Том 1 · Глава 179. Злое Знамение (1)

Аделия говорила, что узкий путь – это путешествие к поиску собственной справедливости.

Но нельзя с уверенностью сказать, что именно правильно, а что нет. Ибо справедливость – это понятийная рамка, которую невозможно уместить в одно-единственное определение.

Кто-то объясняет её хрупким балансом сил, кто-то ищет ответ в морали и рациональности. Аделия назвала своей справедливостью «отказ от мести».

Нарин же своей справедливости не знал.

Он получил от учителя слишком много, чтобы выделить какую-то одну, самую главную ценность.

Да и как вообще объяснить или описать то, чего даже не видишь?

В такие моменты требуется зеркало для объективной оценки.

Не приукрашивающий фильтр вроде зеркала в ванной, а зеркало объективности, отражающее всё как есть.

И Бог правосудия вместе с этим узким путем исполняли именно такую роль. Эдакий распорядитель, который проецирует испытуемого и определяет для него подходящее испытание.

А значит, испытание для Нарина должно было подвергнуть его справедливость суровой проверке.

Вот только возникла непредвиденная проблема.

«Нас же, по сути, двое?»

Злое Знамение и Нарин. Если точнее – оригинальный Нарин и Ким Уджун.

Из-за того что испытуемых оказалось двое, в программе явно произошёл сбой. Похоже, Бог правосудия помешкал и не придумал ничего лучше, кроме как действовать напролом.

Сценарий под названием «А теперь убейте друг друга».

И кто победит, того и признают настоящим Нарином.

Увидев стоящее вдали Злое Знамение, Доран засуетилась:

—Да нет, настоящий, — ответил Нарин.

Заявление об уродстве задело его за живое: рожа-то у Злого Знамения была один в один как у него.

—Настоящее Злое Знамение, вытащенное из моих глубин.

—Истинно так, — кивнуло Злое Знамение, до этого стоявшее без движения.

Волосы, перетянутые бечёвкой. Узкие, раскосые глаза.

—Я — настоящий, а вы — подделка. К слову, я не Злое Знамение, я — Нарин.

Лицо у него было то же самое, но вежливый тон ужасно раздражал.

Нарин подошёл к Злому Знамению.

—Слушай, я сейчас тоже Нарин, так что войди в положение. Если нас обоих звать Наринами, путаница выйдет.

—А нельзя вам просто побыть Злым Знамением? У вас же и прозвище такое появилось.

—Зови меня учителем.

—О, так даже лучше. А то произносить своё имя как-то смутительно.

А парень-то оказался сговорчивее, чем казалось.

—Я на всякий случай спрошу: ты ведь не фальшивка?

—Вы про иллюзию, созданную Богом правосудия? Учитель, если уж назвали меня настоящим, так держитесь своей позиции. Я — самый настоящий Нарин.

—Злое Знамение.

—Ну да, пусть так.

Нарин похлопал глазами и слегка сжал кулак.

—Слышь, а можно я тебя один раз ударю?

—С чего вдруг?

—Да ты какой-то чересчур нормальный. Вот и думаю: если врезать, может, истинное нутро вылезет?

—Я не сумасшедший.

—Психи никогда не признаются, что они психи.

—Разве безумие сдерживаю я, а не вы? Спросите у Доран, какой сейчас показатель Рассудка.

—Доран, покажи шкалу Рассудка.

Вполне нормальное значение.

Злое Знамение нахмурилось и сокрушённо поцокало языком:

—Вот видите? Восемьдесят один — это уровень обычного человека, способного вести нормальную жизнь. Наслаждайтесь спокойными днями без головной боли, учитель.

—Ты что, всё видел изнутри?

—Сидел с попкорном и наблюдал. Ну, то есть не с настоящим попкорном, конечно.

До того как сойти с ума, Злое Знамение был тем ещё хитрецом.

—Я уж думал, что будет, когда Рассудок упадёт до нуля. Но вам повезло выжить даже после встречи с Ведьмой Грани. И всё благодаря Доран, которая меня спрятала.

—Доран, а не хочешь попробовать назвать меня папой?

Злое Знамение змеёй улыбнулось.

Обольщённая его привлекательной внешностью, Доран уже замялась, собираясь произнести запретное слово:

—Цыц, — осадил её Нарин.

Он защитил Доран, прямо как родную дочь.

—Не смей подкатывать к ребёнку.

—Ого, вы уже совсем вошли в роль опекуна. Неужели решили притвориться настоящим родителем?

—Холостой одинокий папаша — это как-то чересчур, так что остановимся на носителе или учителе.

—Изо всех сил стараетесь выжить, да?

Злое Знамение сбросило улыбку и тяжело вздохнуло.

—Папа, учитель… Но ведь в конечном счёте это просто попытка приручить систему, верно? Ведь именно она держит в руках вашу жизнь.

—Ты это при ребёнке говоришь?

—Да. И я хочу, чтобы она слушала внимательно, не пропуская ни единого слова. Всё это — шип, посаженный Богохульством.

Злое Знамение уставилось на Нарина, словно отчитывая его за глупость.

