Том 1 · Глава 8. Амутар (3)
Закончив урок, Нарин прямо направился в курилку.
Корпус Азелис, построенный для контроля над специальным отделением. В этой глуши он выбрал самое близкое место.
Эй, пошли!
А? Да я еще не докурил…
Кому говорят, пошли быстрее!
Ученики, пришедшие раньше, демонстративно избегали Нарина.
Вскоре вся просторная курилка оказалась в его полном распоряжении. В такие моменты слухи о том, что он психопат, оказываются весьма полезными.
Нарин с нахмуренным лицом уставился в одну точку в воздухе.
«… Когда он успел так просесть?»
Прямо не студенты, а измельчитель Рассудка.
Едва ли это была заслуга одного лишь Амутара.
И Хассель, и Сёльён, и Бэкян… Кроме того, долетавшие до него ругательства по пути тоже понемногу подтачивали Рассудок Нарина. Но решающим ударом, конечно же, стали выкрутасы Амутара.
Нарин нервно усмехнулся и зажал сигарету в зубах.
Чирк! Он зажег спичку и сделал затяжку.
Кха-кха!
Не успел он затянуться как следует, как зашелся кашлем. Помимо того что сигареты были крепкими, тело явно отвыкло от курения.
Да почему она ещё и такая гадкая на вкус?
Никакого насыщенного аромата – один лишь терпкий, горький вкусовой осадок.
Наряду с рамёном это была одна из немногих радостей в жизни, но из-за паршивого качества курить её совсем не доставляло удовольствия.
Он бросил ее в пепельницу и вытащил еще одну, думая, не бракованная ли попалась.
Что ты здесь делаешь?
Именно в этот момент появилась физиономия, которую ему совсем не хотелось видеть.
Хассель с удивлением в глазах стоял у входа в курилку.
Ты тоже куришь?
Это мои слова. Я думал, ты далек от подобного.
Жизнь тяжело складывается.
Парень он неприятный, но уходить первым Нарин не хотел. Он еще ни одной толком не выкурил.
Хассель, судя по всему, думал о том же – он достал пачку сигарет, отойдя поодаль.
Марка отличалась от той, что купил Нарин.
Эй, давай обменяемся по одной. Я эти впервые купил, дерьмо полнейшее.
Не заговаривай со мной так, будто мы друзья.
«Какой колючий».
Нарин и сам не особо горел желанием болтать, поэтому сунул сигарету в рот и поднес огонь.
Вкус оказался еще более паршивым, чем в первый раз.
Фу-э-эк.
…Их курят не так.
Хассель, наблюдавший за ним, с сочувствием дал совет.
Вспых! Маленький огонек затеплился на кончике сигареты.
Пламя, зажженное маной Хасселя. Похоже, это была трава маны, которую полагалось поджигать с помощью маны: вкус сразу стал мягче, а дым – гуще.
О, спасибо. Теперь хоть курить можно.
Ты что, впервые куришь траву маны?
Нет. Курил пару раз, просто инструкцию не прочитал.
Только деньги перевел.
Хассель не улыбнулся. Голос его по-прежнему язвил, но враждебность ощущалась слабее, чем раньше.
Еще недавно рвался прикончить его на месте, а теперь передумал и решил пока понаблюдать?
Послушай, спросить кое-что хочу.
Нарин решил зайти издалека. Скорее всего, тот скажет ему заткнуться, но ничего страшного, можно и потерпеть.
Если твой ученик постоянно напрашивается на драку, как ты с этим разбираешься?
Тебя правда волнуют такие вещи?
Как ни странно, диалог завязался.
Да есть тут один особенно проблемный.
Гарм?
Его приятель.
Амутар.
Тук. С полусгоревшей сигареты упал пепел.
Стремление сразиться с сильным
И что ты сделал?
Ни разу не согласился. Месяцев через шесть им надоело.
Шесть месяцев
Тогда делай как знаешь. Зато у меня появится отличный повод прикончить тебя.
Сложно понять, шутит он или говорит всерьез. Но учитывая, насколько этот тип всегда серьезен, половина из этого – правда.
Ты так сильно меня ненавидишь?
Ты только сейчас это понял?
Да я знаю, просто любопытно, почему.
