Том 1 · Глава 54. Примера (3)

От мелькавших перед глазами картин тошнило.

Эти воспоминания были прошлым, которое Кая пережила лично.

В них Нарин был одновременно и наблюдателем, и главным действующим лицом.

Слившись с её чувствами и эмоциями, он всеми силами цеплялся за собственное «я». Тяжело дыша, он до крови искусал губы, а его широко раскрытые глаза налились кровью.

Иначе эту боль было не вынести.

Он чувствовал, как вырывают и выжигают глаза. Слышал непонятный, безумный хохот. Видел, как всё её тело режут и колют клинками.

—…Мне не больно. Это ошибка. Немного отдохну, и всё пройдет. Это всё просто кажется…

В конце концов Кая рухнула на землю. Как и в воспоминаниях о том времени, когда ей было семь лет, она лежала ничком, дрожа всем телом.

Слёзы не текли. Когда она плакала в последний раз? Это было так давно, что она уже и не помнила.

Правый глаз немилосердно колом колол. Кожу повсюду зудело и щипало, жгло, словно от множества порезов.

«Мне не больно», — снова и снова лгала она себе. Хотя, возможно, это была и не ложь. С чего бы ей чувствовать боль теперь?

—Почудилось? — Восстановив дыхание, бросил Нарин.

—Я видел твои воспоминания. И ощутил всё сполна — чертовски больно, между прочим. Тебе не почудилось. Если тебя режут и колют мечами, вполне естественно чувствовать боль.

Семья Примера не принимала очевидных вещей.

Они еще давно искоренили у себя само понятие боли. Стремясь к вечной, бессмертной жизни, они считали боль лишь помехой.

Прикрываясь этим ничтожным «великим делом», они передавали из поколения в поколение способность утрачивать человеческое.

«Сумасшедшие», — подумал Нарин.

Он подавил подступавшую к горлу тошноту.

Все из рода Примера были безумцами, заслуживавшими смерти. Белал не просто так вырезал весь свой клан. Каждый из них увязал в чистейшем безумии.

Нелепая мечта под названием «бессмертие».

Ради этой мечты Примера без колебаний принесли Каю в жертву.

Её собственное желание никого не волновало. Личность, принадлежащая роду, легко утрачивает свою индивидуальность.

«Боль, чувство вины, человечность».

Всё то, что потеряла Кая. Для рода Примера это было нормой, но для Нарина – дикостью. В нем кипело отвращение к тому, что уже давно было мертвым внутри них.

Тень собственного клана сотворила нынешнюю Каю. Пройдя через этот кошмар, она осталась искалеченной личностью.

Неужели он всё еще недостаточно понял? Нужно ли смотреть её воспоминания дальше?

«Надо довести дело до конца», — решил Нарин.

Он опустился на одно колено и протянул руку к сжавшейся в клубок Кае.

—Это в последний раз.

Кончики пальцев Нарина коснулись её головы.

Она почувствовала, как рука гладит её по голове. Тёплая улыбка отца ничуть не изменилась за последние два года.

Зато Кая изменилась сильно. Она больше не улыбалась ему в ответ. Член семьи, вернувшийся живым с поля боя, больше не вызывал у неё никаких чувств.

Слышать похвалу больше не доставляло радости. С каких-то пор её эмоции стали угасать.

Потому что притупилась чувствительность к боли? Или потому что она смирилась со смертью?

Она не находила ни причины, ни смысла жить дальше. Но её тело просто не могло умереть.

И всё же она пыталась найти эту причину и смысл.

Кая изо всех сил заставила себя выдавить улыбку. Клан был всем миром, который она знала. У десятилетнего ребенка не было возможности сбежать.

Да она и не хотела уходить. Рядом с ней всегда была мать.

Именно поэтому она терпела эти ужасные дни. Мать была её единственной причиной и смыслом жить.

Она помнила эти слова, шептавшие ей каждую ночь.

Кая знала: в этих словах нет ни капли лжи. Мать всегда гордилась ей и обнимала за плечи каждый раз, когда та корчилась от мук.

