Том 1 · Глава 59. Учитель (2)

В лаборатории устроили попойку.

Хассель и Белал пристально смотрели на стеклянные стаканы, стоявшие на столе. Откупорить бутылку посреди бела дня… Для их благоразумных и трудолюбивых умов это было немыслимо.

Нарин щедро налил в стаканы дорогой виски.

—Пейте не спеша.

Наполненные доверху стаканы едва не переливались через край. Нарин встал у края стола с бутылкой, в которой оставалась еще половина напитка.

—Но первый бокал нужно обязательно осушить за один раз, — продолжал он. — Такова традиция Тоски по родине. Это означает смыть усталость тяжелого дня, неприятные воспоминания и весь затаенный осадок. С этим бокалом мы, хотя бы ненадолго, становимся братьями.

Разумеется, никакой подобной традиции у Тоски по родине не существовало. Он просто выдумал все на ходу.

Нарин торжественно поднял бутылку:

—За мою спокойную и беззаботную жизнь!

И, запрокинув голову, приложился прямо к горлышку.

Сначала ощущался терпкий древесный аромат, а затем рот заполнила легкая сладость. Напиток оказался довольно крепким – в самой глубине нутра разлилось тепло.

С тихим стуком он поставил опустевшую бутылку на стол. У Белала отвисла челюсть, а Хассель даже не пытался скрыть недовольной мины.

—Ты хоть знаешь, сколько стоит эта бутылка? — процедил Хассель.

—Не скупись. Считай это подарком для младшего соученика Белала. Я свой долг выполнил. Кто следующий?

Двое все еще колебались.

Тело Нарина, закаленное ядами, не поддавалось опьянению, но как насчет Хасселя и Белала? Ему стало любопытно, какова их выдержка.

Поэтому он решил их подтолкнуть:

—Если не хотите становиться братьями, можете не пить, — бросил Нарин.

В глазах Белала тут же вспыхнула решимость. Он обеими руками подхватил стакан:

—За благополучие семьи и за новые узы!

Белал осушил стакан одним махом. Хотя он и немного покашлял, лицо его ничуть не изменилось в цвете.

Он просто не привык к алкоголю, но пить вполне мог. Похоже, регенерация рода Примера распространялась и на устойчивость к хмелю.

Нарин с восхищением зааплодировал:

—Отлично! Сразу видно размах, достойный главы семьи. А вот стоящий рядом будущий глава семьи оказался мелочным и узколобым.

—При чем тут умение пить?! — Огрызнулся Хассель. — К тому же с какой стати я должен становиться с вами братьями?

—Тогда не пей, — коротко отрезал Нарин.

С этими словами он обнял Белала за плечи.

—Брат, выпьем вдвоем, без этого парня. Судя по всему, он опьянел от одного только запаха. Я-то еще свеж. А ты, брат?

—Хм… А это весьма недурно. Думаю, я мог бы выпить еще.

—Прекрасный настрой! В такой радостный день слабакам с нами не место. Астезия оказалась лишь кучкой слабаков с громким именем.

—Ах ты!

На лбу Хасселя вздулись вены. Его гордость была задета за живое, и он не мог этого стерпеть.

Как и ожидалось, Хассель грубо сцапал стакан и высоко поднял руку:

—Сукины дети!

Хассель запрокинул стакан. Рука его дрожала при каждом кадыковом глотке, но он все же осушил весь алкоголь за один заход.

Бах! Грохнув стаканом о стол, Хассель с покрасневшим лицом пробормотал:

—Видали? Я тоже умею пить! И после этого я слабак?!

—Нет, ты сильный мужчина.

Нарин снова похлопал в ладоши:

—И человек, умеющий получать удовольствие. Тот, кто старается, никогда не сравнится с тем, кто наслаждается процессом. В отличие от меня, всего лишь старательного, ты — истинный ценитель и пьяница.

—Раз понял… то ладно.

Хассель нахмурился и икнул. Для человека, который скупал алкоголь целыми запасами, пить он совершенно не умел.

В этот момент Нарин заметил, что Хассель пытается применить ману. Прежде чем тот успел разогнать хмель, Нарин сыграл на опережение:

—Истинный кутила честен во всем! Он категорически отвергает помощь лекарств от похмелья или маны. Все настоящие пропойцы, которых я знаю, поступали именно так. Заядлый курильщик, ты тоже пьяница, которого я признаю.

Лицо Хасселя побледнело. Он только что хвастался, поэтому возразить ему было нечего.

—К-конечно…

—Я принесу еще. Не думал, что ты настолько выдающийся мужчина. Все-таки Астезия — великий род. Хоть там и полно сукиных детей.

Бряк! На стол вывалилась целая гора самых разных бутылок – Нарин выгреб все из хранилища.

