Том 1 · Глава 14. Младшая сестра под стать старшей (2)

Миновали хлопотные выходные, и наступило утро рабочей недели.

Граница между отдыхом и буднями окончательно размылась, но уж лучше быть занятым, чем попусту убивать время.

Как обычно, день Нарина начался рано. Встав ни свет ни заря, он проверил Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений, побегал по лесной тропе для разминки, а затем съел приготовленный Бэкяном завтрак.

Еда Бэкяна была довольно пикантной, поэтому всегда приходилась ему по вкусу.

«Иногда хочется чего-то пресного, но хорошо хоть едой снабжают без сбоев».

Дорога на работу через лес и городскую черту оказалась, как и ожидалось, непростой.

Пусть и не так густо, как на первой неделе, но из уст прохожих то и дело доносились ругательства вроде «ублюдок – военный преступник».

Порой попадались ребятишки, бросавшие булыжники и хихикавшие, однако Нарин вел себя по-взрослому.

Он делал им мягкое замечание, объясняя, что бросать камни в людей нехорошо, и милосердно улыбался во весь рот, дабы не напугать ребятню.

Детишки с ног до головы задрожали и унеслись прочь.

Учение о злой природе человека в действии! Не иначе как растрогались до слез и сгорели от стыда.

Человек – ко всему привыкает. Прошла неделя, и адский путь на работу превратился в обыденную рутину.

—Рад видеть вас, незнакомые рожи, — поприветствовал класс Нарин.

Впрочем, от обычных дней этот отличался: лица учеников перед кафедрой сменились.

—А, хотя какие вы незнакомые? Мы ведь встречались на церемонии поступления. Вы-то меня все знаете, верно? Быть знаменитостью в такие моменты весьма удобно. Жаль только, что я вас ничерта не знаю.

За исключением одной единственной.

Нарин встретился взглядом с Сёльхян, сидевшей за последней партой. Похоже, такая встреча оказалась для неё полной неожиданностью – девчонка хлопала широко раскрытыми глазами.

Первый курс специального отделения. Нарин встал за трибуну взамен отстраненного Хасселя.

Преподаватели специального отделения должны были проводить утренние организационные встречи по очереди, и так совпало, что первый день выпал именно Нарину.

—Хорошо отдохнули на выходных да с учетом отмены занятий? А вот я не отдохнул. Живущие неподалеку лиса с тигром проходу мне не давали. Разумеется, я не про присутствующую здесь лису.

Ироничное совпадение. Ведь по канону оригинала Нарин должен был убить их всех.

—В общем. У профессора Хасселя приступ тяжелейшего геморроя, так что вместо него утренний сбор проведу я. Представляете, каково ему сидеть, раз пришлось взять больничный из-за геморроя? Именно из-за геморроя, не из-за чего-то еще.

Нарин намеренно подчеркнул это конкретное слово трижды. Все знали, что Хассель сидит отстраненным за избиение Амутара, однако приличие порой важнее суровой правды.

Ложь во благо. Нарин продал совесть, чтобы спасти честь Хасселя.

Даже если поползут дурные слухи – неважно. Больничный с уважительной причиной в сотни раз лучше дисциплинарного наказания.

Пусть он стал в их глазах жертвой геморроя, зато останется для учеников великолепным профессором.

В конце концов, Нарину-то что с того?

—Сейчас он наверняка переживает адские муки в больнице. Почтим же минуту молчания в надежде на успешную операцию профессора.

Нарин низко склонил голову, а ученики лишь недоуменно хлопали глазами.

—Хм, кафедра чистая — мне нравится. В отличие от второго курса, тут собрались одни отличники. Сейчас проверим посещаемость. Кого назвал — просто слушайте. Всё равно знаю, что отвечать не станете.

Беглым взглядом он заметил, что выходцев из Мира небожителей здесь большинство.

Возможно, их набрали для баланса, ведь на втором курсе из Лунного ореола училась одна лишь Сёльён.

—Кам Ухён.

Нарин зачитал список. Кам Ухён – единственный первокурсник из Тоски по родине.

—Феликс.

Нашелся и представитель Империи.

Ничего необычного: Империя на каждом курсе оставляет по своему лазутчику для наблюдения за специальным отделением. Официально – «традиция по минимизации дискриминации».

Разумеется, в этот бред никто не верил.

«Придется ему несладко».

Ищейкой первого курса оказался Феликс.

Высокий и тощий. Глаза запали – видать, совсем не спит.

Кажется, маг. Но судя по виду, выдерживать издевательства и изгойство со стороны изгнанников ему явно не под силу.

Едва ли он взялся за эту роль по собственному желанию.

—Альбера, Камаль.