Потому что ты безумный палач.
А если я научусь благоразумию, ты перестанешь вести себя со мной как хрен собачий?
Тебе лучше заткнуться.
В итоге предложение заткнуться все-таки прозвучало.
Нарин показал средний палец, а Хассель затушил траву маны в пепельнице.
В затылок уходящему Хасселю Нарин бросил еще один вопрос:
Ты в хороших отношениях с младшей из сестер-лисиц?
Ты про Сёльхян?
Хассель ответил, стряхивая пепел с воротника.
Мне просто интересно, она тоже меня ненавидит, как её сестра?
А разве существует в мире хоть кто-то, кому бы ты нравился?
С этими словами Хассель покинул курилку.
То ли из-за крепкого табака, то ли из-за разговора во рту остался мерзкий осадок.
…Амутар, да что с вами такое?!
Размявшись с уборкой разломанного стола и парт, Сёльён окликнула Амутара, собиравшегося отправиться за Нарином. Она перехватила его как раз неподалеку от курилки.
По своей природе Сёльён была кроткой ученицей. Но, взвалив на себя важную роль старосты курса, она больше не могла смотреть на выходки Амутара сквозь пальцы.
У Нарина, как ни странно, было отличное чутьё на людей.
Не понимаю, о чем ты.
Вы же открыто напрашиваетесь на драку с господином учителем!
Верно.
Амутар легко признал это. Его взгляд был настолько чистым и серьезным, что Сёльён на мгновение опешила.
Я хочу драться с учителем Нарином.
…Зачем?!
Простое любопытство. Учитель Нарин силен. Я хочу узнать, насколько моя сила сработает против мастера такого уровня.
В прошлом году вы лезли к профессору Хасселю, а теперь к господину учителю?
Профессор Хассель так и не принял мой вызов. Но учитель Нарин другой. Он не уклонился от драки, которую затеял Гарм.
Выражение лица Сёльён стало кислым. Скорее всего, Нарин не примет вызов Амутара.
Точнее, не сможет. Ведь Сёльён, опираясь на авторитет Лунного ореола, лично пригрозила ему.
Нарин больше не может подминать студентов с помощью силы.
«Кажется, я поступила правильно, но почему-то на душе…»
Трусливая Сёльён пошла на это, переступив через собственный страх.
Ищейка Тоски по родине. Демон, выкосивший неисчислимое множество имперских солдат на войне.
Ходили устойчивые слухи, что в процессе он без колебаний убивал даже собственных союзников, попавших под горячую руку.
Именно поэтому она так сильно опасалась и враждовала с Нарином. Дыма без огня не бывает.
Пусть он и разглядел достоинства Сёльён, он все еще оставался опасным типом, с которым нельзя расслабляться.
Но почему-то учитель Нарин избегает драки со мной. Почему? Гарму было можно, а мне нельзя?
…Э-э-эм. Ну, кто знает?
Сёльён изо всех сил изобразила неведение.
Я хочу драться с учителем Нарином. Но он не поддается. Единственный выход
А если вы умрете в процессе?!
Я готов к этому.
«Псих. Конченый псих».
Сёльён покачала головой. В этом и заключается главное различие между зверолюдьми и йосонами. Хотя и те и другие произошли от зверей, зверолюди обладают куда более выраженным звериным нутром.
Они люди и звери одновременно. Лишь сейчас Сёльён смогла осознать смысл слов, сказанных Нарином.
Но правильного способа разозлить его я пока не нашел. Учитель Нарин невероятно терпим. Я сломал стол и парту, а он даже голос не повысил.
…
Сёльён, у тебя есть идеи? Что-нибудь такое, что учитель не станет терпеть, какое-нибудь табу для студента?
Сёльён невольно перевела взгляд в сторону.
Вдали, над курилкой, клубился дым от сигарет.
Закурить… например…?
Вот как.
Глаза Амутара, смотревшего в ту же сторону, вспыхнули странным блеском.
«Не думай об этом как о войне».
Времена, когда он был полон ребячества и гордыни. Хассель помнил прикосновение отцовской руки к своему плечу.
«Ты рубишь не людей. Ни внешность, ни обычаи
Он не помнил, что ответил. Должно быть, как и всегда, молча кивнул.