Увидев это, Белал засиял от восторга, а Хассель позеленел еще сильнее.

—Братья, пейте от души! Поговорите обо всем, что пропустили. А я попью вон там.

Нарин взял первую попавшуюся бутылку и прислонился к стене. Раз уж он уладил обстановку, дальше они разберутся сами.

Из-за стены донеслись голоса:

[…]

Их разговор не продвинулся ни на шаг с момента их последней беседы.

Как и у Белала с Каей, неловкость в общении со своей семьей, похоже, была характерной чертой изгнанников.

Нарин сделал глоток виски.

После долгого молчания Дан Сиволь наконец заговорила:

Тот человек… Должно быть, она имеет в виду Нарина.

Под главой Альянса подразумевался владыка Тоски по родине, то есть Небесный Демон. Ведь нынешняя Тоска по родине произошла от Альянса Мурима.

Тоска по родине до сих пор позиционировала себя как союз множества воинов Мурима.

Когда Альянс Мурима пал, большинство боевых мастеров признали Небесного Демона новым главой Альянса. Те же, кто этого не сделал, примкнули к другим фракциям или ушли в отшельничество.

Самый яркий пример – Бессмертный Меча Цветов Сливы, перешедший на сторону Лунного ореола.

Небесный Демон приказал провести масштабную чистку среди беглецов, но только Бессмертный Меча Цветов Сливы смог сохранить жизнь под покровительством Небесного Владыки.

«А остальные погибли».

Небесный Демон внушал ужас. Хладнокровный и беспощадный, он не терпел предательства.

Тех, кто подчинялся, он одарял милостью, а тем, кто отказывался следовать его воле, уготовлял лишь могилу и надгробие.

Континент не признает Небесного Демона главой Альянса. Сам Альянс Мурима давно канул в лету.

Тоска по родине – лишь отдельная вооруженная организация, а ее жестокий правитель – злодей, заслуживающий всеобщего осуждения.

Именно поэтому Небесный Демон не входит в число Троих Владычествующих. Несмотря на силу, равную им, его всегда оставляют за рамками рассуждений.

Небесный Демон – не один из Десяти великих. Не один из Троих Владычествующих. Не глава Альянса.

Небесный Демон – это просто Небесный Демон.

Дан Сиволь медленно перевела дыхание:

Рука Нарина, подносившая бутылку ко рту, замерла.

Дыхание Бэкяна тоже на мгновение пресеклось. Дан Сиволь тихо продолжила:

Нарин восхитился находчивостью Бэкяна. Надо же так ловко прикрыться его именем.

А впрочем, возможно, это и не было ложью.

Похищение Лисьего нефрита, принадлежавшего Сёльхян… Вполне вероятно, что Злое Знамение сам вызвался исполнить это поручение.

Дан Сиволь невесело ухмыльнулась:

Бэкян тяжело вздохнул:

Дан Сиволь поднялась со своего места:

Поставив недопитую бутылку, Нарин направился к двери.

Белал, наслаждавшийся вкусом виски, недоуменно наклонил голову:

—Старший соученик, вы куда?

—За закуской.

Хассель уже уткнулся лицом в стол. Печальный конец для «старательного» пьяницы.

Похлопав его по спине, Нарин вышел из лаборатории.

—Внучка.

Едва открыв дверь, он столкнулся с Дан Сиволь. Ее глаза широко раскрылись от удивления.

—Пошли поедим.

«За его счет».

Нарин потряс зажатым в руке кошельком Хасселя.

Хассель был весьма богат. Профессорское жалование само по себе было немалым, к тому же он родился молодым господином в обеспеченной семье Астезия.

Иными словами, тратить деньги он умел.

«В прошлый раз он оплатил мясо, так что обед в столовой для него вообще сущие копейки».

Из чувства совести Нарин решил избегать дорогих ресторанов. К тому же, если дело касается еды для ученицы, Хассель придираться не станет.

За укромным столиком в студенческой столовой Нарин смотрел на сидевшую напротив Дан Сиволь.

Ее брови были слегка насуплены.

—От тебя разит алкоголем.

—Я ведь пил.

—Разве это не халатность на работе?

—Это вынужденный прием гостей. Вырастешь — поймешь: трудовые будни не бывают гладкими. Когда к тебе приходит шишка вроде одного из Десяти великих, приходится составить компанию и выпить.

Нарин, наколов на вилку кусок мяса, отправил его в рот. Мясо после выпивки казалось особенно вкусным.

Дан Сиволь лишь молча смотрела на него.

—Ты чего не ешь?

—Нет аппетита.

—Все равно поешь. Покойный Хассель смотрит на тебя с теплом в взоре. И даже сейчас шепчет, чтобы ты поела.

—Профессор Хассель умер?!