Двое из Пандемониума: нарядно одетая девушка-демон и юноша-зверочеловек со львиными чертами.

Альбера надвинула шляпу с широкими полями. Портниха, что ли? Притащила работу прямо на занятия и без устали орудует иголкой с ниткой.

Лица Камаля видно не было: с той самой секунды, как Нарин вошел в аудиторию, парень беспросветно дрых, уткнувшись носом в стол.

Нарин смотрел на их выкрутасы абсолютно равнодушно. Исправлять их он не собирался – это ведь не его класс.

Обучать этих олухов – забота Хасселя. Нарин предпочитал не переступать грань между коллегами.

—Чжуын, Ёрён, Бию.

Следом шли представители Лунного ореола: кошка, мышь и собака из числа небожителей.

Казалось бы, с таким набором они должны только грызться, но, вопреки логике, сидели втроем вплотную, будто лучшие друзья.

С учетом лисицы шерсть в этом классе будет лететь не хуже, чем на втором курсе.

—Сёльхян.

Наконец он окликнул хищного вида лисицу.

Хотя она была единственной, кого он знал лично, перебросились они всего парой фраз, так что близкими их назвать нельзя.

—Да.

Отклика Нарин не ждал, но, вопреки ожиданиям, Сёльхян ответила звонким голосом.

Её короткое «да» прозвенело в ушах и растаяло. Нарин мысленно перебрал этот ответ и удовлетворенно кивнул.

Ему хватало уже того, что она не разнесла кафедру, а тут еще и проявила уважение к учителю.

«Ты явно получше своей сестрицы».

Отличная ученица. Куда лучше той нахалки, которая умеет лишь угрожать.

Всё-таки нельзя судить людей по внешности. Взять хотя бы его: лик предателя, а на деле ценит вежливость и верность пуще всех!

Нарину вдруг стало завидно Хасселю.

Вот бы забрать её к себе вместо Сёльён! Говорят, старший брат всегда лучше младшего, но с сестрами, похоже, наоборот.

Да и выглядят они похоже – может, поменять их местами, никто и не заметит?

—Ни прогулов, ни опозданий. Если не считать геморроя, всё просто идеально.

Быстро завершив сбор, Нарин посмотрел на часы.

Вести два класса одновременно – задача не из легких. Нужно успеть к старшим без задержек.

Выходя из аудитории, Нарин бросил беглый взгляд на Сёльхян за последней партой.

Кое-что не давало ему покоя.

«Почему она сидит особняком?»

Рассадка выглядела странно. В классе еще трое ее земляков, но она не общается с ними и держится в стороне.

Если такую рассадку утвердил Хассель – вопросов нет, но смущало не только это.

«А эти двое что?»

Йосоны из Лунного ореола, сгрудившиеся кучкой.

Нарин успел заметить, какими взглядами они одаривали Сёльхян.

И в тех взглядах читалась явная враждебность и отвращение.

—Хватит болтать, внимание на меня! Дайте и мне провести нормальное занятие, как все остальные.

Нарин постучал по кафедре, привлекая внимание.

—На прошлой неделе мы вообще ничего не успели, да? Хоть это и был ознакомительный день, я планировал пройтись по программе, но кое-кто разнес кафедру, так что ничего не вышло.

У него было два предмета: ближний бой с владением оружием и «Понимание и практика Граней».

Сегодняшняя лекция касалась второго.

—Поэтому сегодня отработаем время по полной. Давайте скажем спасибо двум гениям на задних рядах. Спасибо, зверушки!

—Спасибо, зверушки~ — хихикая, подхватили Кая и Русалка.

Гарм скривился, а Амутар, чуя за собой вину, смиренно помалкивал.

Прямо перед глазами с трудом сдерживала смех Сёльён.

—Что такое Грань, — выждав тишину, начал Нарин. — Пространство извне, врывающееся в наш мир. Слепая скверна и эрозия. Вот что такое Грань.

Готовиться к лекции не требовалось. Это он прекрасно знал еще до того, как стал Нарином – во времена Кима Уджуна.

Врата и подземелья, превращавшие реальность в ад, в этом мире зовутся Гранями.

Еще одна деталь реального мира, которую так любила добавлять Юран.

—Грани делятся на два типа: прорывающиеся наружу и связанные через врата. Чаще всего встречается второй тип, но крайне редко сама Грань воплощается материально.

Проще говоря, в наш мир врезается целый кусок чужого пространства. За последние сотни лет такое случалось буквально считанные разы, но всякий раз становилось катастрофой, перекраивавшей карту и политику континента.

И именно из той катастрофы принесло…

—Меня и вас. Мы, так называемые изгнанники, грубо говоря — побочный продукт Граней. Чужаки из далеких миров. И поэтому для местной знати мы — бельмо на глазу.

