Том 1 · Глава 67. Бессмертный Змей (3)

Карету пошатывало. За окном неспешно проплывал пейзаж, и лишь изредка слух ласкал шелест перелистываемых страниц.

—Хм-м…

Чжин Муёль подпёр подбородок рукой и сладко зевнул. Сидеть под замком в тесной карете было ему совсем не по нутру.

Он окликнул Аделию, тихо читавшую Священное Писание:

—Эй, жрица.

—Исключено.

—Я же ещё ничего не сказал.

Хлоп. Аделия закрыла книгу. Незрячим взглядом она уставилась на Чжин Муёля.

—Я и без слов знаю. Вам душно в карете, и вы хотите идти пешком, не так ли?

—Нынче жрецы ещё и мысли читать умеют?

—Когда кто-то так ворчит, догадается любой. Вы что, ребёнок? Ни минуты не можете усидеть на месте?

—А знаешь ли ты, жрица, как меня зовут?

—Юун Гёнчхон.

—Да кроме этого.

—Странствующий рыцарь?

Чжин Муёль щелкнул пальцами и кивнул:

—Вот именно! Я — странствующий рыцарь. А странствующий рыцарь должен созерцать мир с детской чистотой и искренностью.

—Кто вам наплёл подобную глупость?

—Разве в твоей Священной Книге не написано то же самое? «Будьте как дети, ибо таковых есть Царство Небесное».

—Странствующим рыцарям не гарантирован вход в Царство Небесное. Да и ваш так называемый рыцарский долг — понятие крайне размытое, где грань между добром и злом стирается.

—И кто же тебе такое сказал?

—По-моему, так и есть, — отрезала Аделия. — Я наслышана о ваших подвигах. Вмешиваетесь во всё подряд и устраиваете самосуд. Красиво называете себя рыцарем, а чем вы отличаетесь от наёмного убийцы?

—Убийца убийце рознь. Есть среди них жалкое отребье, а есть и те, кто следит за своими убеждениями и отличает добро от зла. Я даже знаю одного такого старикана.

—Я говорю не о каких-то убийцах, а о вас.

Чжин Муёль усмехнулся и скрестил руки. Кандалы на его запястьях звонко звякнули цепью.

—У меня тоже есть свои взгляды и принципы. Я не делаю ничего, что посрамило бы звание странствующего рыцаря. Теми, кого нужно убить — кончаю, тех, кому суждено жить — спасаю. Разве после этого я не достоин попасть в рай?

—Не человеку судить об этом.

—Стало быть, всё решает Бог? А ты, выходит, получаешь от него прямые указания? «Этого мерзавца убей, а того не трогай»… Ох, как странно, что гибли почти всегда одни изгнанники.

Пальцы Аделии крепче сжали переплёт Священного Писания.

Убрав с лица улыбку, Чжин Муёль качнул головой:

—Слушай сюда, жрица. Мне глубоко плевать, за что ты меня недолюбливаешь. Я и сам не питаю особой любви к твоей Церкви. На словах вы твердите о гармонии и балансе, а изгнанников даже за людей не считаете.

—Это… заблуждение. Не все последователи Бога правосудия притесняют изгнанников.

—Зато большинство из тех, кто их истребляет — как раз ваши фанатики. Хочешь сказать, ты не из их числа?

Чжин Муёль фыркнул и впился в Аделию пристальным взглядом:

—Я отлично знаю, кто ты такая. Аделия Люмен. Я до сих пор помню, как ты шла в первых рядах и резала изгнанников. Тогда ты была ещё сопливой девчонкой, а надо же — выросла.

—…

—Просветительница. Ха, знала бы ты, как я удивился, услышав твоё прозвище! Палач — вот что тебе куда больше подходит. С чего вдруг за эти годы твоё отношение к изгнанникам так круто изменилось? Ты даже с моим сопляком-учеником сойтись умудрилась.

—…Люди меняются. Просто у каждого свой темп и своё направление.

—И твоё направление, стало быть, верное?

Губы Чжин Муёля искривились.

Некоторое время в его глазах читались нескрываемая ненависть и отвращение, но Аделия спокойно выдерживала этот взгляд.

