Том 1 · Глава 119. Ирин (4)

В итоге билет обошёлся в двадцать миллионов руэлей, плотно набив кошелёк Нарина.

Перед глазами до сих пор стояла Аделия, дрожащими пальцами достававшая чек.

«А я-то рассчитывал миллионов на пять».

Некоторое время Нарин просто стоял с билетом в руках.

Он лишь размышлял над названной покупательницей ценой, а Аделия, не выдержав паузы, принималась постепенно её поднимать.

Глотая слёзы, она чуть ли не с кровью выкрикивала всё более высокие суммы. Спрос колоссально превышал предложение, и цена взлетела до небес.

Желая узнать, до какого предела она дойдёт, Нарин решил подождать ещё немного.

—…Двадцать миллионов! Богом заклинаю, больше у меня просто нет!

Но в этом мире нет ничего невозможного, поэтому он подождал ещё три минуты. Аделия начала демонстрировать пугающие приступы агрессии: топала ногами и рвала на себе волосы.

Жрица справедливости, не способная совладать со стремительно рушащимся миром. В конце концов она превратилась в разбушевавшегося Заядлого курильщика, страдающего от ломки.

Нарина забавляла такая бурная реакция, поэтому он прикурил сигарету и продолжил тянуть время.

Эдакий эксперимент над проявлением агрессии у фанатика справедливости.

—А-ха-ха-ха…

Метавшаяся между истерикой и безумием Аделия вскоре затихла. Около минуты она молчала, а затем зашлась безумным смехом.

Стадия, когда предельный стресс переходит в помешательство. В конце концов она стала умолять, причитая, что бюджет миссии полностью исчерпан, и Нарин согласился на двадцати миллионах руэлей.

Это было его гуманное решение ради сохранения жизни подопытной.

«А что, совмещать должности вовсе неплохо».

Получив солидный куш, он невольно задумался о будущем.

В конце концов, на дворе эпоха многозадачности! Времена, когда можно было преуспеть, копая лишь одну канаву, давно прошли.

Жизнь бывшего убийцы, учителя, Разбойника, трудолюбивого крестьянина и спекулянта билетами…

—Перекупщиком быть лучше, чем убийцей, — озвучил Нарин свой глубоко продуманный вывод.

Сёльён и Сёльхян пропустили его слова мимо ушей, а вот Ирин изогнула бровь и принялась возражать:

—Абсолютно неверно! Перекупщики — такие же мерзавцы, как и убийцы. Убийца лишает жизни человека, а спекулянт убивает искусство и культуру. Они подтачивают всё изнутри, словно паразиты.

—А ведь правда. Выходит, не лекарь, а паразит.

—Ты про ту жрицу? Как вспомню, до чего же дерзкая! Сметь перепродавать билеты на моё выступление! Я сразу занесла её в чёрный список, чтобы преподать урок. Пусть хоть умоляет — не вычеркну. И тебе не стоит подражать таким дурным поступкам.

—Само собой. Человек должен жить честно.

Нарин ответил ей и слегка повернул голову. На крыше дальнего здания стояла Аделия.

Судя по выражению её лица, она слышала их разговор и была крайне недовольна.

Паразит и паразит. Два червя, подтачивающих искусство и культуру, обменялись взглядами.

Точнее, смотрел только Нарин, ведь Аделия была слепа.

«Кто с жуками водится, сам жук…»

Повелась с жуком – и сама жуком стала.

Нарин долго разглядывал жука, а стоящий на крыше жук из-за своей слепоты этого сделать не мог. Судя по тому, как высоко он забрался, не из летающих ли он вредителей?

На крышах зданий кишела мошкара.

—Лето, вот и жуков развелось.

—…Вампиры?! Где?! — Ирин вздрогнула и принялась озираться. Она сжалась, ещё глубже надвинув чонмо.

Она вроде бы пыталась подготовиться к нападению, вот только в ней не ощущалось ни капли ци бессмертных.

—Да не вампиры, а обычные жуки.

—Ну и испугал же ты меня… — Ирин с облегчением вздохнула и укоризненно посмотрела на Нарина.

—Я уж решила, что появились вампиры.

—Я человек дела, а не слова. Заметь я вампира, уже давно бы прикончил его. И с чего бы им появляться средь бела дня посреди улицы?

—Они иногда маскируются под людей и нападают!

Ирин проворчала и приподняла пепельные волосы. На её шее виднелся едва заметный шрам.

—В прошлый раз один подошёл, притворившись моим поклонником. Он пырнул меня маленьким ножом в шею, но, к счастью, действовал неуклюже, так что я лишь немного истекла кровью.

