Том 1 · Глава 170. Сбрасывание чешуи (4)

Каким бы хладнокровным и рассудительным ни был человек, в жизни бывают моменты, когда его менталка трещит по швам.

К примеру, когда открываются Врата и гибнет вся твоя приютская семья, или когда твой наставник и напарник в один день бросает всё и становится писакой, а его стряпня начинает расходиться как горячие пирожки, из-за чего по эффекту бабочки тебя принудительно переименовывают…

Встреча с Ведьмой Грани вполне могла встать в один ряд с этими кошмарами: она не просто пошатнула психику Нарина, а измельчила её в пыль и перетёрла жерновами.

Ведь его Рассудок впервые упал до нуля.

—Эй, система, я всегда об этом думал, но жить — штука чертовски непростая. Пришёл поохотиться на змею, а попал в экую переделку. Я и не знал, что твоя тётушка настолько жуткая… то есть жуткая ведьма. Насколько же надо быть гнилой и дрянной душонкой, чтобы изо всех сил рушить чужую жизнь?

—А-а, только ты и понимаешь душу своего носителя. Система, будь ты хоть дитём знамения беды, хоть его осколком или шипом, теперь-то я точно уверен, что ты на моей стороне. Умница. Изнемогая от страха, ты всё же дерзила этой лютой тётке. Нелегко тебе пришлось.

От пережитого шока Нарин достиг своего рода просветления и почти избавился от неприязни к системе.

Пусть та и отличалась взрывным характером и действовала чисто по настроению, она ни на миг не пыталась навредить Нарину.

Напротив, она из кожи вон лезла, заботясь о его ментальном состоянии.

«Личность Злого Знамения так и не проявилась».

Несмотря на то что Рассудок опустился до нуля, Нарин лишь потерял память, но его эго не было поглощено Злым Знамением.

Всё благодаря тому, что система намеренно скрывала и подавляла личность Злого Знамения.

Благодаря этому Ведьма Грани так и не узнала о сосуществующей в нём второй личности. Она приняла стоящего перед ней человека не за Нарина, а за Кима Уджуна.

Если бы ведьма заметила Злое Знамение, всё не ограничилось бы парой вопросов и ответов.

Она наверняка сбросила бы маску и попыталась прикончить его любым способом.

—Спасибо, — искренне поблагодарил Нарин.

Пусть её и звали шипом Богохульства, система проявляла к Нарину неоспоримую симпатию.

—Э-э… Простите, вы уже закончили? — Подала голос Кая.

—Ха-а. И откуда столько нетерпения? Ты что, перебиваешь наш душевный и уютный разговор с системой? Змейка, тебе стоило бы поучиться у системы, которая несколько месяцев молча учила человеческий язык.

—Вот и она того же мнения.

—Вы ведь не совсем сошли с ума, правда?

Кая так и не спустила с него подозрительного взгляда.

И это после того, как он целое часовое объяснение потратил на изложение всей правды, за исключением факта своего попадания!

—Конечно, в такое трудно поверить! Какая-то колючка знамения беды застряла в даньтяне, оказалась источником безумия, а само знамение беды уже несколько раз уничтожало другие миры… И вообще, сёстры-знамения сговорились и пытаются испортить вам жизнь, учитель?!

—Ты упустила часть про регрессию. Этот мир на самом деле вращается по кругу, бегая по бесконечной замкнутой эстафете. Врубись хорошенько и запомни.

—Как я могу понять такое с одного раза?!

Но в нехватке сообразительности у ученицы не было вины учителя.

—…И вы хотите сказать, что эта система на вашей стороне? Вы правда верите осколку знамения беды?

—Я увековечился в этой мысли. Модифицированное Богохульство может быть каким угодно, но эта малышка меня слушается. Можно сказать, моё родное дитя, выношенное в даньтяне.

—То Слеза Луны, то шип Богохульства… Вы что, коллекционер знамений беды?

—В следующий раз надо будет поймать Ночь. Моя давняя мечта — собрать полную коллекцию и стать Мастером знамений беды.

—А потом вы ещё и чёрного призрака приручите…

Нарин прислушался к её словам. Язык до добра не доведёт, но кто знает – а вдруг когда-нибудь так и случится?

В этом мире нет ничего невозможного.

—Для начала нужно дать ей имя.

—Вы реально собрались ловить чёрного призрака?

—Я про систему. Называть живое существо «системой» как-то неполноценно.

Так экспромтом был организован конкурс на лучшее имя для системы.

—Как насчёт Железяки? Вы ведь так её называли, когда разговаривали сами с собой.

—Ей не нравится. Чтобы не путать с Ведьмой Богохульства, может, просто звать её Колючкой?

—И это тоже не нравится?

—Угу.

Откуда она только набралась таких эмотиконов?