Ей не хотелось разочаровывать мать. Дней, когда приходилось улыбаться через силу, становилось всё больше. Она надевала маску, училась искусно лгать и обвела вокруг пальца абсолютно всех.

Кае не было больно. Кая была счастлива. Кая не хотела умирать…

Один лишь Белал не поддался на эту ложь.

Даже умная Кая не могла понять этих слов.

Кто такой странствующий рыцарь? По крайней мере, в мире Каи такого понятия не существовало.

Белал схватил Каю за плечи и заговорил так, словно его тошнило этими словами.

Это было признание в грехе. Он рыдал, сокрушаясь о прошлом, когда закрывал на всё глаза.

Покрасневшие, налитые кровью глаза. Кае было страшно смотреть на брата. Они не виделись два года, и из-за большой разницы в возрасте никогда не были близки.

Пройдя через войну, Белал стал совсем другим.

Кая заперлась в своей комнате. Она снова и снова прокручивала в голове слова брата, дрожа от ужаса.

Положить конец этому аду. Она прекрасно понимала, что это значит.

Она не сомкнула глаз ни на минуту. За окном проливался синеватый лунный свет. В ту ночь на небе стояла огромная полная луна.

Она услышала чей-то крик. К лунному свету примешался запах крови. Кая зажала уши подушкой, зажмурилась и принялась бессвязно шептать первое, что приходило в голову.

«Сегодня не мой день рождения. Сегодня мне не должно быть больно. Брат снаружи. Он вышел с мечом. Наверное, хочет меня убить? Но я ведь не умру… Тогда кого же он убьет?»

И тут она услышала знакомый голос.

Завизжав, она выскочила из комнаты.

Запах крови стал невыносимо густым. Кругом лежали обезглавленные трупы. Они были не такими, как Кая – отсеченная голова для них означала смерть.

Видимость пропала. Кто-то подожег поместье. Огонь перекинулся на валявшиеся повсюду тела, и черный дым поглотил мир Каи.

Она кричала во весь голос, разрывая связки. Отрезанные головы, головы, головы… Большинство лиц были ей знакомы.

Сегодня весь род Примера собрался в поместье на пир в честь окончания войны.

Все они были мертвы. Она увидела головы старейшин и своего отца.

Мать была рядом с братом. Они наверняка слышали её голос, но ни один из них не повернулся.

Нет, мать просто не слышала ее. Поэтому и не могла повернуться.

Мать стала такой же, как отец, старейшины и все остальные из рода Примера.

Визжа, она бросилась на брата. Белал молча принимал её беспорядочные удары кулаками.

Кая рыдала во весь голос, а Белал плакал беззвучно. Багровый дым затянул луну.

А что было потом…

Она плохо помнила. Открыв глаза, она обнаружила, что у нее появился новый дом.

Семья Примера сгорела дотла, а брат с сестрой подались в Империю. Белала, уничтожившего собственный клан, стали звать Кровавым Змеем.

Ради сестры он покончил с одним адом, но тут же создал для нее другой.

Мир Каи изменился.

Не стало ни матери, ни отца, ни клана. Исчезли и причина, и смысл жить.

Изменилось абсолютно всё, кроме самой Каи. Её бессмертное тело осталось прежним. Но больше у нее не оставалось ничего.

Хотя нет… остался брат, вырезавший всю семью. Осталась привычка раздирать и колоть собственную плоть. Остались тошнотворные воспоминания.

И осталось желание отказаться от жизни.

Она отвергла уговоры брата и ушла на Грань. Монстры её больше не пугали. Куда страшнее был брат, убивший мать.

Но Бессмертный Змей так и не явился за ней. Никакой монстр не мог убить Каю. Ощущение боли становилось всё слабее. Даже получая раны, она ничего не чувствовала.

С каждым днем она всё больше отдалялась от смерти. Чужая смерть казалась ей куда ближе, чем своя собственная.

Она пыталась понять чужую смерть. Насколько им больно? Насколько мучительно? Так она цеплялась за боль, давно сгинувшую из её жизни.

Она тосковала по умершей матери.