Нарин задержал взгляд на шраме. Судя по размеру, рана была поверхностной и абсолютно не опасной для жизни.

Маленький нож. Неуклюжие движения.

Очутиться так близко – и не суметь отнять жизнь у Ирин? И это элитный вампир, отобранный самим Кровавым Святым?

«Не может быть».

Инквизиторы – мастера выслеживания демонов.

Та же Аделия, пусть и слепая, прекрасно видит, слышит и чувствует окружающее. Её особый взор проникает в саму суть вещей.

Подобраться под видом человека незамеченным попросту невозможно.

Вампир не способен обмануть взор Аделии.

К тому же при убийстве они не стали бы использовать ножи. Зачем браться за клинки, когда есть куда более смертоносное оружие – когти и кровь?

Если только это был не человек…

—Это был вампир, — тихо, почти шёпотом пробормотала Ирин. — Наверняка это был он.

Нарин ничего не ответил и продолжил шагать рядом. При этом он снова напомнил себе, что Ирин – изгнанница.

Как бы хорошо к тебе ни относились, нравиться абсолютно всем невозможно.

Не принадлежавшая ни к чему Ирин была именно такой. У неё было множество почитателей, но и континентальцев, ненавидящих её как изгнанницу, хватало.

Была ли у них причина ненавидеть её настолько, чтобы вонзить нож в шею?

Нарин не был континентальцем, а потому ответов у него не было.

—Сестрица, посмотри! Там прямо на улице спектакль дают!

—Пойдём посмотрим!

Нарин и Ирин медленно шли вслед за смеющимися и болтающими лисицами.

Двелла действительно была городом музыки и искусств: съехавшиеся со всех уголков мелкие оркестры, театральные труппы и уличные артисты на каждом шагу демонстрировали свои творения.

Нарин ненадолго остановился, чтобы посмотреть представление, шедшее на импровизированной сцене.

—Убивай, убивай, убивай! Коли убивать без конца, авось что и останется. Что человек, что зверь — на вид одинаковые, и не разберёшь, кого резать!

—Умри, умри, умри! Двуногое — это человек, и двуногое — это зверь. Различать их — не моё дело! Видишь — коли, слышишь — рази, в том и суть клинка!

На сцене изображали Хасселя и Нарина.

Актёры скрещивали мечи и наносили удары во все стороны, а танцоры вокруг них замертво валились один за другим даже без крика.

Тема избитая, но трактовка оказалась любопытной.

Обычно Хасселя и Нарина противопоставляли как героя и злодея, но в этой постановке оба представали Палачами.

Для наших дней это была редкая по своей дерзости труппа.

—Г-господин, пойдёмте скорее!

—Эта пьеса какая-то странная!

Лисицы, пробравшиеся в первый ряд, в смятении вернулись назад.

Некоторые зрители реагировали так же: их возмутило то, как очернили Астезию.

Половина из них с наигранной руганью спешно покинула представление – так они изо всех сил демонстрировали, что не разделяют идей этой труппы.

Видимо, попросту боялись гнева Владыки Меча и Астезии.

—А можно ещё немного посмотреть?

Лица лисиц мгновенно застыли. Они с разинутыми ртами уставились на Ирин.

Она что, не понимает, о чём этот спектакль?

—Сестрица, эта пьеса…

—Да знаю я. Это про войну десятилетней давности. Сразу видно, что изображают учителя и профессора Хасселя.

Лисицы замолкли.

Нарин пристально посмотрел на Ирин, с увлечением погрузившуюся в просмотр.

—И тебе правда интересно?

—Ага, очень, — Ирин хихикнула.

—Сатира и юмор — это тоже искусство. Подшутить над кем-то всегда весело, кем бы он ни был. Это всего лишь спектакль, не принимай всё так близко к сердцу.

—Подшутить — это и впрямь весело, — согласился Нарин и без лишних слов продолжил смотреть. Под конец он даже опустил банкноту в ящик для пожертвований.

Сёльён и Сёльхян всё это время переминались с ноги на ногу, то и дело поглядывая на Нарина.

—Представление окончено!

—Дальше! Пойдём дальше!

Как только спектакль завершился, сестры-лисицы засуетились.

Нарину было совершенно всё равно, но вот лисицам явно было не по себе.

—Вау! Вот это да!

—Так его! Врежь ему кулаком по челюсти!

Пройдя ещё немного, они наткнулись на уличную драку.

Впрочем, это была не просто потасовка, а скорее поединок по взаимному согласию.