Нарин долго размышлял и в конце концов из множества кандидатов выбрал одно имя:

—Назовём её Доранъи.

—Доранъи?

—Иероглиф «док» (瀆) в имени Богохульства изначально означает осквернение, но также имеет значение «канавка» или «ручеёк» (доран).

Узкий водный поток.

Пусть небольшой и слабый, но пока он непрерывно течёт, вода никогда не застоится и не протухнет.

В этом и заключается разница между богохульством и ручейком.

—Похоже, ей по душе.

—А по-моему, Железяка подходила идеально… — вздохнула Змейка, лишённая чувства вкуса, но полная сожалений.

—Кстати, учитель.

—Что?

—До каких пор вы будете оставлять его в таком виде?

Кая указала на ярко пылающий костёр.

Там на вертеле румянилась змеиная тушка.

—Кянг! Кянг! Киа-а-анг!

—Ши-и-ик! Ши-и-и-ик!

Бессмертный Змей уселся прямо на жаровню из Слезы Луны и издавал пронзительные вопли. Он был наглухо обмотан бинтами священной реликвии, использовавшимися вместо ножен и кулинарного шпагата, и не мог даже пошевелиться.

Прочность священной реликвии уже была доказана, так что с силой укуса маленькой змейки прогрызть её было абсолютно невозможно.

Попытки Шикшики спасти своего предка выглядели трогательно до слёз.

—Шик-шик! Ши-и-ик!

—Что он говорит?

—В общем, предок в полном сознании, так что хватит его мучить. Может, пора уже отпустить?

—Это необходимая дезинфекция. Змейка, как ты знаешь, этот парень — апостол Ночи. Неизвестно, когда он превратится в чёрного призрака, поэтому нужно выжечь всё до самых костей огнём. Принцип тот же, что и при прижигании раны высокой температурой.

—А если честно?

—Уж больно он наглый.

Едва вырвавшись из Грани, Бессмертный Змей сжался до размеров небольшой змейки, равной Шикшики.

Будто полностью сбросив грязь прошлого, чешуя по всему его телу снова стала чисто-белой.

Но разве оттого, что перья цапли белы, её плоть чиста?

Нарин не забыл прошлых грехов этого тявкающего гада.

Несколько месяцев назад он без предупреждения накинулся на него на Грани – настоящий наглый змей.

А уж о том, что он без всяких объяснений затащил его на Грань и устроил сеанс тет-а-тет с ведьмой, и говорить нечего.

Бессмертный Змей заслужил полный комплекс пыток четырьмя стихиями: огнём, водой, землёй и воздухом.

—Кянг! Кянг! Кя-а-анг! Ки-а-а-а — ак!

Вдруг повизгивание Бессмертного Змея изменилось.

Почувствовав неладное, Шикшики резво спрятался в капюшон Каи.

—Кя-а-а-а-а — ак!

Бессмертный Змей вернулся к своему истинному гигантскому облику.

Нарин похлопал глазами и размял кисти рук:

—Жить надоело?

—Кянг, — тут же пискнул змей и мгновенно съёжился обратно до крошечных размеров.

Вот она – классическая выработанная реакция на кулак.

Имя ей – змея Павлова.

—Отныне твоё имя — Кянъянъи.

—Кя-а-анг…

Бессмертный Змей, внезапно ставший Кянъянъи, бессильно повис на плече Нарина.

Предок Примеры? Апостол Ведьмы Ночи? Перед кулаком Нарина, проповедующим равенство полов, рас и всего сущего, всё это ничтожество превратилось в банального Кянъянъи.

—Ши-ик, ши-ик, ши-ик…

—Не плачьте, дядя. Давайте лучше вместе пожелаем нашему предку счастья в будущем. Хотя с тех пор, как он попался учителю, его судьба и так сочтена.

—Ши-и-и-ик…

Шикшики умывался слезами размером с куриное яйцо, а Кая вовсю лыбилась, с удовольствием смакуя несчастья предка.

Хоть корни у них и одни, но уважение к предку отличалось разительно.

—Кянъянъи.

Нарин исследовал подземный город гигантов.

Первое впечатление было как от ада вроде Тартара, но по мере того как он разглядывал искусные сооружения, у него складывалось совсем иное ощущение.

Этот город походил скорее не на Тартар, а на катакомбы.

Подземная усыпальница верующих, почитающих своего бога.

—Кянг?

—Почему именно я?

Этот подземный город представлял собой огромный храм или святилище.

Ещё до того, как его оторвало Гранью, одноглазые гиганты почитали Ведьму Ночи как своё божество.

—Три ведьмы: Богохульство, Ночь и Грань. Ты был прислужником Ночи. Она сотворила тебя или даровала часть своей власти. А изменение цвета чешуи означало, что твой разум был поглощён силой Ночи.

