Том 1 · Глава 4. Занавес поднимается.

В задней части сцены слышно было, как гудит ветер за двумя окнами. За открытыми ставнями одного из них величественно покачивались на штормовом ветру ветви огромного дерева. Над ними висела полная нарисованная луна. В правой части сцены, у камина, были расставлены маленький стеклянный столик, три мягких кресла и два трехместных дивана. В центре вогнутого потолка поблескивала огромная хрустальная люстра, но больше половины свечей в ней не горели. Комната едва освещалась двумя подсвечниками у камина и небольшой настольной лампой возле окна. В мрачной гостиной ощущался меланхолический декадентский дух, столь присущий сумеркам.

Комната была обставлена в стиле Адама [прим. Adam style английская неоклассика тысяча-семьсот-каких-то годов], но все в ней обветшало и несло отпечаток старины. Хозяин поместья занимал самое роскошное кресло и, хмурясь, смотрел в окно поверх своей газеты.

—Какая чудная сегодня луна... Словно бы богиня ночи хотела заглянуть к нам на вечер.

—Ах, боже, уже так темно. Пора бы готовиться к ужину, — жена хозяина сидела напротив него, неспешно попивая чай. Поднявшись с места, она приблизилась к подоконнику за спиной дворянина и, бросив короткий, ни на чем особом не остановившийся взгляд за окно, неслышно закрыла ставни.

—Ветер влажен. Зимородки сегодня весь день не умолкали... — заметила она, — В последний раз они так стрекотали перед штормом, помнишь ли? Столько шума было...

В этот момент Маю, работница сцены, пригнулась у бутафорского окна и помахала большим веером, чтобы ветер от него всколыхнул шторы. Увидев это, хозяйка направилась к открытому окну и накрепко закрыла его.

Из-за двери на сцене появилась служанка с подносом. Она прошла к столу и наполнила опустевшие чашки.

—Ведь только что была чудесная погода! А я-то еще сегодня окна намыла до блеска, и вот поглядите — опять грязные, вот беда! — весело прощебетала она, явно не жалея о запачканных окнах.

—Запри все окна в доме, да понадежнее, — приказал хозяин дома, — Ночью, верно, будет буря.

—Будет сделано!

После слов о буре две куклы, удобно сидевшие рядом на диване, зашевелились, будто просыпаясь от глубокого сна.

Рин и Лен, игравшие кукол, были ненамного ниже метра шестидесяти, светловолосые, голубоглазые и с аккуратными 'кукольными' личиками. И все же для кукол они были высоковаты ростом. Поэтому все декорации были устроены с расчетом перспективы: чем дальше актер находился вглубь сцены, тем меньше выглядел. Рин и Лен постоянно находились на заднем плане и поэтому казались миниатюрнее, чем были.

—Ахахаха! Будет буря? Ее так давно не было!

—Так давно, хахаха! — наперебой рассмеялись куклы. Хозяйка обернулась к ним:

—Вижу, вы проснулись.

—Доброго дня, мадам!

—Доброго вам дня, мадам! Правда, что будет буря? Точно будет?

—Ну, нельзя сказать точно, пока она не начнется. Никогда ничего неизвестно наперед, знаете ведь?

—Ах, ну как же это скучно. Папа, если вы дочитали газету — не дадите ли ее мне? — Леди, дочь семьи, до тех пор расслабленно полулежавшая на диване напротив кукол, протянула руку за газетой.

—Держи, дорогая, — дворянин протянул девушке газету. Та скучающе развернула ее и принялась читать. Но скоро ее скуку что-то развеяло, и она обратилась к семье:

—Ах, гляньте-ка, какой случай! Массовое убийство? Даже у нас здесь бывает опасно, похоже. Деревня N, ну надо же, это же, кажется, здесь за лесом? Может ли быть, чтобы в такой тихой деревушке... Так-так, — она продолжила читать статью, — Пишут: убито восемь человек холодным оружием... А это еще как читается? Какое странное имя. Пишут, что убийца сбежал с орудием преступления и все еще не найден. О, как жутко!