«Если ты Астезия, докажи это мечом».
Ему было четырнадцать. Или, может, пятнадцать. Впервые Хассель убил человека задолго до этого.
Поэтому он не чувствовал никакой тяжести. Это был славный миг во имя Империи и клана. Более того, если враг, которого надлежит сразить, даже не человек, то и сомневаться не о чем.
«Иного от своего сына я и не ожидал».
Сцена, подготовленная самим отцом. Отозвав войска, он в одиночку ворвался в самый центр вражеского лагеря и отсек голову вождю.
Это был результат, показанный в первый же день его пребывания на поле боя.
Чтобы возвеличить имя Астезии. Чтобы стать новым Мечом Империи. Предлог звучал благородно, но скрытый мотив был банален.
Ему просто нравились голоса, называвшие его маленьким героем и единственным достойным кандидатом на титул Святого Меча. Ему была приятна похвала отца и его добрая улыбка.
Потому что он был наивен и мал. Без тени сомнения он принимал все, что видел и слышал, за чистую монету.
Как и любой ребенок, он жаждал внимания и любви. К счастью, способ их получить был тем, в чем Хассель преуспевал лучше всего. И он по инерции продолжал махать мечом долгие годы.
Пока не настал момент, когда он сбился с счета, сколько жизней унес своими руками.
«Ищейка».
Тогда он впервые встретил его.
Нарин. Ищейка Тоски по родине.
«Астезия».
Нарин тоже узнал Хасселя.
Как и ходили слухи, он был ублюдком с нестабильной психикой и невероятно жестокими методами. Трупы, прошедшие через руки Нарина, не сохраняли цельного вида.
Увидев горы сложенных друг на друга трупов, Хассель пришел в ярость. Он убил не меньше людей, чем Нарин, но, не глядя под ноги, мог питать чистую жажду убийства.
Он искренне хотел прикончить его, но так и не сумел.
«И это тот самый Дьявол Империи?»
Он услышал тихо брошенную насмешку.
Дьявол Империи. Незаметно для него самого за Хасселем закрепилось такое прозвище.
В то время он не мог с этим смириться. Это было унизительное и позорное прозвище. Кто они такие, чтобы звать его дьяволом?
Когда-то он действительно так думал.
Сукин сын…
Хассель остановился на полушаге и процедил сквозь зубы ругательство.
Всплыли отвратительные воспоминания из прошлого. И все из-за этого чертова Нарина. Не нужно было вести с ним бессмысленные разговоры.
«Что-то изменилось».
Первым эти перемены заметил ректор Рудвик.
Сначала Хассель счел это бреднями выжившего из ума старика, но теперь был вынужден признать.
Вернувшись спустя семь лет, Нарин изменился во многом.
«Ты правда Нарин?»
Он невзначай задал этот вопрос.
Манера речи стала иной, появилось больше бранных слов. Нарин, которого знал Хассель, почти никогда не употреблял грязных словечек. Тот ублюдок умел изрезать человеку душу до крови без единого матного слова.
Это изменилось. Раздражающие поступки и слова никуда не делись, но он больше не источал столь откровенную злобу, как прежде.
Он стал чаще проявлять бурную эмоцию. В его словах появилась логика, а не противоречивая софистика безумца.
Казалось, будто перед ним совсем другой человек, а не Нарин.
«Семь лет
Что произошло за это время? Каждое его действие было совершенно не в духе Нарина. Это казалось чужеродным и в то же время естественным, будто он всегда обладал таким характером.
Нарин предал Тоску по родине. Хассель, естественно, не мог в это поверить и попытался выяснить причины.
Сказал, что прежнее дело ему не подходило. Абсурдное отнекивание, но что если это действительно был его искренний порыв?
Что если он разочаровался в организации Тоска по родине и в самом себе, следовавшем за ней, и потому повернулся к ней спиной?
Может быть, то, с чем он столкнулся сейчас – это истинное лицо Нарина, которого он раньше не знал.
«Можно ли ему доверять?»
Даже если так, верить не хотелось.
То, что он одумался с опозданием, не перечеркивает всех его прошлых грехов.
Для Тоски по родине Нарин, возможно, герой, но для кого-то другого он – лишь жестокий и беспощадный Палач.