Необъяснимая утрата породила дискриминацию и ненависть.

Коренные жители континента не могли смириться с существованием чужаков, принесших беду. Лишившись дома в один миг, они считали свою ненависть вполне обоснованной.

Не то чтобы изгнанники сами вызвали катастрофу – просто слепая ярость искала виноватых.

—Опасность Грани определяется концентрацией содержащейся в ней маны.

Нарин заметил, как притихли студенты. Раз речь зашла о них самих, никто не мог остаться равнодушным.

Но затягивать тяжелую тему не хотелось, и он сменил предмет.

—Уровням опасности присваиваются цвета: чем выше концентрация маны, тем темнее цвет. Самый низкий ранг — белый, высший — черный ранг.

Аналоги Врат ранга F и ранга S, надо полагать.

—При зачистке Граней опаснее всего безумие. Избыток чего бы то ни было превращается в яд, и под давлением колоссальной маны разум нередко ломается.

Профессия охотника подразумевает готовность к смерти. Даже целые и невредимые, многие после ухода на покой становятся инвалидами – последствия отравления маной.

Без крепкого тела и несгибаемой воли до конца не дожить.

—Посему важна закалка, и повторять это можно бесконечно. Где бы вы ни оказались, Грани — неуправляемая головная боль.

В конце концов, кто-то должен закрывать эти прорывы. Нарин получше многих знал, к какой трагедии приводит заброшенная Грань и не зачищенное подземелье.

—Я не говорю, что это обязанность каждого из вас. Но сила зависит от того, как её применить. Поправляйте и точите её так, чтобы она разила в нужном направлении. А где правота — решайте сами: защитить себя, свой дом или близких.

Выбор за каждым.

Учитель Нарин лишь указывает направления. Если ученик свернет не туда – поправит, а пока все в пределах нормы – пронаблюдает.

В обучении нет единственно верного ответа, но для себя Нарин вывел именно такой.

—Это правда ваша первая лекция? Вы отлично держитесь! — Подошла Сёльён после занятий.

—Я вообще мастер чесать языком. Похоже на призвание?

—Похоже, вы и вправду честно сдали экзамены. Не по блату пришли.

—Какая у меня блатная крыша, чтобы устраивать меня по знакомству?

—Ну так ваш друг — сын председателя.

Она имела в виду Хасселя.

Поразительно, как Сёльён принимает их постоянные ссоры и угрозы за приятельские перепалки.

Нарин сразу же развеял это нелепое заблуждение:

—У меня нет друзей.

—Оно и видно.

Ответил – и самому стало тоскливо. «Оно и видно» – это еще что за выпад?

У Кима Уджуна тоже были близкие друзья. Братья из того же приюта.

Пусть жизнь швыряла каждого по-своему и встречались они редко, но созванивались регулярно.

—Это сейчас нет, а раньше были. Нынче как-то особенно скучаю по друзьям, оставшимся на родине.

—Я вроде не спрашивала…

—Не просто друзья — настоящие братья. Эх, как здорово было собраться вместе после долгой разлуки, затянуть по сигарете, хлопнуть по стопке соджу под рамён… Вот это была жизнь!

—Табак и алкоголь вредны для здоровья. А что такое «рамён»?

—Традиционная лапша Тоски по родине.

В те времена, когда Юран отселила его и он перебивался с хлеба на воду, рамён заменял Киму Уджуну завтрак, обед и ужин.

Сначала заваривал из экономии, а потом втянулся. Ким Уджун вообще душу за лапшу отдавал.

Еда для души, пропитанная потом и слезами нелегких дней. Сегодня Нарину особенно захотелось того острого, пряного вкуса.

—Занимательная лекция, — оценил Амутар, собрав вещи.

Раз уж даже самый далекий от учебы оболтус посчитал её интересной, то и остальные оценили примерно так же.

Нарину было приятно, хоть и немного странно.

Ничего особенного он ведь не рассказывал – так, прошелся по верхам.

—Просто повторил банальности, а отклик хороший. Вы разве на первом курсе такого не проходили?

«Понимание и практика Граней» — усложненный курс с упором на практику.

Теорию проходили на первом курсе – предмет «Что такое Грань». Говорили, его вел один из профессоров боевого отделения.

—Я почти все пары проспал.

—Нашел чем гордиться, дурень.

Неудивительно, что ему пришлось сорить деньгами, лишь бы избежать отчисления.

Сёльён, более-менее тянувшая на примерную ученицу, ответила за него:

—Это обязательный предмет, но он славился невыносимой скукой. Профессор просто бубнил себе под нос толстенный мудреный учебник. Да и книга стоила сумасшедших денег.