Только тогда она смогла улыбнуться. Она притворялась улыбающейся, как делала это перед матерью. И это вошло в привычку.

Она стала болезненно гоняться за сиюминутными удовольствиями. За всем, что могло бы заменить мать. За всем, что позволило бы забыться хоть на мгновение.

Смерть была ближе к воспоминаниям, а удовольствие – к забвению.

Правый глаз заныл.

—Довольны? — Тихо усмехнулась Кая. — Теперь, когда увидели абсолютно всё, вам наконец стало легче?

Нарин смотрел на обессиленно опустившуюся на землю Каю.

Убийственное намерение давно исчезло. Напрягши демонический глаз до предела, она израсходовала все силы.

Даже будь у нее силы, ничего бы не изменилось. Боевой дух Каи был полностью сломлен.

Все прошлые тайны, которые она так тщательно скрывала, вылезли наружу. Совершенно естественно, что она чувствовала опустошение и отчаяние.

—Да, — кивнул Нарин. — Теперь я хотя бы немного тебя понимаю.

Кая от искреннего изумления лишь скривила губы:

—Ха! Понимаете? Да я сама себя не понимаю!

—Заткнись. Мои глаза видят точнее твоих. Человек от природы не способен увидеть собственное лицо без зеркала.

Она не сразу нашлась, что ответить.

—…Что за бред вы несете?

—Я о том, что твое лицо разбито.

Кая недовольно скривилась.

Объективно говоря, дурнушкой Кая не была. Хотя из-за её поведения её регулярно осыпали бранью, к её внешности претензий не возникало ни у кого и никогда.

—Да ваше лицо размазано куда сильнее! Вылитый змей. Признайтесь, учитель, вы тоже из рода Примера?

—Ты меня не так поняла. Я имел в виду, что физически разбил твое лицо своими руками. А сам я, между прочим, вполне симпатичный.

—Уродливый.

—Душа устроена так же, как и лицо.

Нарин проигнорировал ее выпады.

Он искренне считал свое лицо весьма неплохим.

—Нет ничего сложнее, чем объективно оценить самого себя. Как правило, представление человека о себе сильно отличается от реальности. Похоже, большинство людей вообще не смотрятся в зеркало.

—Вы бы сами в зеркало посмотрели! Возомнили себя красавцем…

—Ты не хочешь умирать.

Едкий голос Каи моментально сник.

—Напротив, ты изо всех сил цепляешься за жизнь.

В её воспоминаниях.

Нарин со стороны наблюдал за Каей. Не поддаваясь эмоциям, он смотрел на неё холодным, сторонним взглядом.

Ни разу Кая искренне не пожелала собственной смерти. Даже поддаваясь отчаянию, она всегда пыталась найти смысл и причину продолжать жить.

—Теперь я понял. Ты просто не знаешь, как жить, но всё ещё хочешь этого.

Будь у нее ни капли привязанности к жизни, она бы даже не пыталась.

Ни Кая, ни кто-либо другой не желает нелепой, несправедливой смерти.

—Не знать — не грех. Виноваты те, кто не научил. Если уж на то пошло, воспитание в роду Примера — дерьмо собачье. И суть, и методы там в корню неверны.

Ну еще бы.

Кая покривилась. В конце концов всё сводилось к банальной ругани. Хоть он был и прав, слышать прямые оскорбления в адрес своей семьи было неприятно.

Только она собралась буркнуть что-то в ответ, как Нарин произнес:

—А значит, я тебя научу.

При этих словах зрачки Каи дрогнули.

—Научу, как жить обыкновенной жизнью, как все остальные. Тебе не нужно ни умирать, ни убивать. Достаточно просто жить.

Живи настоящим моментом – этого более чем достаточно. Именно так жил сам Нарин.

Смысл жизни не кроется в чем-то грандиозном. Заниматься любимым делом, есть вкусную еду и просто выживать.

Нарину этого вполне хватало.

—Не нужно искать смысл где-то далеко. Рано или поздно со временем ты всё поймешь. А если так и не сможешь найти — скажи мне. Поищем вместе.