И Хассель тоже.
Кажется, в этот ценный день на меня напала неудача.
Услышав цыканье языком, Хассель остановился и поднял голову.
Приходится смотреть на то, чего видеть совсем не хочется.
Лицо мужчины, смеривавшего его взглядом, было похоже на лицо Хасселя.
Разница заключалась в одежде. На поясе висел меч, на плечах была темная форма. На груди красовался Черный Клинок, символизирующий род Астезия.
Биргель Астезия.
…Брат.
Ты ошибаешься в обращении.
Биргель, ехидно ухмыльнувшись, шагнул к Хасселю.
Хлёст! Звонкая пощечина заставила голову Хасселя дернуться в сторону.
Отец позволил тебе это, но я разрешения не давал. Вместе с мечом ты выбросил и имя Астезии. С какой стати мне слушать, как ты зовешь меня братом?
Вы правы.
Во рту разлился кислый вкус крови. Наотмашь влепил, не жалея сил.
Хассель сплюнул слюну с кровью и выпрямился.
Но вы остаетесь моим братом. От того, что я бросил меч, ничего не изменилось.
Изменилось многое.
Биргель ткнул пальцем Хасселя в грудь.
Символ рода, которым ты так гордился. Ты был на седьмом небе от счастья, когда впервые получил Черный Клинок, а теперь на тебе его нет.
Вам жаль?
С чего бы?
Биргель рассмеялся. Он снова поднял ладонь и слегка похлопал Хасселя по опухшей щеке.
Хассель прикусил нижнюю губу, чувствуя, как тяжелеет на душе.
Скорее, я должен радоваться. Благодаря глупому младшему брату я стал единственным наследником рода.
Поздравляю вас.
Ты правда не жалеешь, что бросил меч?
Не жалею.
И почему же?
Потому что так было нужно.
Нет, тебе вовсе не обязательно было бросать меч. Не поддайся ты ничтожному чувству вины, главным претендентом на наследство все еще оставался бы ты.
Улыбка на лице покачавшего головой Биргеля померкла.
Все это не более чем банальное самоудовлетворение. И ради этого ты осквернил честь рода Астезия.
Поразительно, оказывается, у нас была честь, которую можно осквернить.
Мы всегда были исполнены чести. Весь мир, кроме тебя, восхваляет Меч Империи.
Похоже, Север в понятие «весь мир» у вас не входит?
С какой стати нам брать в расчет тех, кто даже людьми не является?
И то верно.
Хассель оскалился в ухмылке, обнажив окровавленные зубы.
Вот именно за это я и презираю род Астезия.
Хрясь! На этот раз в ход пошел кулак. Поскольку он готовился к этому, было не так уж больно.
Не желая получать дальше, Хассель намеренно шлепнулся на землю.
Как и ожидалось, Биргель больше не стал его бить. Лишь смерил упавшего Хасселя налитыми кровью глазами, полными отвращения.
Для того, кто нас презирает, ты слишком глубоко увяз в тени нашего рода.
Хассель ничего не ответил, лишь тяжело дышал. Как справляться с этим гнилым характером, он усвоил еще с самого детства.
Убожество.
Биргель бросил напоследок это оскорбление и удалился.
Убедившись, что шаги затихли, Хассель растянулся прямо на земле.
Из разбитой губы струилась кровь. Что тогда, что сейчас – этот урод совершенно не умеет рассчитывать силу.
Ха-ха-ха…
И все же он рассмеялся с удовлетворением. На мгновение Хассель успел заметить, как исказилось лицо Биргеля.
Старший брат всегда был таким человеком. Напускал на себя невозмутимый вид и улыбался, но под этой маской скрывался трус, трясущийся от малейшей мелочи.
Гнида, прячущая лезвие под языком, лишь бы скрыть собственные слабости.
«А ведь он прав».
Хассель с силой утер кровь с губ. Из тени рода ему и впрямь не вырваться. Для такого барана брат попал прямо в точку.
Не оглядывайся он на клан и на отца, он не стал бы просто принимать удары. Сделал бы из него калеку, чтобы тот больше в жизни не посмел пасть разевать.
Характер Хасселя отнюдь не был кротким. Скорее, он просто под давлением кучи причин подавлял в себе вспыльчивый нрав.