Вокруг двух тузящих друг друга мужиков собралась толпа зевак. Сёльён и Сёльхян каким-то образом уже вклинились в первые ряды и орали во всё горло.

—Может, и мне попробовать? — Ирин, казавшаяся утончённой артисткой, неожиданно проявила интерес к уличным дракам.

Нарин покачал головой:

—Убить кого-то вздумала?

—Никого я не убью. К тому же у меня сейчас совсем нет ци бессмертных, так что драка будет честной. Надо будет потом попроситься на ринг.

—Даже не думай.

Физические возможности людей и йосонов несравнимы по определению.

Нарин потащил упёршуюся Ирин за руку. Даже уступая, она с сожалением оглядывалась на отдаляющуюся драку.

Лисицы бросили смотреть представление и поспешили за Нарином. Напоследок Сёльхян попыталась сделать ставку на бойца, за что тут же получила от сестры подзатыльник.

—Четыре штуки, пожалуйста!

Похоже, нагуляв аппетит, Сёльхян остановилась у уличного лотка.

Чуррос, щедро обсыпанный корицей и сахаром. Для простого перекуса цена была грабительской – туристический город, что с него взять.

Впрочем, не настолько грабительской, чтобы ударить Нарину по карману. Он достал кошелёк, уставившись вдаль.

На крыше Аделия крестилась и шептала молитвы.

Священнослужителям полагается чуждаться мирских благ, но эта жрица была невероятно мирской.

—А я больше люблю яква…

—Не ешь, паршивка.

—Спасибо за угощение! — Ирин быстро откусила кусочек чуррос.

Благодаря хрустящей корочке вкусовые ощущения были на высоте.

—Кое-что хотела спросить, — начала Сёльён, принимая воздушный шарик у уличного клоуна.

—Сестра Ирин, вы ведь знаменитость. Почему же никто на улице с вами не здоровается и не подходит?

—Это негласное правило города, — ответила Ирин, разглядывая шарик в своей руке.

—В Двелле частенько можно встретить известных актёров или музыкантов. Это своего рода соглашение между публикой и артистами ради взаимного уважения. Представь: ты отыграл концерт, вымотан до предела и идёшь домой, а тут приходится общаться с фанатами. Это же ужасно утомляет.

—А-а. Уважают личную жизнь, значит.

—Поучись у них, Лисица.

—Я… я и так нормально себя веду… — тихо пролепетала Сёльён на язвительное замечание Нарина. Она опасалась, что тот снова начнёт её подкалывать и всё перевирать.

Фут. Именно в этот момент шарик Ирин выскользнул и плавно устремился вверх.

Нарин посмотрел на улетающий в небо шар и спросил:

—Упустила?

—Нет. Выпустила.

Ирин покачала головой, провожая взглядом шарик, поднимавшийся к небесам.

В высоком прозрачном светло-голубом небе постепенно уменьшающийся шарик казался совсем призрачным.

Нарин хотел спросить, зачем она его отпустила, но Ирин закрыла глаза, и он не стал.

Желая почувствовать нечто подобное, Нарин тоже выпустил свой шарик из рук. Но подпрыгнувшая Сёльхян тут же поймала его и вернула владельцу.

Вышло совсем не так, как задумывалось, но Сёльхян так мило улыбалась, что Нарин лишь ласково погладил её по голове.

Солнце над головой палило вовсю, а где-то неподалёку раздавались молитвы слепого жука.

Сезон, когда драконы выпускают воздушные шары, а насекомые создают много шума.

Это было лето.

—Спасибо за сегодняшний день.

Лисицы раньше ушли в гостиницу, потому что быстро утомившаяся Сёльхян уже клевала носом.

А Ирин ещё долго таскала Нарина по всему городу.

Ужинали они уличной едой, а к закату пришли в парк у озера.

Бульк, бульк. Камешки, которые бросала Ирин, поднимали лёгкие брызги.

—Блинчики пускаешь?

—Да просто так кидаю.

—Ясно, — Нарин с размаху тоже швырнул камень.

—Бабах!

Прямо посреди озера раздался взрыв. Облитые водой горожане с криками бросились прочь. Ирин, округлив губы, радостно захлопала в ладоши.

В районе груди Нарина возникла лёгкая вибрация.

Серебряный кулон Весов – средство связи, заранее полученное от Аделии. У него были и другие функции, но пока Нарин использовал его только как артефакт связи.

Нарин проигнорировал упрёки Аделии и посмотрел на Ирин:

—Я победил.

—А мы что, соревновались?

—Вся жизнь — это сплошное соревнование. А я проигрывать не люблю.

