Том 1 · Глава 9. Библиотека.

Мы с Дворецким вернулись в гостиную и вышли в зал. Открыв дверь в задней части парадной лестницы и спустившись на несколько ступеней, мы оказались в наполовину уходящем под землю винном погребе.

По трем сторонам небольшой прохладной комнаты рядами стояли винные бутылки почти без свободного пространства между ними. Достав одну из них, я заметила странность: жидкость в бутылке совсем не двигалась. Дворецкий, увидев мое изумление, пояснил:

—Весь этот мир — просто часть пьесы, строго говоря. Пьеса содержит множество вещей, не имеющих никакой ценности и исключительно дополняющих декорации; таковыми они остаются и здесь. В них нет никакой иной необходимости.

Я вспомнила еще кое-что. Когда мы с Хозяином поместья обыскивали кабинет, я походя проверила перьевую ручку, лежавшую на столе, и, несмотря на то, что на ней явно было немного чернил, я не запачкала руки. Мне тогда показалось, что она просто пересохла, поэтому я выбросила случай из головы. На самом же деле она не работала потому, что была только частью окружения... Если бы я попыталась написать ею что-то на бумаге, она бы не подействовала как нормальная ручка. Вообще-то, если бумага тоже была только частью декораций, то и она бы вряд ли сгодилась на что-то обычное.

И все-таки были предметы наподобие чашек и чайников, и они выполняли свои обычные функции. Я спросила Дворецкого, в чем разница, и он ответил, что эти вещи мог использовать только тот, кто должен - так же, как и с комнатами: в этот винный погреб, например, обычно мог зайти только Дворецкий, и другие не имели в него доступа без важной причины.

Выходит, у персонажей все же были особые принципы игры, поддерживавшие порядок представления. И, возможно, у меня, как у главной роли, тоже были ограничения на мысли и действия, которые я даже не осознаю. Хотя сейчас я, кажется, еще имела большую свободу действий, чем остальные, и могла всем помочь...

Я глянула на Дворецкого и увидела, что он достал с полки одну из бутылок, в которой остался всего примерно бокал вина. Жидкость за стеклом плескалась, как любая нормальная.

—Ой, это вино...

—Остатки со вчерашнего вечера, — пояснил Дворецкий, — Тут осталось лишнее, но если его выбросить — госпожа будет недовольна. Оно довольно выдержанное. Вам нравится вино?

—Признаться, никогда не пробовала. Но многие мои знакомые его любят.

—Охотно верю.

Естественно, в пьесе нужно было использовать определенное количество вина: то, что нужно было для первого действия. Поэтому у них было настоящее, 'работающее' вино - как та бутылка, что Дворецкий сейчас держал в руках.

Мы внимательно осмотрели все выемки для декорационных бутылок, но ничего, разумеется, не нашли. А время пьесы шло, пока мы тратили его на поиски. Надо было еще подумать о цели Бурле... вернее, того, кто запер нас здесь - за поисками я совсем об этом забыла.

Пытаясь обдумывать все и сразу, я начала даже временами забывать, кто я на самом деле. Может, потому что остальные так естественно влились в этот выдуманный мир, или потому что я в принципе была мечтательна и легко терялась между реальностью и выдумкой, тем более в такой атмосфере. Пусть этот мир был ненастоящим, я следовала его законам так, будто он был настоящим.

Без особой причины я глянула на почти пустую бутылку в руках Дворецкого. Этикетка на бутылке казалась стертой и выцветшей, что выдавало возраст бутылки.

—Что-то заинтересовало? — обратил внимание Дворецкий, — Да, это вино довольно старое и к тому же, вероятно, редкое. На самом деле, все в этом погребе очень старое и качественное.

—Я слышала, что вино ценится больше с возрастом, но неужели вино, которое настаивается десятилетиями, правда вкуснее? Ну... то есть, чем более... свежее? — наивно спросила я.

—Как знать... Вкусы у всех разные, — пожал плечами слуга, — Есть множество сортов вина — с разной степенью сухости, сладости, крепости, с разными вкусами и даже запахами... Думаю, это не совсем ответ на ваш вопрос. В общем, многие считают, что вино, которое дольше бродит, имеет более глубокий и тонкий вкус... Как и с людьми, кстати. Со временем опыт сказывается на личности и, помимо самого характера, у людей появляются привычки — словно привкус. Желательный это привкус или нет — дело предпочтения. Не говоря уже о том, что время не стоит на месте. Лучшее вино делается с использованием лучших технологий времени, а затем доходит много лет, но когда приходит время дегустации... Возможно, в будущем можно будет делать и более достойное вино без многолетнего брожения.

Объяснение напомнило мне разговор с Хозяином дома в комнате с коллекцией. Он говорил, что посвятил себя сохранению ценностей своих предков.

—Господин Дворецкий, а что вы предпочли бы?

—М?

—Вино, сделанное усердным трудом мастеров прошлого, созревавшее до своего срока на протяжении многих лет... Или вино, которое может сделать за считанные дни с помощью достижений будущего, но все такое же вкусное?

—Сложный вопрос, — подумав, заметил Дворецкий. Он глубоко задумался, поднеся руку к губам. Тесный каменный погреб был заполнен старыми бутылками с вином, ждущими своего часа. Хотя они и не могли говорить, но я представила себе, как они ждут отзыва сомелье о своем содержимом.

—Временами бывает, что даже самое выдержанное вино кажется людям перебродившим. Слишком старым, на их вкус. Определенно, большинство согласится, что вино не нужно держать слишком долго. И еще...

Я с молчаливым интересом слушала его рассуждения.