На стене виднелась фреска.

У Ночи было множество ног – ног, похожих на щупальца.

Она передвигалась на них, словно ползла по земле. Гиганты следовали за ведьмой. Их кожа, поднявшаяся из глубин земли, была тёмной.

—Ты не хотел быть апостолом Ночи. Ты не хотел бессмертия. Поэтому ты пошёл против хозяйки и привёл меня к Грани. Там ты показал мне истину. Но почему именно я? Этот вопрос всё ещё остаётся без ответа.

На противоположной стороне изображался гигант, не затронутый Ночью.

Окутанный адским пламенем, он шагал вперёд, чтобы объять мать-Ночь.

Огненный гигант встал во весь рост на земле. Он не был чёрным призраком, а потому принимал дневной свет всем своим телом.

В конце концов он сам стал единственным солнцем. Небесный свет заслонила тень Ночи, но земной огонь пылал, словно вечная жизнь.

Ночь и её дети волокли по земле свои тяжелые ноги в поисках тепла.

Это было пророчество о гибели.

—Ты назвал меня Путешественником.

«О Путешественник.

Пусть твоё конечное пристанище осветит твой путь».

—Ты имел в виду, что я путешественник во времени? Если так, то ты явно ошибался. Запертый в вечной регрессии, я лишь без цели кочую между жизнью и смертью, поэтому меня правильнее называть не Путешественником, а Странником. Если конечная точка не определена, это нельзя назвать путешествием.

Говорят, жизнь – это сон, и когда-нибудь придётся проснуться в яви смерти.

Но если ты не можешь ни умереть, ни жить…

Чем Нарин отличается от чёрных призраков или лунатиков?

—Я жил, будучи мёртвым. Моя менталка пошатнулась именно из-за этого. Я думал, стоит расправиться с Небесным Демоном и Владыкой Меча, и всё закончится, а оказалось, что всё это — лишь грёзы во сне. И впереди ещё целых три знамения беды.

—Кя-а-анг…

—Ладно. Если знаешь цель, это уже не странствие, а если понял, что очнулся — не сон. Хорошо, что я понял хотя бы сейчас. А причины… Ха-а, ладно. Постепенно разберусь.

Ведьмы ненавидят Нарина. Настоящие твари, готовые раз за разом обрушивать на него смерть и мучения, поворачивая мир вспять тысячи раз.

Даже Кянъянъи, апостол Ночи, не знал причины.

Или, даже если знал, не мог сказать. Ведь его хозяйка этого не хотела бы.

Бессмертный Змей. Короткое путешествие к Грани было единственным подарком, который он мог преподнести Нарину.

Ведь жизнь – это путешествие в поисках множества причин и одного единственного смысла.

И причина, которую искал Нарин, была лишь одной из многих вещей, через которые ему предстояло пройти.

—…Ух ты-ы.

Подземный город был огромен. Они шли пять часов без перерыва, а конца-краю видно не было.

Так что гиганты, с которыми столкнулся Нарин, составляли лишь малую часть жителей города.

Повсюду валялись трупы гигантов с переломанными конечностями, а ещё больше гигантов возводили башню к дыре в потолке.

Очень давно здесь кто-то побывал.

—Наджа Пастия! Может, это она здесь прошлась? Вы ведь говорили, что она искала самую древнюю Грань. Вот и наткнулась на это место!

—Тут больше сотен трупов гигантов. Вряд ли кто-то из Десяти великих обладает такой мощью, если только это не один из Троих Владычествующих.

—Да ладно вам, среди Десяти великих тоже могут быть силачи уровня Троих Владычествующих! Взять хотя бы Небесного Демона — его оценивают наравне с Троими Владычествующими!

Такая вероятность не исключалась.

Если Наджа Пастия скрывала свою силу. Если она и Юран – одно лицо.

Если её истинная суть – знамение беды по имени Ведьма Богохульства.

«Ей вполне под силу разделаться с гигантами».

Как говорила система Доранъи, Ночь и Богохульство враждовали как кошка с собакой.

Если Наджа Пастия – это Богохульство, не пришла ли она сюда специально, чтобы осквернить святыню Ночи? Мотивы знамений беды всё равно не поддаются логике.

Предположение, что Юран – Ведьма Богохульства… думать об этом не слишком хотелось.

—О? Смотрите, на колонне что-то написано!

Нарин посмотрел на колонну, указанную Каей.

Там размашистым почерком, глубокими следами от меча были вырезаны иероглифы 誓怨 (Совон).

«Клятва» (誓) и «Обида» (怨). Проще говоря — клятва мести.

Столица Тоски по родине.

То самое место, которое называют Совоном.

—…Так это означало не «на западе»?

Здесь побывал Небесный Демон.