающе выглядит. Свобода от тебя пошла ей на пользу — она просто сияла.

—Вот в этом и фокус. На самом деле я заранее знал, что она будет в Хьюстоне, поэтому и предложил Техас.

—И что?

—А то, что в тот момент, когда вы её встретили, я как раз одевался в её номере. Поэтому она и «сияла». И, кстати, чувствовала себя очень виноватой перед тобой.

—Ты спал с ней?

—Не так чтобы часто. Раза два-три в год после развода. И дело не в моих способностях, просто интрижка с бывшей женой — это технически сложно… Ой-ой, куда же делись твои нежность и доброта?

София швырнула в Томми яблоко, её глаза сверкнули яростью:

—Пока я была с тобой в поездке, ты бегал кувыркаться с бывшей женой?! Ты же клялся мне, что Отилия тебя ненавидит! Что между вами всё кончено!

—Тот раз был случайностью, — Томми ловко поймал фрукт и начал оправдываться. — Обычно я встречался с ней так, чтобы ты не знала, во избежание неловкости. Но тогда у неё возникли проблемы по работе, мне нужно было подсказать ей правильные ответы. Мы договорились обсудить дела, не касаясь личного, но… я не сдержался. Ты же знаешь, хоть у Отилии голова работает так себе, внешне она — чистый соблазн. Ей за шестьдесят, но этого не скажешь. Её охрана говорит, что успешные сорокалетние мужики принимают её за ровесницу и вовсю пытаются затащить на свидание…

Заметив, что жажда убийства во взгляде Софии только растет, Томми поспешил к главному:

—К тому же она не особо сопротивлялась. Среди сверстников я, пожалуй, в лучшей форме. Ты это отлично знаешь, ведь каждую ночь засыпаешь, поглаживая мои кубики пресса. Так что, полагаю, увидев, что я еще о-го-го, она подостыла. Поставь вазу, София, успокойся. Раньше тебя не заботило, с кем я гуляю…

—Это потому, что раньше я не считала этот «б/у товар» своим парнем! Ради твоего пресса я относилась к тебе как к «изделию для женщин». Изделием не жалко и поделиться. Но со своим мужчиной я такого не потерплю!

—Ты превзошла себя, София. Должен признать, сравнение с «изделием» ранило меня в самое сердце…

—Исчезни с глаз моих. Сейчас же!

—Послушай, в нашем любовном треугольнике ты сейчас в выигрыше. Отилия мучается чувством вины из-за того, что спала со мной за твоей спиной. И я чувствую вину. О чем это говорит? О том, что всё это я спланировал ради твоего же блага.

—Ты спал с бывшей за моей спиной ради моего блага?! — София, сжимая в руках вазу, вплотную подошла к нему. — Когда ты, будучи в браке, переспал с тремя лучшими подругами Отилии, и она застукала вас четверых в одной постели… почему ты не сказал ей тогда: «Дорогая, я трахнул твоих подруг ради твоего же блага»?

—Это совсем другое. Отилия ушла не из-за того, что я поимел тех трех дряней. Истинная причина в том, что я честно признался ей позже: после дочек я успел окучить еще и их мамашу, которая их породила. Вот это стало для Отилии настоящим шоком.

—Ты подонок! Вон отсюда! Боже, как ты можешь нести этот бред и при этом с невозмутимым видом рассуждать в своем фонде об уважении к женщинам и детям!

—У меня есть объяснение…

—Вон! Иначе я покажу тебе, на что способна обиженная женщина. Я просто сломаю это «изделие», которое причиняет ей боль!

Под яростным взглядом Софии Томми угрюмо отодвинул стул и направился к выходу, бормоча под нос:

—Знаешь, когда я платил тебе зарплату, ты не смела так орать. Я всегда говорил: отношения должны строиться на деньгах — это единственный верный путь. Стоит добавить чувства, как равновесие рушится и начинается этот произвол.