—Скоропостижно скончался от чрезмерного употребления алкоголя. Рухнул как подкошенный, не успели мы и глазом моргнуть, и больше не открывал глаз. Почти минутой молчания память усопшего.

Вместо того чтобы склонить голову в скорби, Дан Сиволь принялась ковыряться вилкой в еде. Видя, что ученица ест, Нарин почувствовал удовлетворение.

Пожевав немного, Дан Сиволь подняла на него взгляд:

—Ты все слышал?

—Случайно подслушал.

—Это отговорка.

—Меткое замечание. Сразу видно внучку старика.

—Значит, ты знаешь, какой ответ я хочу получить.

Тюк. Дан Сиволь положила приборы. Ее темные глаза уставились на Нарина:

—Ты правда предал Тоску по родине?

—Доешь — скажу.

Дан Сиволь снова взяла вилку:

—Ты ведь не предавал, да?

—Тебе это так важно?

—Важно. По крайней мере, для меня.

—Почему?

—Потому что…

Замявшись с ответом, Дан Сиволь с трудом выдавила:

—Мы ведь семья.

—Достойная причина. А почему ты думаешь, что я не предавал?

—Глава Альянса не убил тебя.

—Зато конфисковал все мое имущество и выгнал сюда с пустыми руками.

—Неправда! Глава Альянса не прощает предателей. Единственный, кто покинул Тоску по родине живым, — это Бессмертный Меча Цветов Сливы.

—Теперь есть еще одно исключение — я. Он проявил ко мне особую снисходительность, ведь я немало сделал для Тоски по родине.

Дан Сиволь прикусила нижнюю губу:

—Ложь.

—Вовсе нет. Ах да, исключений было два. Твой дедушка тоже ушел из Тоски по родине живым. Старик — тоже великий заслуженный деятель.

—Но у дедушки ничего не отняли! Как ты это объяснишь?

—Отняли у меня — за двоих.

Нарин произносил ложь с естественной легкостью. Это тело отлично умело носить маску и обманывать.

—Открою тебе один секрет.

Нарин наигранно вздохнул:

—Я не могу использовать даньтянь.

Едва заметная дрожь. Нарин увидел, как глаза Дан Сиволь затуманились смятением.

Опасаться разоблачения не приходилось: он искусно сплел правду с ложью. Нарин действительно не мог использовать даньтянь.

Ведь в даньтяне находилось Злое Знамение.

—Это… тоже ложь.

Дан Сиволь изо всех сил пыталась унять сбившееся дыхание:

—Я своими глазами видела, как ты несколько раз использовал внутреннюю энергию!

—Не разрушен, а запечатан. Инвалидом я не стал, но из-за этого пришлось накапливать внутреннюю силу с самого нуля.

Нарин указал пальцем себе на грудь.

Четыре Новые звезды кружили вокруг сердца. Не скрывая их, как обычно, он привел в движение ману внутри тела.

Бах! Дан Сиволь вскочила с места.

—Неужели…

Ее трепещущий взгляд следил за движением «звезд».

Не даньтянь, а сердце. Количество маны не было малым, но в сравнении с тем, чем обладал знакомый ей Нарин, выглядело ничтожно убого.

—Ты… предал Тоску по родине? Вместе с дедушкой бросил главу Альянса?

Скрипнув зубами, Дан Сиволь с ненавистью уставилась на Нарина:

—Зачем ты так? Ты… ты ведь не должен был так поступать! Тебе настолько была отвратительна Тоска по родине, глава Альянса… мы?! Это не твой дом. Твое место там, в Тоске по родине!

Ее лицо исказилось от ярости.

«Что с ней?»

Нарин старался не выказать своего замешательства. Стоило ли реагировать с такой бурной страстью?

Кем же он был для нее, если она со столь нескрываемой ненавистью и гневом обрушивалась на него?

—А я ведь верила! Что бы ни говорили Чжу Сончхон и Пэк Вишин, я верила, что ты не мог предать Тоску по родине. Мне так хотелось верить… как раньше!

В ее прерывистом дыхании слышались едва сдерживаемые всхлипы.

Дан Сиволь отчаянно пыталась подавить слезы.

—Я думала, ты вернулся, как в прошлые времена… Но все было не так! Ты просто притворялся все это время, чтобы глава Альянса махнул на тебя рукой, чтобы вырваться из душной Тоски по родине!

—Успокойся…

—Ты нарочно изображал сумасшедшего и заставлял всех переживать! И меня, и дедушку, и господина Юун Гёнчхона! Теперь ты доволен?! Бросил Тоску по родине, обрел свободу — и сбежал вот сюда?! Да почему…!

—Простите…

Буря чувств Дан Сиволь резко оборвалась.

—Можно сесть рядом?

Кая, державшая в руках поднос с едой, кротко улыбнулась.