—Что ж, похоже на то.

Чжин Муёль неожиданно расплылся в улыбке.

Аделия опешила от такой резкой перемены настроения.

—…Вы меня испытывали?

—Так, слегка поддел. Я просто сомневался, когда услышал, что ты сошлась с моим учеником.

Псих всегда тянется к психу. Чжин Муёль подозревал, не принадлежит ли Аделия к той же породе безумцев, что и Нарин.

Ведь у них было немало общего.

Оба в прошлом творили зверства и кровавую резню на полях сражений.

—Я ошибся. У тебя, жрица, как ни странно, вполне здравый рассудок. Редкая птица для Церкви Правосудия.

—А вы — редчайший экземпляр ублюдка.

—Ого, жрица умеет ругаться! Ты ведь понимала, к чему я веду, и всё равно поддержала разговор?

—Понимать-то понимала, да только мерзкий осадок всё равно остался. У вас от природы такой гнилой характер?

—Для странствующего рыцаря — в самый раз, — хохотнул Чжин Муёль, поглаживая бороду.

Аделия с недовольным видом спросила:

—И что, ваши сомнения развеялись?

—В какой-то степени. Теперь придется поверить. Раз уж сама жрица подтверждает, похоже, мой ученик действительно изменился.

—По крайней мере, как человек он куда лучше своего учителя.

—Вот тут не согласен! С моим-то характером — прямая дорога в рай!

—Да чтоб вы сдохли, — абсолютно искренне посоветовала Аделия. Тяжело вздохнув, она снова принялась нащупывать обложку книги.

Бум-м!

Карета резко остановилась. Пальцы Аделии замерли. Чжин Муёль, уже собиравшийся прилечь, уставился в окно.

Землю сотряс оглушительный грохот. Неподалёку прогремел мощный взрыв.

—Что произошло? — Выбравшись из кареты, спросила Аделия у одного из жрецов. Все сопровождавшие их люди были инквизиторами, направленными из Бекета.

Чжин Муёль остался внутри, исполняя просьбу Аделии ждать. Он внимательно прислушивался к доносившимся снаружи голосам.

—Сдетонировал противоотступный ошейник. Неподалёку проходили испытания учеников специального отделения, и, похоже, один из них покинул разрешённую зону.

В суматохе звучал доклад инквизитора.

—…Он погиб?

—Достоверно неизвестно, но от тела вряд ли что-то осталось. Скорее всего, оторвало голову вместе с верхней частью туловища.

—Какая… прискорбная новость. Кто этот ученик?

—Из Тоски по родине. Имя вроде… Чжу Сончхон.

Услышав это имя, Чжин Муёль распахнул глаза.

Ба-бах!

Дверь кареты вылетела прочь. Перепуганные лошади взвились на дыбы. Упавший кучер закричал от страха.

Силуэт Чжин Муёля мгновенно растворился в гуще леса.

—Юун Гёнчхон!

Аделия цыкнула и бросилась следом. Какую глупую ошибку она совершила! Нужно было принимать доклад там, где он её не услышит.

Инквизиторы ринулись за своим начальником в погоню.

«… Сончхон».

Чжин Муёль вновь и вновь повторял про себя имя ученика.

Совсем недавно они обменивались письмами. Тот писал, что собирается штурмовать Грань где-то в этих краях.

Дезертир? Сончхон ни за что не совершил бы глупость. Верно, случилась беда.

Может, за ним кто-то гнался, или ему пришлось сорвать ошейник ради спасения?

«Живи, умоляю, только живи…»

Слова инквизитора эхом отзывались в голове: «От тела вряд ли что-то осталось…»

Пусть это окажется ошибкой! Один из двух его учеников уже давным-давно лишился рассудка.

Пусть тот, кажется, и пришёл в себя, но сколько же Чжин Муёль изводил себя виной за его безумие!

«Если бы я не был так равнодушен… Если бы уделял ему хоть немного больше внимания…»

«Второй раз…»

Он поклялся больше никогда не терять учеников. Одной роковой ошибки с него достаточно.

С мрачным лицом Чжин Муёль мчался сквозь чащу.

Источник взрыва был совсем близко.

Прошли обещанные тридцать минут.