Тяжесть имени рода. Положение младшего брата. Уважение и страх перед отцом.
Надо было выбросить всё это до единой капли, но, бросая меч, он оставил за собой шлейф сожалений.
Цы… Черт, как же больно.
Но на этот раз ситуация едва не вышла из-под контроля. Он чудом удержался, чтобы не зарядить брату кулаком прямо в харю.
Ему казалось, что он давно привык, но из-за накопившегося за последнее время стресса ходил по самому краю.
Биргель – профессор боевого отделения, работающий дольше Хасселя. Если пойдет слух, что один преподаватель избил другого, да еще и родного брата, это замарает имя Академии Лорд, а главное – бросит тень на род Астезия.
Бросив имя рода, Хассель все еще оставался пленником давно минувшего прошлого.
…Может, выкурить еще одну?
До следующей лекции оставалось еще немного времени.
Хассель не то чтобы был заядлым курильщиком, но в дни сильного стресса иногда снимал напряжение травой маны.
Он уже собирался направиться к курилке, как вдруг…
…Что там такое?
Возле корпуса Азелис толпились ученики специального отделения. Даже если сейчас перемена, народу собралось аномально много.
Там явно начался какой-то переполох: долетали перемешанные крики и ликующие возгласы.
Амутар с ума сошел!
Я же говорил, тихие самые опасные! Знал я, что этот ублюдок рано или поздно выкинет что-то подобное!
Ха-ха-ха! Вот это давай! Разнеси там все к чертям!
По прозвучавшему имени виновника удалось определить сразу. Амутар. Зверочеловек черного тигра со второго курса специального отделения. Тот самый тип, что с прошлого года назойливо лез к нему драться.
Лицо Хасселя мгновенно исказилось от ярости.
«Нарин, ты, сука, чем вообще занимаешься?!»
Твердил, что будет учить по-своему красиво и четко, а когда ученик устраивает погром, его и след простыл. Он что, до сих пор там сосет свою траву маны?
С дороги.
Ох! Профессор Хассель!
Хассель проложил себе путь сквозь толпу учеников.
Когда толпа расступилась, перед ним открылась полная картина. Только тогда Хассель сумел оценить масштаб дебоша, устроенного Амутаром.
Все окна на первом этаже корпуса Азелис были выбиты вдребезги.
Эй, Амутар! Перестань! Я кому говорю, прекрати!
Сёльён визжала на весь двор, изо всех сил вцепившись в хвост Амутара и пытаясь его удержать. Но из-за разницы в силе она лишь волочилась вслед за ним.
Не мешай, Сёльён! Это всё… кха-кха… часть плана по провокации учителя Нарина! Ради реализации плана приходится идти на кое-какие жертвы!
Псих! А если вас исключат?!
За всю историю Лорда такого еще не было! Пока сам не уйдешь… кха-кха… со специального отделения еще никого не исключали!
А то, что ты можешь стать первым, в твоей дурьей башке не укладывается?! Все, выплюнь эти сигареты! Набрал в рот кучу штук, а сам даже курить толком не умеешь!
Похоже, Амутар решительно задался целью нарушить абсолютно все школьные запреты.
Будучи несовершеннолетним, он зажал в зубах сразу пять сигарет с травой маны, а обеими руками размахивал партой, добивая уцелевшие стекла. Вдобавок по земле валялись пустые бутылки из-под алкоголя, неизвестно где раздобытые.
Алкоголь был строжайше запрещен к вносу на территорию школы.
«Нужно сдержаться».
Хассель сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
Он в общих чертах понял ситуацию. Наверняка парень просто пытался вывести Нарина из себя.
Поскольку Амутар был сдвинут на драках, он, видимо, рассчитывал раззадорить Нарина и схлестнуться с ним.
«Сдержаться…»
Поэтому злиться сейчас – не лучший выход. Нужно уладить все по-взрослому, достойно профессора, и наставить ученика на путь истинный.
Даже если терпение подошло к концу. Даже если из-за череды блядских событий он уже готов был сойти с ума.
Дзинь!
Он не сдержался.
Сукин сын.
Окончательно потеряв Рассудок, Хассель рванул вперед.