—Тогда давай сыграем в кидание камней! В моём родном крае это было очень популярно: кидаешь камень, и если пробил сопернику голову — ты выиграл.

—Я сдаюсь.

Выражение лица Нарина мгновенно изменилось. Вопреки внешности, Ирин оказалась безумным йосоном. Игра с пробиванием голов камнями… Неужели в прошлом бытовали столь дикие забавы? Серьёзно?

—И не только за сегодня, — произнесла Ирин, сидя на траве и продолжая швырять камни. — Спасибо и за прошлый раз. Ты ведь тогда предупредил меня насчёт комаров.

—Летние комары и впрямь лютые.

—И за то, что починил чонмо, тоже спасибо. Вышло очень прочно. Если один раз влить ци бессмертных, держится целый месяц.

—Я починил его вовсе не для этого, — Нарин недовольно скривился.

—А кулон у тебя по-прежнему как украшение висит. Я же говорил: излишняя бережливость — это тоже болезнь.

Ирин пропускала его советы мимо ушей, и то, что она разгуливала без единой капли ци бессмертных, служило лучшим тому доказательством.

В её собственном теле энергии не оставалось вовсе, зато в висевшем на шее магическом камне запасы ци бессмертных исчислялись огромными объёмами.

—Так и сгинуть недолго.

Глаза Ирин, цвета чего-то среднего между закатным солнцем и золотом, уставились на Нарина.

—Убьёшь меня?

—Я собираюсь тебя спасти. В этом состоит моя работа.

—Значит, не сгину.

—Ты глупая, что ли?

—Не волнуйся, — Ирин погладила кулон и мягко улыбнулась.

—Если станет совсем невмоготу и придётся умирать, я им воспользуюсь. А пока побуду под твоей защитой.

—Болтаешь ты складно.

—У меня всегда с этим было хорошо. Наверное, из-за профессии — я ведь голосом зарабатываю.

—Это был сарказм.

—Я знаю.

Наглая девчонка, ни в чём не уступит.

—Почему ты ко мне так добр? — Бросив ещё пару камней, вдруг спросила Ирин.

«Потому что мы земляки».

Скрыв свои истинные мысли, Нарин сболтнул первое, что пришло в голову:

—Потому что я невероятно красив. Человек живёт так, как выглядит, а я прекрасен не только лицом, но и душой, поэтому просто не могу пройти мимо попавшего в беду.

—Нет. Ты уродливый.

—Заткнись.

—Хоть в тебе и есть роковая привлекательность, приятным твоё лицо не назвать. Выглядишь точно злой змей.

—Я сказал, заткнись.

Ирин упрямым взглядом встретила пристальный взор Нарина. Вопреки её мягким манерам, упрямства ей было не занимать.

Поиграв немного в гляделки, Ирин шевельнула губами:

—Могу я…

—Нет, — безжалостно оборвал её Нарин.

Он знал, о чём она хотела спросить.

—Чего бы ты от меня ни ждала, мой ответ не изменится. Ибо сам вопрос изначально неверен.

Это было правдой, но лишь отчасти. Ким Уджун родился и вырос на родине Ирин, но Нарин и Злое Знамение – нет.

Перед Ирин стоял Нарин.

—Я хотела спросить про мой дом…

—Нет.

Ирин опустила голову и тихим голосом произнесла:

—Я хотела лишь сказать: «Пойдём домой».

—Хорошо.

Нарин подавил вздох и повернулся.

Он понимал то разочарование, которое испытывала Ирин. Ведь и сам Нарин когда-то лелеял смутные иллюзии насчёт Юун Гёнчхона.

Вопреки ожиданиям, Юун Гёнчхон не был Юран.

«Правда, которую нельзя раскрывать».

Правда о том, что Нарин – попаданец. Это была совсем иная тяжесть, нежели правдивое признание в том, что он лазутчик Тоски по родине.

Как он мог объяснить, что Ким Уджун – это Нарин, а Нарин – это Ким Уджун?

Это история, которую нельзя открывать ни Ирин, ни даже собственным ученикам.

«Этот мир возник из какого-то романа. Главный герой — Хассель, а я — всем известный ублюдок. Вы — всего лишь персонажи, созданные Юран…»

Так они и поверили, ага.

—Ты чего застыла, пойдём?

Слышался звук шагов только одного человека, поэтому Нарин остановился и повернулся. И только тогда до его носа донёсся густой, вязкий запах крови.

Была веская причина, почему ответа не последовало.

Трава, залитая выплюнутой кровью, зловеще блестела, будто отражая согнувшуюся фигурку Ирин.