Его взгляд, обнаживший истинные чувства, устремился на Доран, обосновавшуюся в теле Нарина.

—Это главный виновник того, что наши с вами жизни разрушены до основания. Вы и сами должны знать, каково это — по мере того как снижается Рассудок, вы видели, что происходит.

Когда Нарин убил вассала Кровавого Святого, чтобы защитить Ирин…

Когда его Рассудок упал ниже 50, его терзали ужасные галлюцинации.

—Я не знаю точных цифр. В моём случае Рассудок не отображался численной шкалой. Но одно я знаю точно: чем ближе он к нулю, тем мучительнее становится жизнь. Галлюцинации и слуховые мороки. А затем путаются прошлое и настоящее.

И в конце концов стираются даже воспоминания.

—Думаете, мне хотелось убивать людей? Кто по своей воле захочет стать убийцей или военным преступником? Будь я в здравом уме, я бы отверг приказ Небесного Демона. Я бы сбежал или последовал за своим учителем Юун Гёнчхоном, чтобы свести жертвы к минимуму. Я должен был так поступить.

Едва слышный вздох.

Он был подобен пару, поднимающемуся над тускнеющим очагом.

Но дыхание это не было безликим и бесцветным: пар, которому надлежало раствориться в небесах, напротив, окутал всё пространство своей мрачной тенью.

—Но Богохульство мне не позволило. Та, кого я когда-то считал другом, и её шип стали моим единственным воспоминанием и конечной точкой моей жизни. Учитель, вы знаете, каково это — оказаться в одиночестве в чужом мире?

Злое Знамение раскрасило ночь воспоминаниями одного из прошлых дней.

—Вы, как попаданец, просто обязаны меня понять. Потерять все воспоминания, изображать из себя кого-то незнакомого и, оказавшись во власти чужих связей, быть сброшенным в ад… Вы можете понять это, потому что вы — это не Нарин. Мы с вами ничем не отличаемся.

Далекая ночь, поле боя, залитое кровью и усыпанное обрывками плоти.

Там стояли Нарин и Злое Знамение.

—Ким Уджун и Злое Знамение были фальшивками. Актерами или танцорами на сцене, подражающими человеку по имени Нарин, чтобы просто выжить. Как отличить настоящее от подделки? Ведь даже я, обладая памятью Нарина, когда-то был фальшивкой.

Нарин подумал, что этот пейзаж – личный ад Злого Знамения.

Тот всё ещё видел сон о каком-то дне. Не в силах вырваться из него, он блуждал на грани между сном и реальностью.

—Учитель, как бы вы ни распоряжались моим телом, мне, подделке, не следует вмешиваться. Так или иначе вы умрёте и вернётесь к исходной точке.

Лунатик.

Всю жизнь Злое Знамение существовал в даньтяне Нарина, будучи мертвецом.

—Но это не значит, что всё можно просто забыть.

Мир наполнился гнилостным зловонием. Слеза Луны на поясе печально зазвенела.

Раз, десять, сто голов, забывших, как дышать… Но они кричали не лёгкими, а голосовыми связками.

Словно первые побеги, делающие первый в жизни вдох, но мёртвые головы в один голос произнесли:

—Шипы пронзили их и убили. Убили и нас. Я живу вечно, но не являюсь живым, а они вечно умирают, но не являются мёртвыми. Проклятие ведьм заточило нас в вечности.

Их устами Злое Знамение произнесло:

—И если это не ад, то что же тогда?

Ад равного возрождения.

Терзать и убивать друг друга снова и снова – это и был настоящий ад.

Бесчисленные грешники, не ведающие своих грехов, тосковали по ушедшему дыханию своими отрубленными головами.

А ведьмы лишь связали их круговой порукой ради греха одного-единственного человека.

—Богохульство, это ад, созданный тобой.

Грешники Ада равного возрождения умирали и воскресали вновь.

Богохульство вонзило шипы в их гниющие тела, Ночь лишила их сна, а Грань сорвала покров с их расстояния, промежутков и всего пути.

Страдающие от бессонницы больные судорожно обнимали друг друга. Мечущиеся в попытке унять боль тела лишь ранили себя и других, нанося новые раны.

Мир, лишившийся дистанции, оказался куда ужаснее мира, где люди боялись чужаков за оградой.

Доран закричала, но её крик так и не обрёл голоса:

—Ты убила меня и их.

—Я тоже не знал. Да и сейчас не знаю. Почему ведьмы так отчаянно жаждут моей смерти? Что плохое я совершил? Неужели сам факт моего рождения делает меня грешником, заслуживающим мук в аду? Когда же я смогу спокойно умереть?

—Если моё рождение — это мой первородный грех, то и для тебя всё так же. Ведь твое существование в этом мире породило такую подделку, как я.

Доран продолжала непрестанно молить о прощении.

Шип, отколовшийся от Богохульства, был создан для того, чтобы ранить, но его основание, свободное от острого кончика, состояло из алых цветов.

Цветок, прятавший шипы, был так нежен, что стебель его трепетал от малейшего дуновения ветра.