Нарин всё так же сидел с закрытыми глазами, а Кая и Дан Сиволь не спускали с него тревожных взглядов.

Заметив, что он не шевелится, Кая с мрачным видом прошептала:

—…Он что, умер?

—Не каркай!

Несмотря на суровый отпор, Дан Сиволь и сама не могла отогнать эту мысль.

Что делать, если он так и не очнётся? Неужели обещанные полчаса отдыха были лишь ложью, чтобы успокоить учениц?

«… Она сказала, его память туманна».

Но изменится ли что-то, даже если он очнётся?

Дан Сиволь совсем пала духом. Кая раскрыла ей секрет Нарина: его воспоминания о прошлом практически стёрлись.

Теперь его отношение к Дан Сиволь обретало смысл. Он называл её иначе, между ними появилась отчуждённость.

«Значит… это было не притворство?»

В какой-то момент Нарин просто сошёл с ума. Хоть и сейчас его повадки казались странными, приступы безумия заметно поутихли.

Похоже, ему стало лучше после того, как он покинул Тоску по родине. Если потеря памяти – лишь последствие безумия, всё встаёт на свои места.

Он помнит прошлое смутно, лишь отрывками.

И он больше не считает Дан Сиволь своей семьёй.

—А? — внезапно ахнула Кая.

Дан Сиволь отвлеклась от печальных мыслей и уставилась на Нарина.

Хруст! Хрусть!

В теле Нарина происходили видимые глазу изменения.

Раздробленные и переломанные кости с хрустом вставали на места. Выпиравшие из-под плоти обломки втягивались обратно, суставы вправлялись. Кровотечение мгновенно остановилось, рваные раны затягивались новой плотью. Ужасающие увечья исцелялись прямо на глазах.

Нарин открыл глаза.

—Вампир! — Заверещала Кая, тыча в него пальцем. — Я знаю! Вампиры — это ходячие трупы с бьющимся сердцем, они умеют мгновенно регенерировать! Учитель стал вампи… Ой!

Щёлк! Нарин щелкнул пальцами, и голова Каи откинулась назад: он с помощью Плавного меча отвесил ей щелбан на расстоянии.

—Кто тут вампир?

Нарин поднялся, отряхивая пыль с одежды. Дан Сиволь стояла с открытым ртом, а Кая потирала ушибленный лоб, поднимая шум.

—А кто вы тогда?! Или это священная магия? Вы вроде с жрицей Церкви Правосудия дружили, когда только успели научиться?!

—Не священная магия. И уж точно не магия исцеления. Не умею и учиться не собираюсь.

—Тогда… что это?

—Вот это. — Нарин ткнул пальцем себе в грудь, прямо в область сердца. — Одолжил у твоего предка.

Регенерация, одолженная у Бессмертного Змея.

С помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений он скопировал демоническую энергию монстра и синхронизировал своё сердце с оригиналом, пробудив бессмертие.

Синхронизация длилась лишь мгновение, но этого хватило, чтобы полностью восстановить разрушенное тело.

Разумеется, пришлось кое-чем пожертвовать. Крепкий, незыблемый показатель Рассудка упал аж на 10 единиц.

Мужчина с 70 единицами Рассудка. Даже при копировании демонической энергии Кровавого Святого падение не было столь сильным.

«Часто этим пользоваться нельзя».

Если только у него нет избытка Рассудка, эту способность следует применять исключительно на грани жизни и смерти.

Бездумное использование затянет его в пучину накатывающего безумия. Настоящий лютый зверь – злой и зловещий.

Впрочем, не то чтобы совсем непонятный.

—…И так можно было?

—Как видишь, можно.

Бросив небрежный ответ, Нарин направился к выходу из пещеры.

Кая и Дан Сиволь нехотя поплелись за ним.

—Слушайте внимательно, изложу план в двух словах, — отзвучал в тоннеле спокойный голос Нарина. — Я отвлеку змею на себя. Вы вдвоём тем временем пробиваете заваленный выход. С помощью демонического глаза у вас должно получиться. Змейка, глаз пришёл в норму?

—Немного. Ещё раза два-три, не больше.