—И сколько же?

—Триста тысяч руэлей.

—Псих какой-то. Автор — сам этот профессор?

—Ага. Профессор Биргель. Известен своим мерзким характером.

Всплыло неожиданное имя.

—Биргель Астезия? Тот самый индюк?

—Знаете его?

—Еще бы. Урвал место наследника в обход Хасселя.

—Он тут фактически главный. Из-за авторитета его семьи даже преподаватели перед ним лебезят. Говорят, сам ректор с ним предпочитает не связываться.

—Да вряд ли.

Не похоже, чтобы ректор оглядывался на Биргеля.

Да и наказание Хасселю с Нарином вынесли мягкое. Просто закрывают глаза, раз уж он сынок влиятельного лица.

—И чего ради такой тип поперся вести уроки у специального отделения? Астезия ведь терпеть не может изгнанников.

—Откровенно презирал, — вмешался Гарм, ждавший Амутара. Усевшись на ближайший стол, парень вклинился в разговор. — Старался не то что не прикасаться к нам, а даже глазом не повесть. Среди всех профессоров этот — самый уродский.

—И поэтому ты в первый день разнес мне кафедру?

—…

Заставив Гарма приткнуться, Нарин снова перевел взгляд на Сёльён.

—Это всё из-за профессора Хасселя. Они постоянно устраивают грызню из-за наследования поста главы семьи.

—Прямо на глазах у студентов?

—Каждый раз, как они пересекались, атмосфера становилась жуткой. Ядовитые подколки — это мелочи, временами дело доходило до рукоприкладства. Я сама видела, как он съездил профессору Хасселю по щеке.

Мелочный, ущербный старший братец.

Раз уж урвал титул, оставил бы в покое ушедшего из дома брата. Чего так труситься и караулить каждый его шаг?

—А вы не спросите?

—О чем?

—Что было после того, как его ударили.

—Да просто утерся и всё.

Глаза Сёльён округлились:

—Точно! Откуда вы знаете?

—У него характер такой.

—С его-то нравом нормальный человек ответил бы!

—Они же семья.

Простая и в то же время сложная причина.

—Этот парень, хоть и притворяется сухарем, на самом деле чересчур сентиментален. Воспоминания о прошлом его и губят. И то, что он сносит побои от придурка-брата, и то, что до сих пор пляшет под дудку семьи.

Привязанность – штука коварная.

Каким бы холодным и рассудительным ни был человек, он время от времени оглядывается назад. Даже израненный и разочарованный, он внезапно испытывает ностальгию.

Хоть и надо отпустить прошлое, сделать это совсем не просто.

—Я не понимаю, — нахмурилась Сёльён. — Ни то, как брат измывается над братом, ни то, как тот терпит это. Разве семья не должна заботиться друг о друге? Почему нужно обязательно грызться за каждый кусок?

—На то есть свои причины. Они сводные братья, да и вопрос наследования поста главы семьи довольно щекотливый.

—Неужели титул главы семьи так важен? Настолько, чтобы возненавидеть брата, с которым вместе рос?

—У богатеев свои законы. Я вырос на улице, так что в таких тонкостях не разбираюсь.

Сёльён по-прежнему выглядела недовольной.

Точнее, даже не недовольной, а скорее рассерженной.

—Не лезь в это с головой. Посторонним не гоже перемывать кости чужой семье.

Нарин заметил, как она закусила нижнюю губу. Неужели она настолько переживает за Хасселя?

Впрочем, ничего удивительного. Хассель – главный герой этого мира и профессор, славящийся своим непредвзятым отношением к изгнанникам.

—Кстати, ты говорила, что у тебя тоже есть сестра. Вы ладите?

Раз уж зашел разговор о родных, Нарин решил между делом поинтересоваться.

Лицо Сёльён мгновенно одеревенело.

—…Нет.

Бросив это слово, Сёльён буквально выскочила из аудитории.

Не ожидавший такого поспешного бегства без попрощаний, Нарин недоуменно переглянулся с Амутаром и Гармом.

—Это что с ней?

Амутар покрутил головой, а Гарм тяжело вздохнул:

—Учитель, лучше не заводи с Сёльён разговор про сестру.

—Почему?

—Просто не заводи, и всё.

—Ладно, как скажешь.

Нарин безучастно кивнул.

Запретный плод, как известно, сладок. Сёльхян оставалась мишенью Тоски по родине, да и утреннее происшествие засело в голове.

Раз окружающие избегают темы – можно спросить напрямую у самой виновницы.

—И вообще, ты что-то раскомпостировался, щенок, — поднял правую руку Нарин.

Вспомнив недавнюю затрещину, Гарм вздрогнул всей тушкой и прижал короткие ушки.