Как в детстве Юран наставляла Кима Уджуна.

—Не издевайся над ребятами от скуки. Я сам буду составлять тебе компанию. И бросай привычку калечить себя при каждом удобном случае. Я за этим прослежу.

Как Юран стала для него и учителем, и родителем, научив очень многому.

—Если сделаешь что-то не так — я укажу на это. Если сорвешься — вправлю мозги хотя бы и кулаками. Хочешь — плачь, хочешь — смейся. Главное, не живи в одиночку. Твой мир не так уж тесен.

Получить удар мечом и чувствовать боль – это нормально. Когда обидно и грустно, любому человеку хочется плакать.

Когда-то мир Каи был крошечным. Там естественные вещи считались дикостью, а личная жизнь бессердечно давилась во имя рода.

Но мир Нарина устроен иначе.

Поскольку он был учителем, он охотно поделился с Каей частью своего мира.

—Вот мое решение.

—…

Кая не сразу смогла ответить. Множество чувств пронеслось в её душе, она долго колебалась, шевеля губами.

Нарин терпеливо ждал.

Наконец, прервав молчание, Кая выдавила:

—Не читайте мне нотации с таким умным видом.

«Сумасшедшая дрянь…»

Как раз когда терпение Нарина подошло к концу, Кая повалилась спиной на землю.

—Я проиграла.

Кая уставилась в небо.

На ночном небе сияла полная луна.

Каждый раз, глядя на неё, она вспоминала многочисленные смерти и свою мать. В светлые лунные ночи она бесцельно бродила по улицам.

Теперь же она вспомнила о своем единственном близком человеке.

—Я понимаю брата. Этот мягкосердечный человек обнажил меч ради меня.

Белал был очень плаксивым братом.

И когда решил спасти Каю, и когда убивал мать.

Белал всегда плакал.

—Я злюсь на него за смерть мамы, но на остальных мне плевать. Останься я там, точно сошла бы с ума.

—Ты и сейчас прекрасно сдвинута.

—Не порть момент! Сам-то не лучше.

—Я абсолютно нормален.

—Эх, ладно, с вами бесполезно разговаривать.

Кая тяжело вздохнула. Нарин всегда оставался верным себе.

—Вызнали всё мое прошлое… Стыдоба-то какая. Кому-нибудь расскажете?

—Нет.

—Какое счастье. Если разнесется слух, я сразу же помру.

—Ты всё равно не умрешь.

—Это я образно!

Поворчав, она посмотрела на Нарина.

—Я тоже сохраню ваш секрет.

—Какой еще секрет?

—Личность учителя. Бывший убийца, мастер ударов со спины, учитель-садист, вуайерист и еще…

—Похоже, тебе мало досталось.

—Более чем достаточно!

Ей досталось сполна.

Переломать все кости, измочалить внутренности… Обычный человек от такого скончался бы раз десять.

—Вернешься — извинись перед ребятами. Если хочешь научиться жить, нужно начать с этого.

—Я и без вас собиралась.

—И перед братом тоже.

—…

Кая ненадолго замолчала. Рассуждения не заняли много времени.

—На это потребуется время.

—И того достаточно.

Уже то хорошо, что она не отказала наотрез. Вполне удовлетворяющий ответ.

Нарин плюхнулся на землю рядом с Каей.

Он устремил взгляд вслед за ней, вглядываясь в висевшую в небе полную луну.

Полнолуние. Для нее оно ассоциировалось лишь с одним.

—По маме скучаешь?

Мать. У Нарина не было матери, которую можно было бы вспомнить. Его с младенчества сдали в приют.

К счастью, человек, которого он мог назвать матерью, у него всё же был.

Для Нарина Юран была и другом, и учителем, и матерью.

—Я тоже.

Он заговорил вовсе не ради ответа. Поэтому он не смотрел на Каю, продолжая разглядывать большую луну.

Он не повернул головы даже на тихий всхлип. Девчонка гордая – могла бы и разозлиться.

Вскоре раздался тихий плач.

—Ы-а-а-а-а…

Луна, змей и учитель оставались на месте.