—Впритык. Будет больно, но потерпи. Если сдохнешь — больше болеть ничего не будет.

—Поняла, — кивнула Кая.

—Внучка.

—Я не внучка…

—Потом поправишь! Сажай Змейку на загривок и дуй к выходу. Применив глаз, она наверняка свалится без сил. На змею яд всё равно не подействует, так что делайте упор на дымовую завесу и бегите. Зад прикрою.

—…Поняла, — закусила губу Дан Сиволь.

Внучка. Раньше Нарин её так не называл.

—Живите.

Нарин выпрыгнул из пещеры. Его тело устремилось вниз.

Перед глазами предстала огромная каверна. В самом центре свернулся кольцами Бессмертный Змей.

Взгляд монстра был прикован к пещере, из которой только что выскочил Нарин. Там находилась Кая – носительница крови Примеры.

—Эй, змеёныш!

Приземлившись, Нарин окликнул гиганта. Пять его глаз медленно повернулись в сторону человека.

Нарин вальяжно зашагал по пещере, не сводя глаз с чудовища.

—Махать хвостом ты умеешь знатно, ничего не скажешь. Чуть на тот свет из-за тебя не отправился. Слушай, мне вот интересно: ты сам-то какого пола будешь? Раз размножаешься, значит, либо самец, либо самка.

Нарин продолжал молоть чушь. Кая и Дан Сиволь, затаив дыхание, наблюдали за ним сверху.

Забалтывать лютого зверя? Он совсем сдурел?!

—Судя по туше — мачо-самец. Но я человек без предрассудков, в дикой природе самки бывают и покрупнее. Дивный мир животных, ёлки-палки! Ты меня вообще слушаешь?

Нарин ещё не окончательно сбрендил. Хотя Рассудок и упал ниже 80, процесс превращения в психа только начался.

Он понимал: перед ним не просто глупая рептилия.

—Ты ведь понимаешь мою речь?

Остановившись, Нарин ухмыльнулся:

—Прекрасно понимаешь. Раз уж сообразил, что тебя предали собственные потомки, то и человеческий язык разобрать в состоянии.

Нарин понимал Бессмертного Змея. Синхронизация через Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений связала их разум и чувства.

Бессмертный Змей – не рядовой лютый зверь. Не будь он монстром по рождению, его бы почитали как священное божество – настолько он был умён.

Он знал, что такое кровные узы, род, жажда и скорбь.

И именно поэтому он сошёл с ума. Отчаяние от предательства любимых потомков сломило его разум. Двадцать лет скитаний в межпространственной щели Грани окончательно утопили его в безумии.

Бессмертие не идеально. Пусть тело и вечно, но разум способен разрушиться и истереться от пустяка.

Чем разумнее существо, тем хрупче его психика – точно стеклянная ваза.

И Бессмертный Змей жаждал мести предателям.

—Примера сгинула.

Его мести не суждено было сбыться.

—Там случилась междоусобица, и все вымерли. В живых остались только двое. А, ну если считать меня, сожравшего твоё сердце, то трое.

Нарин заходился хохотом.

Бессмертный Змей. У него были свои причины, но Нарину до этого не было дела. Надо было лучше воспитывать потомков, а не жутко удивляться предательству.

Бессмертный Змей хотел убить Каю ради мести. Нарин не желал её смерти.

Отсюда простой вывод.

—Я тут пораскинул мозгами: как бы тебя прикончить?

Нарин приложил руку к даньтяню.

—Сколько ни думал, нынешней силой тебя не завалить.

Ни Незримый меч, ни Сокрушающий меч против него не работали. Проклятая чешуя гасила любые удары.

Но решение нашлось: зазоры между чешуйками.

Рассечь их могло помочь, вот только Нарин специализировался не на режущих атаках, а на крушащих ударных. Ломать у него получалось куда лучше, чем резать.

Но свой врождённый талант не перепишешь.

Чтобы совладать с этой тварью, требовались кардинальные перемены прямо здесь и сейчас.

—Поэтому я решил позаимствовать силу.

Не умеешь – заставь себя уметь.

Хвать! Пальцы Нарина впились в даньтянь.

В сжатом изо всех сил даньтяне зашевелилось Злое Знамение.