—Покончите с собой, учитель, — произнесло Злое Знамение.

—Это единственный способ сбежать из этого ада, сбежать от ведьм. Вы — попаданец, а значит, даже пережив регрессию, можете сохранить воспоминания. Ведьма Грани не осознает ваши витки судьбы.

Вот каков был ответ, найденный Злым Знамением.

—Убивайте себя снова и снова. Пока Богохульство и Ночь не потеряют к вам интерес. Пока Ведьме Грани не надоедят ваши упорные визиты.

Умирая, Нарин каждый раз оказывается перед Ведьмой Грани.

Стоящее перед ним Злое Знамение уже больше тысячи раз встречалось с ней.

—Показывайте ей только бессмысленные и пустые финалы, пока даже самая страстная зрительница не отвернётся. Это максимальное сопротивление, на которое вы способны. Лучшая месть, способная разочаровать ведьму. Сделайте это прямо сейчас.

Настоящий, которому пришлось быть фальшивкой.

Актер на сцене.

Танцор, застывший в одиночестве.

—Убейте себя, — возвало оно к занавесу.

Действующий командир Черного Клинка и одновременно ключевой участник Альянса свержения Владыки Меча.

—О-ох… Командир, какими судьбами в Башне магов? То-только не говорите… Нет! Пожалуйста, только не сокращайте финансирование!

—Не переживай, я здесь не за этим, — с добродушной улыбкой ответил Джамаль Астезия, успокаивая мага, переживавшего за казну Башни магов.

—Нынче не те времена, чтобы добиваться успеха, долбя в одну точку. Жалко всю жизнь только мечом махать, вот я и решил на досуге поучиться магии.

—…Командир, по-моему, вы и так добились колоссального успеха.

—Как бы то ни было, я сегодня просто как турист. Башня магов — это же святыня и работа мечты для любого чародея, верно? Вот и дай посмотреть, чем вы тут занимаетесь.

—Да тут же скукота смертная…

—Я замолвлю словечко перед братом, чтобы вам подняли финансирование.

—Обслужу по высшему разряду, дорогой гость!

Бедный исследователь из Башни магов тут же вызвался стать гидом.

—Вот здесь у нас цех по производству артефактов! В основном делаем товары для Академии, но несколько лет назад нам почему-то начали заказывать изготовление каких-то пилюль.

—Хм-м.

—Кажется, для искажения ци? В общем, яд, нарушающий циркуляцию маны. Судя по всему, его используют, чтобы удерживать студентов-изгнанников. Ингредиенты приносит лично Владыка Башни магов, так что мы и сами толком ничего не знаем.

—Понятно. Можно я отлучусь в уборную?

—Конечно! Я подожду вас здесь!

Джамаль сделал вид, что идёт в туалет, а сам спустился на первый этаж.

Пройдя по коридору согласно маршруту, описанному Нарином, он с первого раза нашёл нужную цель.

Наджа Пастия.

Личная комната бывшего члена Десяти великих, предполагаемой Ведьмы Богохульства.

Джамаль сосредоточил своё восприятие, осматривая всё помещение.

«Так и есть».

Внизу было пустое подземное пространство.

Нельзя оставлять следов.

Силой дверь не выбить, значит, где-то должен быть проход.

«Фотография, значит…»

Снимок Наджи Пастии вместе с Великим магом, сделанный ещё при жизни.

Тот факт, что на столе стояла одна-единственная рамка, выглядел крайне подозрительно.

Джамаль какое-то время воздействовал маной на рамку с фотографией.

Заметив, что реакции нет, он достал из кармана заранее припасённую пилюлю.

Пилюля, сделанная, по предположению Нарина, из тела Ведьмы Богохульства.

Джамаль поднёс пилюлю к фотографии. Как только их поверхности соприкоснулись, произошла трансформация.

—Тук.

Пилюля превратилась в человеческий глаз.

Великий маг на снимке исчез, а Наджа Пастия плакала кровавыми слезами из пустой глазницы.

Казалось, будто она пристально смотрит прямо на него, и у Джамаля от ужаса побежали мурашки по коже, да так, что он выронил глазное яблоко.

—…Угадал.

Поставив фотографию на место, Джамаль пошёл вслед за глазным яблоком, катившимся по полу.

Оставляя тонкий кровавый след, глаз вкатился прямо в дверь.

Джамаль спохватился и быстро распахнул её.

В Башне магов катящийся глаз – дело обычное, но если за ним гоняется человек, не владеющий магией, это вызовет подозрения.

Однако открывшаяся картина оказалась вовсе не коридором первого этажа.

—…

За дверью простирался совершенно иной мир.

Лестница, ведущая под землю. Если бы это была просто лестница, насколько было бы проще!

Стены извивались из ярко-алой плоти и внутренностей, а беспорядочно торчащие пальцы, подобно сосудам, шевелились в карикатурном танце.

Топ, топ, топ… Оставляя следы на каждой ступени, глазное яблоко по дуге скатывалось всё ниже и ниже в подземную тьму.

—Ха-а…

Джамаль досадно взъерошил волосы.

Похоже, дело дрянь.